Глава 21. Эффект.
4 октября 2025 г., 10:14
Когда Ванцзи возвращается к палате Вэй Усяня, уже в коридоре слышит веселый гогот из-за приоткрытой двери.
Его стул занят тем, кого Ванцзи совершенно не ожидал увидеть в клинике ранним утром.
- Йен, от тебя даже в больнице покоя нет, - не заботясь о вежливости, говорит он, прикрывая дверь. - Для посещений еще рановато, не находишь?
Сюэ Ян оборачивается к Ванцзи, свободно положив руку на спинку стула:
- И тебе привет, Цзи-сюн. Я что, на твоем месте сижу?
Ванцзи ненадолго зависает, а потом садится на кровать Вэй Усяня в изножье, по ходу подмечая, что Йен выглядит усталым и потрепанным, но почему-то безмерно довольным.
- Не смотри ты на меня так, - тот машет руками, в одной из которых обнаруживается диктофон. – Знаю, что рано, но я только что из участка, по пути домой решил заглянуть, узнать, как у Вэй-сюна дела, а оказалось, что он уже не спит. Так что даже не начинай!
- Я вообще молчал, - замечает Ванцзи. – Диктофон зачем?
- Дома записи расшифровать, - не моргнув глазом, врет Сюэ Ян.
- Да? А мне показалось, что ты собираешься устроить завуалированный допрос, детектив Сюэ.
- И вовсе не завуалированный, - дуется тот. – Просто если по горячим следам поговорить, можно многое вспомнить.
- Все должно быть по протоколу, - строго напоминает Ванцзи. – Кто из нас детектив, в конце концов, ты или я?
Вэй Усянь, слушающий их перепалку с широкой улыбкой, наконец подает голос:
- Да ладно тебе, Лань Чжань, я могу под запись рассказать все, что вспомню. А потом оформите это как допрос свидетеля, и я все подпишу.
- А вдруг ты сейчас в невменяемом состоянии? – на полном серьезе спрашивает Ванцзи, а Вэй Усянь опять посмеивается.
- Лань Чжань, ты невозможный! Но я и вправду готов. Лучше я вспомню все это сейчас и, так сказать, переверну страницу, чем буду и дальше вариться в этой дряни. И так уже сны дурацкие снятся, - и он фыркает, передернувшись.
Сюэ Ян смотрит на Ванцзи торжествующе: «Я же говорил!» и включает диктофон.
- Ладно… - произносит Вэй Усянь, откидываясь спиной на изголовье. – Я пошел за Лань Чжанем, убедиться, что он нормально добрался до дома и не попал в какую-нибудь передрягу…
***
Когда Вэй Усянь заканчивает свой рассказ и переводит дух, Сюэ Ян молча щелкает кнопкой диктофона, а Лань Ванцзи отрешенно смотрит в окно. Сычжуй опять задремал на своей кровати примерно на середине повествования, но на это почти никто не обращает внимания. - М-да… - говорит Йен, запуская обе руки в и так растрепанные волосы, - я даже не ожидал, что у дяди Цижэня настолько все плохо с головой было. И кролик этот, брр… Мы его в участок забрали в качестве вещдока, а вдруг он там начнет свои паранормальные флюиды распространять? Может, переплавим его к черту, чтобы он еще кого-нибудь с ума не свел? - Йен, не мели чепухи, - бесцветно отзывается Лань Ванцзи, не отрываясь от созерцания чего-то за окном. – Кролик всего лишь послужил спусковым крючком, а проблемы с головой у дяди были всегда. Теперь, анализируя его поведение в общем, я это понимаю. Чего только стоит стена правил, которую он завел у нас в доме, маниакальная страсть к чистоте и тишине, неприятие отношений вне брака и прочие мелочи, из которых складывалось его существование. Да еще и, как оказалось, он виновен… Офицер Лань резко умолкает, будто превысив свой лимит слов, но Вэй Усяню кажется, что он понимает, почему Лань Ванцзи отказался говорить дальше. - Он виновен в смерти твоей мамы, - заканчивает за него Вэй