О влиянии фаз Луны на популяцию лунных кроликов в условиях общего падения нравов

- Ванцзи, вот вообще не вовремя! – шипит шеф Не, с силой отпихивая от себя рапорт, и тот, проскользив по гладкой столешнице, планирует вниз. – Даже слышать не желаю! У меня нет лишних людей. - Я все равно не смогу исполнять свои обязанности, пока ведется внутреннее расследование, - подхватив лист бумаги за сантиметр от пола, упрямится Ванцзи. Он ощущает себя так, словно бьется о несокрушимую скалу. – А по его итогам я скорее всего покину полицию, но уже не по своей воле. - Кто тебе такое сказал? – Не Минцзюэ грозно смотрит на него. – Разве ты сделал что-то, противоречащее кодексу полицейского? Ты поступил как настоящий коп – устранил преступника, спас от гибели гражданских! В конце концов, ты, мать твою, завалил Праведника! И то, что это был именно он, уже доказанный факт. Ванцзи угрюмо молчит. Он уже сто раз повторял одно и то же – были превышены полномочия, можно было обойтись ранением в конечность, чтобы остановить покушение на жизнь гражданского лица, можно было даже всего лишь остановить преступника словесно. Но Не Минцзюэ твердо стоит на своем – «ты все сделал правильно», - и переубедить его нет никакой возможности. - Единственное, что я вправду могу сделать, - говорит шеф, - так это отправить тебя в официальный отпуск. Возьми своего пацана, съездите куда-нибудь, пока тут все уляжется… Кстати, как Сычжуй? Отошел от шока? - С ним все хорошо, - ровно отвечает Ванцзи, - я привез его с собой, и он уже дает показания детективу Сюэ. - Ну вот что ты за человек! – шеф Не взмахивает рукой, словно пытается отогнать от себя только что сказанное. – Пацан только что пережил похищение, на его глазах произошло… ну то, что произошло, а ты его сразу в участок? - Он сам попросился со мной, - Ванцзи непроизвольно стискивает пальцы, - сказал, что дома ему еще страшнее и он все равно не уснет. А Йен сможет расспросить его так, что Сычжуй сам все охотно расскажет. Кроме того, сразу после мы собирались поехать в клинику – справиться о здоровье Вэй Усяня. - Ночью? – хмыкает шеф Не. – Кто ж тебя к нему пустит в такое время? - Я уже договорился с Вэнь Цин, - говорит Ванцзи, и Не Минцзюэ снова машет ладонью. - Все, я понял. Проваливай с глаз моих. И бумажку свою забери! Ванцзи кивает и разворачивается, толкая дверь, когда в спину ему прилетает: - Когда узнаешь что-то про Вэй-сюна, позвони. Я все равно буду здесь.

***

- Сегодня канун Лунного нового года, - мягко произносит Праведник и сует Вэй Усяню под нос белоснежного крольчонка. – Вот твой подарок. Вэй Усянь с готовностью тянет руки, но Праведник с силой бьет его по связанным запястьям. Боль глухая, тянущая, но вполне терпимая. - Не смей трогать! - Но ты же сам… Белый кролик щурит красные глазки: - Это ты мой подарок. А не я твой, - и раскрывает огромную клыкастую пасть, в которой Вэй Усянь сможет поместиться полностью, да еще и место останется. - Отвали от меня! – кричит тот, отмахиваясь всеми конечностями, и… просыпается. Вэй Усянь резко садится на постели, еще не осознавая, где находится. Дыхание сбито, словно он бежал стометровку, и он прикладывает руки к груди. С ними что-то не так, какое-то неправильное ощущение, они стали больше и превратились в неуклюжие боксерские перчатки, и только спустя пару мгновений Вэй Усянь понимает, что его руки щедро перебинтованы и просто погребены под слоями перевязочного материала – на виду остались только кончики пальцев. - Вэй Ин? – слышит он и снова подскакивает. Лань Ванцзи сидит рядом на неудобном стуле, неловко съежившись, и сонно моргает. По чести сказать, он быстро приходит в себя – куда быстрее Вэй Усяня, - выпрямляется