О влиянии фаз Луны на популяцию лунных кроликов в условиях общего падения нравов

Примерно через час Вэй Усянь вспоминает, что сегодня должен приехать Павлин, а значит А-Лина надо забрать из дома Лань Ванцзи, чтобы выдать отцу по первому требованию – ссориться еще и с Цзинь Цзысюанем в его нынешние планы не входит. Поэтому Вэй Усянь наскоро принимает душ, чтобы окончательно очеловечиться, и едет за племянником, мелочно надеясь избежать встречи с офицером Ланем. То, что сегодня воскресенье, а значит тот скорее всего не на работе, до Вэй Усяня доходит не сразу, но отступать уже поздно, и теперь, уже постучав в дверь, он мнется на пороге дома Лань Ванцзи, выдумывая извинительную речь. Открывает сам хозяин, и Вэй Усянь забывает все слова, которые готовил. Лань Ванцзи одет в серый спортивный костюм из мягкой ткани, он бос и немного взъерошен, отчего кажется лет на десять младше своего истинного возраста, а в руке у него большая чашка, исходящая паром и ароматом жасминового чая. - Привет, - просто говорит Лань Ванцзи и делает шаг назад, словно приглашая зайти. - П-привет, - заикаясь, отвечает Вэй Усянь, не двигаясь с места. – Прости, что потревожил… Я за А-Лином. - Мальчишки репетируют, - Лань Ванцзи кивает в сторону гаража, из которого доносятся вполне себе определенные звуки – Вэй Усянь узнает набивший оскомину гитарный риф Марка Нопфлера (10). На акустике он звучит странно, но интересно. – Зайдешь? - Ладно… - Вэй Усянь задерживает дыхание, словно перед прыжком в воду, и стремительно входит в прохладный холл, не давая себе шанса передумать. - Ты выглядишь… живым, - окинув его внимательным взглядом, произносит Лань Ванцзи и отпивает глоток своего чая. – А-Сан заходил? - Да… Спасибо, что попросил его вчера… И прости за беспокойство… И вообще прости… Я вчера… - Забудь, - Лань Ванцзи разворачивается и идет к кухне. – Чай? - Да… наверно, - Вэй Усянь неловко пристраивается за кухонным островом, наблюдая, как Лань Ванцзи, которого сейчас язык не поворачивается называть полицейским вообще и офицером в частности, колдует над большой кружкой с изображением цветов горечавки. Через минуту она оказывается перед носом Вэй Усяня, а Лань Ванцзи садится напротив, ставя между ними вазочку с песочным печеньем. - Ты ел? – буднично спрашивает он, заставляя сердце Вэй Усяня подпрыгнуть к кадыку. - Я… да, перехватил пару сэндвичей. Лань Ванцзи кивает и больше ничего не говорит. Между ними разливается неловкость, Вэй Усянь чувствует ее кожей и боится признаться себе, что со вчерашнего вечера что-то навсегда изменилось в их отношениях. Но он пока не понимает – что именно и в какую сторону их может теперь занести. Лань Ванцзи молча пьет чай, не торопя Вэй Усяня и не форсируя события, давая сосредоточиться и прийти в себя. - Знаешь, - говорит наконец Вэй Усянь, - мы с А-Саном поболтали про Праведника… А-Сан очень много занимательных предположений выдвинул. Если хочешь, могу рассказать. Но если вдруг тебе не хочется о работе… - Я бы послушал, - произносит Лань Ванцзи, и его губы трогает легкая улыбка. Вэй Усянь непроизвольно задерживает на них взгляд, некстати вспоминая, как они вчера терзали его непрошенным поцелуем, и его щеки вспыхивают. Он хватается за печеньку, засовывая ее в рот полностью, и некоторое время просто жует, собираясь с мыслями. - А-Сан предположил, что в прошлом у Праведника