Усянь. – Так что если ты все еще переживаешь из-за того, что разнес ему башку, то предлагаю считать это возвращением долга. - И ваш с Сичэнем отец тоже умер из-за него, - добавляет Сюэ Ян. – Хотя его вина и косвенна. Поэтому он с тобой в жизни бы не расплатился. Даже собственной головой. Лань Ванцзи отрывается от пейзажа за окном и смотрит на них двоих. - Но я все равно не должен был… Сюэ Ян упрямо поджимает губы и замахивается на него диктофоном: - Вот сейчас как дам! Ну оставил бы ты его в живых, и что? Думаешь, он бы до суда дожил? Да его бы линчевали! А если бы мы смогли его как-то уберечь, то сразу запихнули бы в психушку, а он, обладая настолько изощренным умом, что мог дурачить всю полицию юга и все южные подразделения федералов целых пятнадцать лет, просто нашел бы способ оттуда сбежать, и тогда кто знает, что у него перемкнуло бы! С него бы сталось и всю Марипосу вырезать под корень! - Верно, - подхватывает Вэй Усянь, - а теперь не нужно думать, где и как его содержать, от чего спасать или чего от него ожидать. Ты, Лань Чжань, что полиции, что ФБР оказал такую услугу, что они все у тебя в долгу! Лань Ванцзи не отвечает, но его плечи заметно расслабляются. - Респект, - говорит Сюэ Ян Вэй Усяню и лезет в карман. – О, пока не забыл. Вэй-сюн, мы тут пошарились по алтарю Праведника… Оказывается, он иногда забирал у своих жертв подарочки, нечасто, раз на второй-третий. Я сверился с некоторыми протоколами и… ну, словом, пошел на небольшой подлог и не внес в перечень вещдоков кое-что, - он стреляет глазами в Лань Ванцзи, но тот смотрит безучастно, и Сюэ Ян раскрывает ладонь. – Мне показалось, что ты бы хотел забрать это себе. Вэй Усянь замирает, не веря своим глазам. Маленький кролик из белой эмали на длинной цепочке. - Это… - Да, подвеска принадлежала твоей сестренке. А чертов фетишист решил ее прикарманить. Вэй Усянь неуверенно дотрагивается до хрупкой вещицы в руке детектива Сюэ, отдергивая пальцы, словно прошитый током. - Йен… - Забирай уже, - Сюэ Ян, скептически посмотрев на его забинтованные руки, деловито убирает кролика в верхний ящик больничной тумбочки. – Цзи-сюн, ты ничего не видел. - Не видел что? – спрашивает тот, снова отворачиваясь к окну, а Вэй Усянь думает, что если сейчас не справится с собой, то будет сидеть и лить слезы, даже не имея возможности их вытереть. Сюэ Ян намеревается что-то сказать, но тут дверь палаты отлетает в сторону, ударившись о стену, и на месте подскакивают все – даже Сычжуй, правда, он не просыпается и просто переворачивается на другой бок, натянув одеяло на уши. - Твою мать, Сянь-Сянь! – Цзян Чэн говорит вроде и не громко, но всем присутствующим кажется, что он орет. – Ну на день тебя оставить нельзя – вечно ты во что-то вляпываешься! - А-Чэн! – радостно вскидывается Вэй Усянь. – Ты все-таки приехал! Цзян Чэн оглядывает палату своим фирменным цепким взглядом, привычно выхватывая все нюансы, и Вэй Усяню кажется, что тот зафиксировал все возможное и сделал кучу выводов – вероятно, не очень правильных. - Приехал, к тебе пришел, а в доме пусто! – кивает Цзян Чэн, решив прикрыть дверь. Он идет прямиком к широкому подоконнику, по пути пожав руки Сюэ Яну и Лань Ванцзи и скептически оценив попайевы кулачищи Вэй Усяня, вероломно теснит герань и усаживается как ни в чем не бывало, закинув ногу на ногу. – Хорошо, хоть твой сосед, забавный, кстати, чудик, подсказал, что ты дома не ночевал, а твой хозяин на рассвете куда-то умотал. - На вскрытие, - со знанием