и смотрит встревоженно: - Больно? Позвать доктора? Вэй Усянь отрицательно качает головой и наконец находит в себе силы осмотреться. Вокруг незнакомый, но вполне ожидаемый интерьер стандартной больничной палаты – Вэй Усянь столько их на своем веку повидал, что они давно слились для него в одну унылую комнату. Хотя конкретно эта кажется довольно уютной – возможно за счет стен, выкрашенных в теплый цвет охры, и буйной герани в горшке на подоконнике. Здесь две кровати, два стула, две тумбы для личных вещей и стойка с занавеской, чтобы отделять пациентов в случае необходимости. На одной из кроватей сидит сам Вэй Усянь, а на второй мирно посапывает мальчишка, завернувшийся в одеяло, как в кокон – только нос торчит. Вэй Усянь не сразу осознает, что видит Сычжуя. - О… - шепчет он, возвращаясь взглядом к Лань Ванцзи. – Как он? - Цел, - так же шепотом отвечает тот и чуть склоняется вперед, - только немного испуган. Док вколола ему что-то, чтобы поспал. Как ты сам? – и Лань Ванцзи заглядывает Вэй Усяню в глаза. - Я… - тот приподнимает свои руки, разглядывая бинты, - да черт знает… Побаливает, но вроде терпимо. Ты давно здесь? Лань Ванцзи смотрит на свои часы, встряхнув запястьем: - Часа четыре, - он потягивается, морщась, - не ожидал, что засну… Вэй Усянь хмыкает и передвигается по кровати, пытаясь устроиться поудобнее, но руками он работать полноценно не может, поэтому Лань Ванцзи сразу приходит ему на помощь, даже не задавая вопросов – подсаживает Вэй Усяня повыше и подкладывает подушку под его поясницу. Тот не возражает, а когда Лань Ванцзи возвращается на свой стул, складывает свои многострадальные конечности на бедрах и спрашивает: - Лань Чжань, как ты нас нашел? - С места в карьер? – Лань Ванцзи качает головой. – Уверен, что хочешь говорить об этом сейчас? - Конечно хочу! – восклицает Вэй Усянь и тут же пытается прикрыть себе рот, едва не вмазав себе по носу перебинтованной рукой – он пока не очень осознает ее габариты. – Прости. Я говорю – конечно, иначе я умру от любопытства! Лань Ванцзи вздыхает и вытягивает бесконечные ноги, слегка откинувшись на спинку стула. Вэй Усянь неосознанно провожает глазами тяжелые армейские ботинки, скрывающиеся под его кроватью. - Тебе это, конечно, не понравится, Вэй Ин. Но спасением, твоим и Сычжуя, мы все опять обязаны дяде Жоханю. - Почему я не удивлен? – Вэй Усянь с трудом прячет саркастическую усмешку. – Теперь и я у него в должниках? Ладно, рассказывай, я как-нибудь переживу. Лань Ванцзи давит очередной вздох: - Вот ты полон скепсиса, однако дядя Жохань поднял на уши всех, кого мог, и достал у подрядчиков информацию о том, что в шестьдесят девятом мой… Лань Цижэнь заказал строительство подземного бункера под домом с двумя выходами – за пределы города и в наш подвал. На случай ядерной войны. Ну ты помнишь, в какой-то момент была такая всеобщая истерия… Вэй Усянь склоняет голову, рассматривая кончики пальцев – они перемазаны йодом и кажутся пережаренными маисовыми палочками. - То есть… он все это время фактически был в доме? И держал нас там же? - Получается, что так. Вход в бункер из дома находится в подвале и скрывается за поворотной полкой с хозяйственными инструментами. Никто из нас и подумать бы о таком не мог. А он свободно перемещался по дому, скрываясь в нужный момент, и мог спокойно выйти, воспользовавшись вторым выходом, который ведет к шоссе и замаскирован под заброшенную шахту. Кстати, там мы нашли его машину. Лань Ванцзи прикрывает глаза, а Вэй Усянь думает, что давненько не слышал от него, такого малоразговорчивого и неэмоционального, столько слов сразу. Даже в пьяном состоянии он был не так уж и болтлив, как грозился Йен. - Нам