могла быть история с женщиной, которая погибла в возрасте двадцати пяти – двадцати восьми лет по его вине или на его глазах, и теперь он моделирует ситуацию из прошлого. А еще А-Сан узнал, что у всех жертв были дети – один или двое. Мы в ходе расследования не придавали этому значения, а может стоило. Я подумал… - Вэй Усянь все-таки поднимает глаза на своего визави, - может быть, в вашем городе была какая-то история с погибшей женщиной, у которой остались дети? Хотя и не факт, что это произошло здесь, но… Лань Ванцзи ненадолго задумывается, а потом внезапно бледнеет. - Вообще-то… моей маме было двадцать шесть, когда она покончила с собой. - Она… покончила с собой? – повторяет Вэй Усянь, прижимая пальцы к губам. – Ты не говорил… - Ты не спрашивал, - ровно говорит Лань Ванцзи. – Это было ровно двадцать семь лет назад. Ну почти ровно. Тринадцатого февраля пятьдесят восьмого. - Надо же… как раз в эту дату я сюда приехал, - качает головой Вэй Усянь. – Как-то… пугающе знаково. - Да… - Лань Ванцзи проводит пальцем по кромке своей чашки. – Мне было шесть, брату – почти девять. Нам никто не сказал, как все произошло, я только потом узнал, что она повесилась в ванной на струне от шторки. А отец сразу после застрелился – он ее очень любил. - Постой… ты сказал – на струне? Вэй Усянь привстает на месте, вглядываясь в его лицо. Лань Ванцзи отвечает ему таким же тревожным взглядом. - На струне… - эхом отзывается он. - Так, подожди, - Вэй Усянь поднимает руки, - пока это ничего не значит, всего лишь совпадение. Но все-таки… когда твой брат узнал об этом? - Лет… пятнадцать назад, как и я. Нам рассказал дядя, объявив, что мы уже достаточно взрослые для этого. Ты полагаешь… что это Сичэнь? – тускло спрашивает Лань Ванцзи. - Я ничего не полагаю, я хочу данные собрать, - Вэй Усянь пытается звучать успокаивающе, но получается не очень. – Не будем торопиться, хорошо? Пока ничего не доказано. Только наши домыслы и предположения, не более. Его собеседник нервно потирает лоб ладонью, а когда он снова поднимает взгляд, домашний и уютный Лань Ванцзи исчезает бесследно, уступая место сосредоточенному и жесткому офицеру Ланю. Вэй Усянь даже не успевает поразиться такой перемене. - Хорошо, - резко произносит офицер Лань. – Рассмотрим эту версию. Праведник был свидетелем смерти моей матери либо по прошествии нескольких лет узнал, как именно она умерла, это послужило триггером, сломавшим его хрупкую психику и выпустившим наружу его демонов. - Это всего лишь версия. У нас пять подозреваемых, и любой их них мог стать свидетелем совсем другой смерти, не обязательно этой, - напоминает Вэй Усянь, стараясь не смотреть в резко похолодевшие глаза человека напротив. – Лань Чжань, давай не будем принимать эту версию как единственную, договорились? Будем рассматривать сразу несколько. - Других пока нет, - сообщает Лань Ванцзи, но Вэй Усянь видит, что он совсем немного, но все-таки расслабил плечи. - Да и эта пока слабовата. Просто совпадение. - Совпадение? При том, что в нашем списке в первых строках мой брат и мой дядя? – уточняет офицер Лань, опять ощетинившись. «Да что ж такое…» - думает Вэй Усянь с тоской. Повинуясь внезапному порыву, он поднимается, обходит стол и кладет руки на напряженные плечи Лань Ванцзи, легонько массируя. Тот вздрагивает, но попыток отстраниться не предпринимает. - Не нужно сразу