дела вставляет Сюэ Ян и выглядит при этом почему-то очень довольным. – А-Нина хлебом не корми – дай в людишках покопаться. - Похер, - отзывается Цзян Чэн, передергивая плечами. Его нелюбовь к мертвецам в их семье давно стала притчей во языцех. - Обязательно передам Хуайсану, что он забавный чудик, - с иронией обещает Вэй Усянь, стремясь переключить внимание брата, но Цзян Чэн смотрит на него тяжело: - Я в полицию, а там ваш шеф, - он переводит взгляд на Лань Ванцзи, потом снова на брата, - ну он мне и рассказал, где тебя искать. Во что ты опять влез, скажи на милость? И что с твоими чертовыми руками? - Я подрался с Праведником, - отвечает Вэй Усянь безмятежно. - Чего, блять?! Лицо Цзян Чэна надо видеть, и Вэй Усянь очень жалеет, что у него сейчас нет «полароида». Да если бы и был, чем бы он его держал. Эх, такой кадр пропадает… - Ты его нашел?! Где эта сука?! – Цзян Чэн спрыгивает с подоконника, неосознанно шаря по поясу брюк. Вэй Усянь отстраненно размышляет о том, что тот догадался-таки оставить свой возлюбленный «глок» в машине и не тащить его в больницу. - В морге, - говорит Лань Ванцзи и кивает на окно, за которым едва виден голубой домик, утопающий в тени окружающих деревьев. Цзян Чэн сразу сдувается, как воздушный шарик. - Предупреждая твой вопрос, - торопится Вэй Усянь, - нет, это не я его прикончил, хотя очень хотелось. Это сделал Лань Чжань, и заодно он спас меня и Сычжуя, а то бы нам очень не поздоровилось. Цзян Чэн снова смотрит на офицера Ланя: - Расскажешь? - Обязательно, - снова встревает Вэй Усянь, видя, как слегка морщится Лань Ванцзи, - только потом, А-Чэн, ладно? Сейчас перед нами другая насущная проблема – как и где, черт возьми, мы будем встречать Лунный новый год, который пообещали племяннику! - Ты вот сейчас серьезно? – опять пылит Цзян Чэн. – У тебя культяпки все в бинтах, тебя вообще никто отсюда не выпустит! И вообще, у вас Праведника завалили, неужели кому-то до праздника? - Вот это ты зря, господин Цзян, - хмыкает Сюэ Ян. – Война войной, а обед по расписанию. Праведник пару деньков в морге отлежится, ничего с ним не станет. Лань Ванцзи заметно вздрагивает при его словах, но молчит. - Мы все этот праздник целый год ждали, думаешь, из-за какого-то мудака все отменится? – продолжает детектив. – Да не дождется! – он поворачивается к Вэй Усяню. – А что касается того, как и где… отметим на «Росите». - В смысле? – тот моргает глазами в непонимании. - Где? – щурится Цзян Чэн. - Супер, - сонно бубнит со своей кровати Сычжуй. И только Лань Ванцзи ничего не говорит, но смотрит на Сюэ Яна очень пристально. Под этим взглядом любой бы смутился, но не Йен: - Ха! Вот кто бы подумал о вас, кроме меня! Я с утра позвонил Чэнь-гэ, и он предложил позвать вас всех к нам. Вообще всех, кого мы захотим видеть. Сказал, что те, кто покарал убийцу А-Цин, теперь наша семья, а Лунный новый год надо как раз с семьей отмечать. - Как у вас тут все просто, - хмыкает Цзян Чэн. – Что, и меня тоже зовете? - Ну ты же семья Вэй-сюна, значит, и наша тоже. И А-Лин с его родителями. И Цзи-сюн с Сычжуем, - Сюэ Ян словно втолковывает прописные истины несмышленышу. – Так что надо вызволить Вэй-сюна из этой богадельни и валить всем на ранчо! С этими словами он поднимается и шустро юркает за дверь. Цзян Чэн, недолго думая, направляется следом за ним – видимо, расспросить поподробнее о том, на что он подписывается. Через какое-то время с соседней кровати поднимается мелкая сомнамбула и уползает в туалет. Вэй