удалось получить план проекта, очень повезло, что подрядчик оказался таким хомяком и не выбросил папку с заказом шестнадцатилетней давности, даже когда волна психоза населения постепенно схлынула. Вэй Усянь кивает, и Лань Ванцзи продолжает, ободренный: - Поскольку мы сразу рассудили, как и ты, что Праведник явно находится в доме, мы предположили, что он может и вас держать там же. А я еще подумал, что не зря мебель на фото показалась мне знакомой – он же мог ею укомплектовать помещения бункера. - В точку, - отрешенно проговаривает Вэй Усянь. – И вы решили пойти на двусторонний штурм? - Не совсем, - офицер Лань кратко мотает головой. – Мы и вправду пошли с двух сторон, но не производя шума, боялись спугнуть или спровоцировать. А еще мы не знали, как открываются двери – особенно со стороны шоссе. Были предположения, что это какие-то сложные конструкты, как в банковских хранилищах, - он криво ухмыляется. – Но все оказалось несколько проще. Двери свинцовые, тяжелые, плотно прилегающие к косякам, однако в подвале нужно было разобраться лишь с тем, как найти секрет в полке, прикрывающей вход, а на другом конце дверь открылась с помощью механизма в полу, когда шеф Не просто на него наступил. - Повезло. - Да… Подрядчик пояснил, что такие замки делались для того, чтобы быстро проникнуть в бункер в случае взрыва, но с Праведником они сыграли злую шутку. Он же не мог предположить, что кто-то еще захочет воспользоваться его тайным убежищем, - Лань Ванцзи почесывает нос, раздумывая. – Если опустить технические подробности, мы проникли в бункер без особых проблем. И он оказался… впечатляющим. По периметру – раза в полтора больше стоящего над ним дома, и это только примерно. Несколько комнат, в том числе хозяйственного назначения. Например, при желании в нем можно устроить огород на гидропонике. Водопровод, вентиляция, полноценное освещение. - Боюсь представить, сколько это могло стоить. - Вот это меня мало волновало, особенно в тот момент. Потому что я понятия не имел, за какой из нескольких закрытых дверей, выходящих в общий холл, можете находиться вы или Праведник, - Лань Ванцзи застывает, остановившимся взглядом уставившись куда-то за оконное стекло, где уже начинает светлеть. – Или все вы вместе. Шеф предложил одновременно открыть все двери, - он снова ненадолго замолкает, и Вэй Усянь тихонько понукает его: - Ну? И что было дальше? - Дальше? – лицо Лань Ванцзи все также непроницаемо. – А дальше я проник в ближайшую из комнат и увидел, как Праведник одолевает тебя в борьбе, а Сычжуй пытается зубами развязать свои веревки. Это отпечаталось у меня перед глазами, как фотография. А потом я понял, что если не сделаю хоть что-нибудь этому человеку, который причинил боль тебе и мучает моего сына, то сойду с ума. Поэтому я просто… убил его. Выстрелил – и наповал. Теперь они молчат вместе, не смотря друг на друга. Потом Лань Ванцзи отмирает. - Я даже не сразу это понял. Просто увидел, как он упал с развороченной головой, и бросился к тебе, чтобы помочь, освободить тебя, уберечь. Представляешь? Даже не к сыну – к тебе, Вэй Ин. Ты выглядел так, будто сейчас умрешь, а я… знаешь, я, наверно, этого бы не пережил. Вэй Усянь вскидывает глаза. Офицер Лань смотрит прямо на него, без какого-либо выражения на застывшем лице, но его взгляд больной, тоскливый. - Только увидев тебя на пороге смерти, я осознал, что, потеряв тебя, потеряю себя. У Вэй Усяня внутри все осыпается, щекотно оседая в животе. Он же не ослышался?.. - Лань Чжань? – сипит он севшим голосом, совсем забыв, как им управлять. – Ты что… ты сейчас мне признался? В любви признался? - Ничего подобного, - Лань Ванцзи моментально ощетинивается, как