бросаться в одну версию, это всегда ошибочно. Даже если она сейчас кажется единственно верной, всего лишь один небольшой факт может перевернуть все с ног на голову. Нам нужно постепенно исключить каждого из подозреваемых, и тогда тот, кто останется, и будет искомым. Но нельзя базироваться только лишь на одном варианте. - Ты прав, - словно нехотя соглашается Лань Ванцзи, и откидывает голову назад, прикрыв глаза и доверчиво упираясь затылком в грудь Вэй Усяня. Тот ненадолго приостанавливается, но почти сразу возобновляет массаж. – Мне просто стало так больно, когда я понял, что это может быть Сичэнь… Они молчат, и пальцы Вэй Усяня постепенно перебираются на волосы Лань Ванцзи, поглаживая и массируя кожу его головы. - Но если это действительно он, - произносит Лань Ванцзи еле слышно, - то я сам сдам его федералам. В его голосе проскальзывает такая горечь, что Вэй Усянь физически ощущает ее на языке. - Как говорили древние, на самом деле все не то, чем кажется, - говорит он с фальшивой жизнерадостностью, стараясь отвлечь офицера Ланя от тяжких дум. – Мне вот сегодня тот же Хуайсан подкинул идею, что мой А-Юань может быть жив. Его гипотеза нуждается в тщательной проверке, но он подарил мне надежду, что немаловажно. Лань Ванцзи открывает глаза и смотрит на него снизу вверх: - Расскажешь? Вэй Усянь с готовностью пересказывает то, до чего додумался Не Хуайсан, и в процессе сам наполняется почти стопроцентной уверенностью, что облеченное в слова допущение и вправду является истиной. Лань Ванцзи, на протяжении всего повествования молча внимающий позитивному тону Вэй Усяня, вдруг предлагает: - Если хочешь, я могу помочь поискать информацию о ребенке, которого могли тринадцать лет назад подбросить в детдом. Не думаю, что Праведник для такого дела увез его слишком далеко от места преступления. Вэй Усянь склоняется над ним, продолжая массировать его голову: - Ты очень обяжешь меня этим, - он, не совсем осознавая, что делает, прикасается своим лбом ко лбу Лань Ванцзи и застывает в таком положении. – Я буду вечным твоим должником, Лань Чжань. До него не сразу доходит, насколько интимным выглядит этот жест, но даже когда накрывает понимание, Вэй Усянь не торопится отстраняться, слушая тихое дыхание Лань Ванцзи. - Твой чай остыл, - говорит тот спустя бесконечную череду мгновений, и в его голосе слышится улыбка. - К черту. - Вэй Ин, мальчишки в любую минуту… - Твою ж… Вэй Усянь нехотя распрямляется. Руки продолжают лежать на мягких волосах офицера Ланя, но потом одна, словно сама по себе, соскальзывает на его щеку и ниже, пробираясь к губам. - Лань Чжань, ты знаешь, что сломал мою гетеросексуальность? - Что? – опешив, переспрашивает Лань Ванцзи. - Ничего. Я все утро думаю о твоем поцелуе. - Я же извинился. - Толку-то мне от твоих извинений, - Вэй Усянь снова наклоняется, на этот раз к порозовевшему уху. – Если я еще хочу. Лань Ванцзи резко поднимается, разворачиваясь, и в первый миг Вэй Усянь думает, что тот его оттолкнет или, еще вернее, ударит. Но офицер Лань лишь крепко ухватывает его за запястье и тянет за собой к неприметной двери в глубине холла. - Зимний сад, - поясняет он, не оглядываясь. – Нас не потревожат. У Вэй Усяня падает сердце, осев горячим комком где-то в низу живота, и он послушно передвигает ногами, совсем отключив голову. В мозгу колотится только одно – будь что будет.