Усянь и Лань Ванцзи снова остаются вдвоем. На одной постели, и почему-то этот факт первого очень будоражит. - Лань Чжань, - говорит он, помявшись, - я бы хотел отметить этот праздник с тобой. Как… как семья? Лань Ванцзи наконец поднимает на него глаза. - А мы семья? – тихо спрашивает он. - А ты бы этого хотел? – вопросом на вопрос отвечает Вэй Усянь и перестает дышать. Офицер Лань смотрит на него долгим взглядом, а потом, словно что-то вспомнив, запускает руку во внутренний карман своей куртки. - Праведник… отнял у тебя кое-что, - говорит он, чуть запинаясь, и кладет на одеяло знакомый атласный моток. – Эту ленту мой отец подарил моей маме, когда она приняла его предложение. И когда я был совсем мелким, мама отдала ее мне и будто бы в шутку наказала передать ее только тому, к кому будет лежать мое сердце. Наверно, она не думала, что я это запомню и восприму всерьез. Но я запомнил. Они некоторое время молчат. Вэй Усянь тычет в ленту своим смешным оранжевым пальцем, как в первый раз, и та разворачивается веселой белой змейкой. - То есть… это не просто лента, чтобы волосы подвязать? – спрашивает он. – Это типа… символ? - Типа символ, - повторяет за ним Лань Ванцзи и неожиданно его губы трогает улыбка. – Так что, мы семья, Вэй Ин? - Выходит, что так, - Вэй Усянь кое-как подцепляет ленту на палец и протягивает Лань Ванцзи. – Вернешь ее на место? – и он встряхивает спутанными волосами, посматривая хитро. - Верну, - с готовностью отвечает Лань Ванцзи. – Только расческу найду где-нибудь…***
Вэнь Цин, забрав Вэй Усяня в перевязочную, сама меняет повязки, и теперь они выглядят куда компактнее, плотно обхватывая запястья. Получается даже изящно, и, если бы не перемазанные пальцы, руки смотрелись бы вполне прилично. - Дежурная медсестра перепугалась спросонок, когда перевязку делала, у вас, помимо запястий, пальцы были немного поранены, ну она и искупала их в йоде, довольно щедро, - поясняет она по ходу на молчаливый вопрос. – А так ничего особенно серьезного. Запястьям досталось, конечно, но сухожилия не повреждены, сосуды тоже не задеты, а кожные покровы восстановятся. И недели не пройдет, будете практически как новенький. Когда Вэй Усянь возвращается в свою палату, восторженно шевеля освободившимися пальцами, Сюэ Яна и Цзян Чэна там все еще нет, а Сычжуй уютно сопит в кровати. Лань Ванцзи передает Вэй Усяню сверток с одеждой. - Помочь тебе? – спрашивает с участием, оглядывая его обновленные руки, и Вэй Усянь решает не отказываться от предложенного. Вдвоем они справляются за пять минут. Одежда не очень свежая, да еще и заляпана кое-где бурой дрянью, и Вэй Усянь досадливо морщится, принюхиваясь: - Полжизни за душ… Но док запретила мне мочить повязки! Я буду самым грязным гостем на ранчо. - Мы что-нибудь придумаем, - многозначительно обещает Лань Ванцзи и без всяких сожалений окончательно будит Сычжуя. На пороге клиники они встречают Сюэ Яна, Цзян Чэна и Вэнь Нина в его ужасном пятнистом халате. Они так увлечены беседой, что не сразу обращают внимание на выходящую из дверей колоритную троицу. - Вэй-сюн! – восклицает доктор Вэнь, едва завидев спускающегося с лестницы Вэй Усяня. – Как ты себя чувствуешь? - Как бомж, - честно отвечает тот, - такое чувство, что я в подвале не несколько часов провел, а минимум неделю. А помыться мне нельзя! Цзян Чэн привычно закатывает глаза: - Тебе бы только жаловаться! - А я позвал А-Нина к нам в «Роситу», - невпопад хвастается Сюэ Ян, и Вэнь Нин согласно кивает. – И