еж. - Признался, я свидетель, - доносится с соседней кровати. Сычжуй все так же лежит, свернувшись клубочком, но его довольная моська вынырнула из одеяла и лукаво стреляет блестящими глазами то в одного, то в другого мужчину. - Сычжуй, скройся! – Вэй Усянь машет в его сторону обеими руками, и мальчишка послушно ныряет обратно в одеяло. Видно, как он мелко-мелко трясется от смеха. – И не подслушивай! Вэй Усянь осторожно спускает ноги с постели, усаживаясь так, чтобы видеть Лань Ванцзи прямо перед собой. - Лань Чжань, - говорит он проникновенно. – Если бы я мог, я бы взял тебя за руки, но… не могу пока. Так что сделай ты. Лань Ванцзи, еще не очень понимая, что от него хотят, неуверенно протягивает ладони, и Вэй Усянь осторожно пристраивает в них свои «лапы». - Лань Чжань… Ты мне очень нравишься. Он замокает, наклонив голову набок, и Лань Ванцзи вздрагивает, явно нервничая: - Но?.. - Никаких «но», дурацкий ты коп. Ты мне очень нравишься без всяких «но». За эти несколько дней, что я в Марипосе, я так к тебе прикипел, что не представляю, как смогу оторваться, - Вэй Усянь неожиданно даже для себя хихикает. – Я даже подумываю – а не осесть ли мне тут и вправду? Чтобы быть рядом. С тобой. Лань Ванцзи похож на мраморную статую – так он бледен и недвижим. - Я подозревал… то есть мне показалось, что тебе это не нужно, и то, что было… ну ты понимаешь, - Вэй Усянь сглатывает, беспокойно ерзая на простыне, - что ты захочешь поскорее об этом забыть, потому что…. ну потому что это Техас и все такое. - Ты дурак? – спрашивает офицер Лань с неожиданной нежностью, которая так не вяжется с его сиюминутным внешним видом. – Ты и вправду думаешь, что я хочу это забыть? Ты настолько плохого мнения обо мне? Теперь настает очередь Вэй Усяня пораженно замолчать. - А не хочешь? – выдавливает он наконец. - Забыть самые приятные моменты с человеком, который мне… которого я… с которым у меня… - Лань Ванцзи заметно теряется, продолжая невесомо поддерживать забинтованные руки Вэй Усяня своими. Со стороны второй кровати доносится раздраженный выдох, и Сычжуй поднимается, выпутываясь из одеяла: - Взрослые… Так и сказали бы, что при мне стесняетесь! – и он гордо направляется в сторону двери. – У вас десять минут. Целуйтесь. - Сычжуй! – восклицает Лань Ванцзи с негодованием, но тот просто юркает за дверь, захлопывая ее за собой. Офицер Лань долго смотрит ему вслед, а потом разворачивается к Вэй Усяню. – Бесстыдник. - Я? – с улыбкой уточняет тот. - И ты тоже. Вэй Усянь смеется и тянет к нему руки: - Лань Чжань, как так случилось, что твой сын умнее нас с тобой, двух взрослых состоявшихся мужиков? Вместо ответа Лань Ванцзи сгребает его в охапку, прижимаясь горячими губами к его рту.

***

Когда Сычжуй возвращается, правда, не через десять, а через двадцать минут, мужчины вполне благопристойно сидят на своих прежних местах, разве что оба немного более, чем раньше, взъерошены и растрепаны, и спокойно беседуют. Его появление они отмечают лишь краткими взглядами, и Сычжуй почему-то смущается: - Э… пап, тетя Цин обещала зайти через пять минут. И… там еще дядя Сичэнь приехал. Выйдешь к нему? Лань Ванцзи снова заметно цепенеет, но Вэй Усянь улыбается ему и произносит мягко: - Поговори с братом, Лань Чжань. Вам обоим это нужно, я полагаю. О своих делах мы с тобой и позже поболтаем, да? - Хорошо, - кивает офицер Лань, поднимаясь. Он немного мнется, а потом решительно склоняется к Вэй Усяню и кратко целует его в лоб. – На удачу. - Все будет хорошо, - обещает Вэй Усянь. – Я держу за тебя кулачки, - и он демонстрирует свои руки, которые и вправду похожи на пудовые кулаки морячка Попая (13), если бы не смешно торчащие из бинтов пальцы.