***

Стоит двери за спиной Вэй Усяня захлопнуться, как он оказывается притиснут к ней сильным телом. Горячие требовательные губы без предупреждения накрывают его рот, и Вэй Усянь даже не думает о том, чтобы оказать сопротивление – в конце концов, он сам озвучил свое желание, причем прямым текстом, и оно моментально исполнилось. Крупные ладони блуждают по его плечам, оглаживая и слегка сжимая, и эта нехитрая ласка почему-то переворачивает что-то внутри, разжигая неведомый доселе пожар. Поддавшись искушению, Вэй Усянь тихо стонет в жаркий рот, а потом слегка прикусывает нижнюю губу Лань Ванцзи, вызвав негромкое шипение – не от боли, скорее от неожиданности. - Оказание сопротивления сотруднику полиции… - выдыхает тот в губы Вэй Усяня и сноровисто углубляет поцелуй, будто старается пересчитать языком чужие зубы. - Офицер, я не сопротивляюсь… - со смешком отвечает Вэй Усянь, когда оба отрываются друг от друга, чтобы просто глотнуть воздуха. – Но хочу уточнить – что мне будет за обратное? Вместо ответа Лань Ванцзи вбивает колено между его ног и снова приникает к его губам, целуя жадно и напористо, как подросток, дорвавшийся до «сладкого». Руки Вэй Усяня скользят по его груди, скрытой под мягкой тканью лонгслива. Он вообще ни черта не понимает, что нужно делать сейчас, как помочь себе справиться с тактильным голодом, настигшим его внезапно и неотвратимо. Приняв единственно верное на его взгляд решение, Вэй Усянь ныряет ладонями под одежду Лань Ванцзи и жестко проводит кончиками пальцев по сильному прессу, заставляя тот конвульсивно поджаться. - Запрещенный прием, - шепчет Лань Ванцзи и сам запускает руку в ворот Вэй Усяневой рубашки, огладив повлажневшую кожу в районе ключиц, и потом, поразмыслив, прослеживает губами его скулу и шею, остановившись рядом со своими пальцами. Вэй Усянь запрокидывает голову, позволяя ему делать все, что заблагорассудится, а Лань Ванцзи внезапно касается горячим языком его ключицы, обрисовав ее контур. - Любишь пробовать на вкус? – спрашивает Вэй Усянь, немного иронизируя, а сам поднимается ладонями выше, находя крепкую грудь своего неожиданного партнера и дразнящими прикосновениями задевая небольшие горошинки сосков. Он не знает, насколько они могут быть чувствительны у мужчин, но судя по тому, как скручивает на мгновение Лань Ванцзи, у того с чувствительностью все в порядке. - Это впервые, - признается Лань Ванцзи, ненадолго отстраняясь и ловко расстегивая пуговицы на рубашке Вэй Усяня. – Ты вкусный. И тебя хочется съесть. Не дожидаясь реакции, он стягивает рубашку с плеч Вэй Усяня и широким мазком языка быстро лижет от верха подтянутого живота до кадыка, вырывая из груди Вэй Усяня очередной непроизвольный стон. - Твою мать, Лань Чжань… - только и может сказать тот и тут же тихо взвизгивает, когда зубы Лань Ванцзи вцепляются в его шею. – Больно же! Лань Ванцзи покаянно зализывает место укуса, посылая дрожь во все уголки тела Вэй Усяня – даже в те, о которых тот и не знал. - Сюда точно никто не зайдет? – спрашивает Вэй Усянь, судорожно вцепляясь в бока Лань Ванцзи под лонгсливом. - Нет, - говорит офицер Лань ему в шею, и Вэй Усянь резким движением тянет мягкую ткань наверх, заставляя Лань Ванцзи оторваться от него и поднять руки. - Ладно… Лонгслив летит куда-то в сторону, а Вэй Усянь, как завороженный, разглядывает обнажившийся торс Лань Ванцзи. Гетеросексуальность, издав прощальный писк, схлопывается в черную дыру – по крайней мере, именно так Вэй Усянь осознает свое полное падение в этого