познакомил его с А-Чэном! - Я тебе не А-Чэн! – закипает Цзян Чэн, но никому до этого нет дела. - Мы заедем в наш дом за некоторыми вещами, - произносит Лань Ванцзи так, будто продолжает прерванную речь, - потом в дом к А-Нину – Вэй Ину надо переодеться, а затем сразу отправимся на «Роситу», если никто не против. - А я закончу с документацией и присоединюсь, - говорит Вэнь Нин и, махнув рукой на прощанье, удаляется к голубому домику. - Что ж, я намереваюсь поехать на «Роситу» прямо сейчас, - вставляет Сюэ Ян, подкидывая на ладони диктофон. – А-Чэн, ты со мной? Вэй Усянь уверен, что у Цзян Чэна сейчас дым из ушей повалит, поэтому аккуратно обвивает забинтованной рукой локоть Лань Ванцзи и тянет его за собой: - Сами разберутся. Поехали.***
Они недолго задерживаются в доме семьи Лань, быстро собрав по рюкзаку для отца и сына на первое время. Следы обыска, аккуратного, но тщательного, все трое пытаются не замечать. По пути к Вэнь Нину Сычжуя забрасывают в дом Мэн Яо, где временно обосновалось семейство Цзысюаня, потому что пацан успел позвонить своему другу А-Лину и договориться о совместной поездке на ранчо, куда приглашено молодое поколение Цзинь. Мэн Яо со сладкой улыбкой сам встречает их на крыльце и заверяет Лань Ванцзи, что сам позаботится о мальчиках, пока родители Цзинь Лина мечутся по Сан-Антонио в поисках достойных подарков для гостеприимных хозяев. А-Лин стоит рядом и едва сдерживается, чтобы сразу не утащить Сычжуя в дом. - Еще на рассвете уехали, - поясняет доктор Мэн, ласково поглядывая на них. – Но, думаю, к полудню должны вернуться, по крайней мере, брат рассчитал время именно так. Вэй Усянь, оставшийся в машине, отмечает для себя, как быстро Мэн Яо подстроился под новую ситуацию. Вероятно, он уже очаровал Павлина, если тот с легкостью остался в его доме и без труда возложил на новоиспеченного родственника заботы о сыне. - Мы приедем на «Роситу» во второй половине дня, - говорит Лань Ванцзи, все еще придерживая Сычжуя за плечи – словно не хочет выпускать его из своих рук и передавать в чужие. – Я надеюсь, дети уже будут там. - Если Сюань с Беллой будут сильно задерживаться, я могу сам отвезти мальчиков на ранчо, - улыбается Мэн Яо. – Не переживайте, офицер Лань. Лань Ванцзи наконец подталкивает Сычжуя к А-Лину и кратко кланяется доктору Мэн: - Буду благодарен. И простите за беспокойство. - Что вы, что вы, - тот машет рукой, и ямочки на его щеках становятся еще глубже и милее, - мне совсем не в тягость. Когда Лань Ванцзи садится за руль, Вэй Усянь говорит тихо: - Какой же он сладкий. Аж тошнит. Лань Ванцзи кладет руку на переключатель скоростей и украдкой бросает взгляд на закрывшуюся дверь особняка. - Знаешь… у меня тоже зубы свело, - шепчет он с абсолютно невозмутимым лицом, и Вэй Усянь хохочет, не сдержавшись.***
Вэнь Нин еще не вернулся, что вполне ожидаемо, поэтому Лань Ванцзи остается внизу колдовать над завтраком, а Вэй Усянь поднимается в свою спальню, сбрасывая одежду на ходу и раскидывая ее по углам. Забывшись, он бросается в душ, но притормаживает, едва прикоснувшись к вентилям, потому что взгляд сразу падает на забинтованные конечности. - Черт… Вэй Усянь смотрит на себя в зеркало над раковиной – на растрепанного, бледного себя, несчастного и немного злого. Он включает воду и провожает струю, падающую в слив, тоскливым взглядом. Ну, хотя бы зубы он сможет почистить самостоятельно. Лань Ванцзи, с первого этажа услышавший шум воды, обеспокоенно заглядывает к нему