***

Лань Сичэнь ждет брата в небольшой приемной своей жены – уютном маленьком кабинете, где Вэнь Цин и принимает пациентов, и исполняет свои обязанности главврача. Ванцзи заходит туда, как на эшафот, боясь того, что может встретить в глазах одного из своих самых близких людей. - Брат, - говорит он ровно, - когда ты приехал? - Буквально час назад, - говорит Сичэнь, разворачиваясь от окна. - Ты… уже знаешь? – Ванцзи чувствует, что с голосом совладать все сложнее. Сичэнь делает пару шагов в его направлении и замирает, вглядываясь в его лицо: - Что наш… родственник оказался тем самым знаменитым Праведником? Знаю. - И… что еще? Сичэнь молчит, и Ванцзи холодеет, не смея поднять взгляд, но брат вдруг выбрасывает вперед руку и, ухватив его за шею, силой притягивает к себе в объятия: - Да все я знаю, сяоди (14). Иди сюда. Ванцзи ощущает комок в горле – брат называл его так, когда они были еще мальчишками. Он поднимает руки, обхватывая Сичэня за пояс – совсем как в детстве, а тот гладит его по голове, как маленького. - Брат, я же… я убил его. - И правильно сделал, - с едва заметной жесткостью отвечает Сичэнь, а потом чуть отстраняет Ванцзи от себя, заглядывая в его глаза. – Сяоди, ты что же, думал, что я буду на тебя злиться или возненавижу тебя за это? Ванцзи не отвечает, отводя взгляд, и Сичэнь снова прижимает его к себе: - Я никогда с тобой так не поступлю. Ты подумай о другом – своими действиями ты не только спас своего сына и консультанта Вэя, но и поборол само Зло, которое лишало жизни хороших людей, оставляло за собой несчастья и сиротило детей. Кстати, - он вновь слегка отстраняется, - как здоровье Вэй Усяня? Надеюсь, ничего серьезного? - Жить будет, - через силу улыбается Ванцзи. Сичэнь кивает, но сразу становится очень серьезным: - Ванцзи, если тебе не хочется возвращаться в дом, то мы с Цин можем забрать вас к себе, она согласна, даже сама предложила это. Я понимаю, что тебе и Сычжую может быть тяжело там находиться… - Мы справимся, брат, - качает головой Ванцзи. – К тому же, мы скоро уедем. - Куда? – глаза Сичэня становятся просто огромными. – Куда это ты собрался уезжать? - Пока не знаю. Шеф решил дать мне отпуск, и я хотел бы вместе с Сычжуем… - Господи, в отпуск? Я уж подумал… - брат шумно выдыхает. - Но я возможно не вернусь. В кабинете повисает тишина. - Почему? – наконец спрашивает Сичэнь, и его голос звучит глухо и потерянно. Ванцзи медлит, но наконец решается: - Раньше я полагал, что из-за Праведника и из-за того, как жители города будут относиться к нашей семье, когда узнают. Сичэнь понятливо кивает, улыбаясь: - Видимо, ты не очень хорошо знаешь жителей нашего города и то, что на их мнение можно легко повлиять, если знать – как. - Именно это мне сказал дядя Жохань вчера. Или уже сегодня. Да, он пообещал мне, что никто и никогда в Марипосе не скажет дурного слова ни о тебе, ни обо мне, ни о моем сыне, несмотря на то, что нашим… родственником оказался сам Праведник. Но, брат, теперь причина совсем в другом. Сичэнь ждет, не торопя и не перебивая, и Ванцзи решается: - Я хочу последовать за Вэй Ином. - О… - говорит Сичэнь, разжимая руки, и Ванцзи в который раз за сегодня ощущает себя опущенным в ледяную воду. – У вас настолько все серьезно? Щеки на контрасте опаляет жаром. - Думаю, что настолько. Ванцзи вскидывает подбородок, готовясь к нападкам, осуждению или праведному негодованию со стороны брата, но тот неожиданно… улыбается, светло и ярко: - Надо же, я думал, что Сычжуй пошутил. А это правда. - Что сказал этот мелкий проныра? – сразу отзывается Ванцзи, забыв о своих переживаниях. - За точность цитаты не ручаюсь, но что-то типа того, что ты и дядя Вэй ведете себя как два придурка и ходите вокруг да около, а надо просто признаться, - Сичэнь подмигивает. – Парень-то у нас какой наблюдательный вырос. - Предатель. - Неправда! Он просто очень переживает за своего непутевого отца, - и Сичэнь радостно смеется, заканчивая, - который никак не может сказать правильные слова тому, кто нравится. И я его полностью поддерживаю! - Да вы сговорились, - неловко огрызается Ванцзи, а у самого словно камень сваливается с души. Брат ухватывает его за плечи и поворачивает в сторону двери: - Иди, сяоди. Иди к нему, используй любую возможность, чтобы побыть с ним. И обязательно скажи ему то, что нужно! - Спасибо, брат, - помедлив, говорит Ванцзи, оглядываясь на Сичэня через плечо. – Спасибо, что понимаешь меня. - Сегодня канун Лунного нового года, - произносит тот мягко, - день, когда все приходит к логичному завершению и начинается заново. День, когда все загаданные желания должны исполниться. День, когда сердце раскрывается. Понимаешь? - Думаю, что да, - улыбается Ванцзи и, сжав ладонь брата на секунду, выходит за дверь.