невероятного человека. - Ты такой… - он кладет ладонь на гладкую кожу, впитывая новые ощущения, и поднимает глаза. – Господи, да ты красивее любой девушки… Взгляд Лань Ванцзи затуманен, и это заводит Вэй Усяня еще больше. - Слушай, - произносит он, - хрен знает, что нужно делать, никогда не интересовался этой стороной отношений и не знаю, как у мужиков это все… ну… - Я тоже не знаю, - отвечает Лань Ванцзи, вгоняя Вэй Усяня в краткий ступор. – По ходу разберемся, - и он прижимается своей обнаженной грудью к груди партнера, одновременно вовлекая его в новый обжигающий поцелуй. Руки Лань Ванцзи скользят ниже, оглаживая живот Вэй Усяня над поясом джинсов, а потом в одно движение выщелкивают пуговицу из жесткой петли. Горячие длинные пальцы проникают внутрь, отодвигая кромку белья, и Вэй Усянь задыхается, ощущая их на своем подскочившем члене. - Лань Чжань… Пальцы нежно оглаживают мокрую головку и ныряют ниже, перехватывая ствол. - Немаленький, - шепчет Лань Ванцзи в губы Вэй Усяня. – Как ты любишь – побыстрее и пожестче или помедленнее и помягче? – его ладонь окутывает член жаром и начинает легкие движения вверх-вниз. - Черт… черт! – Вэй Усянь прикусывает нижнюю губу, снова закидывая голову назад – так, что едва не ударяется о филенку. – Я не знаю! Как угодно! Твою мать… Просто сделай это уже… Пальцы сжимаются сильнее, выбивая воздух из легких, и Вэй Усянь краем сознания дивится такой странности в собственной анатомии. Лань Ванцзи примеривается, поворачивая свою ладонь то так, то этак, а потом дрочит его уверенно и методично, лишая разума и воли. Крик наслаждения Лань Ванцзи глушит очередным глубоким поцелуем, и Вэй Усянь обмякает в его руках, пытаясь отдышаться от сильного, до звездочек перед глазами и отказавших ног, оргазма. - Ты реально… в первый раз? – сипло спрашивает он, немного придя в себя и с трудом оторвавшись от мягких нежных губ, которые только минуту назад были грубовато-настойчивыми. - В первый, - подтверждает Лань Ванцзи и добавляет, - вообще в жизни. До Вэй Усяня сначала не доходит, а потом он распахивает глаза, не в силах справиться с изумлением. - В смысле?! Ты что… никогда ни с кем? Даже с девчонками?! - Не считал, что мне это нужно, - просто отвечает Лань Ванцзи. - Боже мой, тридцатилетний девственник… - со священным ужасом произносит Вэй Усянь, укладывая ладонь на его щеку. – Да еще и с ребенком. - Мне тридцать четыре. - Тем более! Так, мы срочно должны что-то с этим сделать! – и он быстро проводит рукой по шее, груди, животу Лань Ванцзи, подбираясь к поясу его домашних брюк. Тот перехватывает его запястье, краснея мочками ушей: - Вэй Ин. Ты не обязан… - В смысле не обязан! Ты сделал мне приятно, я должен… нет, я хочу ответить тебе тем же! – и Вэй Усянь свободной рукой подныривает под резинку. Лань Ванцзи впечатывает ладонь в дверь рядом с его головой, смотря потемневшими глазами цвета золота, и облизывает губы, когда пальцы Вэй Усяня касаются его разгоряченной затвердевшей плоти. - Я мастер спорта по онанизму, - с пошлым смешком заверяет его Вэй Усянь, чувствуя, как дергается крупный тяжелый член под его ладонью, - так что я точно знаю, как сделать хорошо, - и он сам тянется к алым губам, вовлекая Лань Ванцзи в горячечный поцелуй. Выплескиваясь в его руку, Лань Ванцзи приглушенно рычит, вцепившись зубами в его плечо, и Вэй Усянь даже не думает сопротивляться. И не потому, что ему не больно – еще как! Просто именно в этот момент его накрывает осознание бесконечной правильности происходящего. И будь что будет.