через пару минут и застает совсем голого Вэй Усяня, не очень ловко орудующего во рту зубной щеткой. - Не смотри, - невнятно говорит Вэй Усянь, заметив его отражение в зеркале, но Лань Ванцзи почему-то не слушается. Его взгляд неспешно скользит по плечам, спине, ягодицам Вэй Усяня, и тот ощущает себя так, словно кожу оглаживает жаром. Вэй Усянь сплевывает пасту, быстро полощет рот, набрав воду в горсть, и его речь становится более четкой. – Лань Чжань, я ужасно грязный, потный и вонючий. И даже не могу принять душ. - Вэй Ин не грязный, - Лань Ванцзи делает шаг вперед и берет первое попавшееся полотенце со стойки. – Но кое-что сделать все-таки не помешает. Он опускает полотенце под воду, а потом бесцеремонно разворачивает Вэй Усяня к себе и касается влажной тканью его груди. - Позволь помочь, - говорит Лань Ванцзи мягко, но в его тоне слышна непоколебимость, и Вэй Усянь понимает, что сопротивляться нет смысла. Да и не хочется. Полотенце скользит по его коже с легким нажимом, а золотистые глаза не отрываются от лица Вэй Усяня, и тот очень быстро забывает о своей наготе, потому что она уже не имеет никакого значения. Важны только касания и глаза напротив. Глаза, исполненные нежности, и ласковые касания. Когда потяжелевшая от воды ткань добирается до бедер, Лань Ванцзи к мимолетному ужасу Вэй Усяня ловко опускается на колени, продолжая свои действия, и его, кажется, совсем не смущает то, что маячит прямо перед его взглядом. Лань Ванцзи с видимым спокойствием обтирает внутреннюю сторону бедер Вэй Усяня, почти не обращая внимания на упругую стойку проснувшегося естества, а потом просто берет его в ладонь и замирает на мгновение. Вэй Усянь сглатывает, ловя на себе взгляд Лань Ванцзи, направленный снизу вверх. - Лань Чжань… - Он тоже должен быть чистым, - невозмутимо говорит Лань Ванцзи, пряча улыбку, и осторожно накрывает подрагивающий член Вэй Усяня краешком влажного полотенца. Вэй Усянь закусывает губу и слегка отстраняется, хватаясь пальцами за край раковины. Возбуждение прошивает разрядами тока, тело дрожит, а Лань Ванцзи буквально держит его в руках, издевательски медленно натирая ствол, словно собирается придать ему блеск. В какой-то момент Вэй Усянь понимает, что прикосновения прохладной ткани сменились живым теплом большой ладони, но скольжение не прекращается. Он снова бросает взгляд вниз и встречается с бездонными глазами, кажущимися черными от расширившихся зрачков. - Лань Чжань… - горло сводит спазмом, член снова вздрагивает, и тот же миг горячие губы прикасаются к истекающей смазкой головке во вполне невинном, едва ощутимом поцелуе. – О Господи… Лань Ванцзи едва слышно усмехается, но предпочитает не отвечать, а Вэй Усянь вцепляется одной рукой в его волосы: - Лань Чжань, не надо… - Но я хочу. Лань Ванцзи стоит на коленях, и поза эта вроде бы должна говорить о покорности, но Вэй Усяню кажется, что покоряется именно он сам. Губы продолжают почти невесомо исследовать его член, будто пробуя на вкус, примериваясь, выискивая слабые стороны, и Вэй Усянь старается не смотреть вниз, но взгляд сам приклеивается к длинным ресницам, мягким щекам, заалевшему рту… Который вдруг приоткрывается, выпуская острый язык, и тот щекочет уздечку, аккуратно вылизывая кожу под распухшей головкой, вырывая у Вэй Усяня первый протяжный стон. - Лань Чжа-ань… Его пальцы сжимаются в коротких волосах еще сильнее, неосознанно сдвинув голову Лань Ванцзи вперед, и тот, будто повинуясь, надевается ртом на член, впустив в себя лишь его мокрое навершие, и застывает в таком положении, словно не веря тому, что только что произошло. Вэй Усянь замирает тоже, испуганно вскинувшись, но Лань Ванцзи, метнув на него взгляд из-под повлажневших ресниц, храбро продолжает движение, скользя жаркими губами дальше, по гладкому стволу, по выпуклым венкам. Язык щекочет шелковую кожу снизу, добавляя ощущений, и Вэй Усянь вжимается задницей в край раковины, прикусывая основание большого пальца свободной руки. Лань Ванцзи движется мучительно неспешно, не очень умело, но весьма старательно, возможностей его зева хватает только на половину напряженного ствола, но и этого вполне достаточно, чтобы сводить Вэй Усяня с ума. Тот держится недолго. Едва успев вытащить член из плена чужих страждущих губ, Вэй Усянь выплескивается тугими толчками и стонет, стонет, почти кричит, сгибаясь пополам. Лань Ванцзи непринужденно ловит его семя в заботливо подставленное полотенце, а потом неуловимым текучим движением поднимается на ноги, притискивая дрожащего Вэй Усяня к себе и целуя, целуя, целуя его лицо, шею, плечи: - Прости, я не удержался, не смог, ты такой красивый, такой желанный, такой открытый… - Лань Чжань… - шепчет Вэй Усянь, всхлипывая от нахлынувшей нежности, - ты невозможный… Я тоже хочу помочь тебе, пожалуйста… - Не сейчас, Вэй Ин, - ласковые руки снова вертят его, как хотят, смывая следы страсти с кожи, обтирают теперь уже другим полотенцем – сухим. – Мы все успеем, я обещаю, но не сейчас. - А когда? – голос Вэй Усяня становится жалостливым. - Скоро, - Лань Ванцзи ловко накидывает на него банный халат, одевает, словно безвольную куклу, повязывает пояс. Он поднимает подбородок Вэй Усяня пальцем, целомудренно касаясь губами его лба. – Я обещаю.***
Вэнь Нин приходит не один, за ним в дверь просачивается весьма довольный Хуайсан, который радостно сообщает, что едет с ними на ранчо, потому что его тоже позвали, а еще обещает выпытать из Вэй Усяня по дороге все подробности произошедшего накануне, и даже красноречивый взгляд Лань Ванцзи его не смущает. Хуайсан расстарался со своим внешним видом, он наряжен в алое чанпао с черным узорчатым кантом по вороту и рукавам, расшитое птицами и цветами, на голове у него тугой узел волос, украшенный серебряной шпилькой, а на ногах – традиционные сапоги-сюэцзы. Вэй Усянь думает, что вряд ли кто-то переплюнет этот эксцентричный и, что скрывать, исключительный образ. - Ты похож на китайскую невесту, - говорит он, откровенно любуясь другом. - Пф, - моментально отзывается Не Хуайсан, - вот сразу видно, что ты вообще, ну совсем не разбираешься в традиционных одеждах! - Чего нет, того нет, - соглашается Вэй Усянь. Сам он одет куда скромнее, из красного у него только лента на хвосте, а из золота – характер, но Вэй Усянь полагает, что этого вполне достаточно. И еще он уверен, что наряженный в белую шелковую рубашку и черные брюки Лань Ванцзи с ним солидарен – иначе как объяснить его золотые глаза и все еще алые губы. Вэй Усянь едва ли не руками отгоняет от себя воспоминания о недавнем приключении в ванной, пытаясь переключиться. Лань Ванцзи смотрит на него с ласковым участием, словно понимает, что творится в его голове. Вэнь Нин объявляет, что быстренько ополоснется и переоденется, и Вэй Усянь не упускает возможности поныть, что ему такое роскошество, как душ, недоступно, на что Хуайсан совершенно бесхитростно сообщает, что Вэй Усянь выглядит вполне свежим, чем снова временно вгоняет его в краску.
