О влиянии фаз Луны на популяцию лунных кроликов в условиях общего падения нравов

В дом Вэнь Нина они возвращаются вдвоем, потому что их домохозяин отправился в гости к своей сестре и ее супругу, а Не Хуайсан почему-то выразил желание поехать на машине Цзян Чэна («Такая мощная штука! Никогда таких не видел, покатаешь меня, А-Чэн?»). Причем последний на вопрос о том, где он собирается сегодня ночевать, виртуозно уходит от ответа, но Вэй Усянь настолько занят своими собственными переживаниями и невнятным предвкушением чего-то знаменательного, что как-то упускает это из виду. Лань Ванцзи молчалив сверх меры, но голодные взгляды, которые он изредка кидает на Вэй Усяня, пока ведет машину, заставляют того дергаться и трещать за двоих. Свет они не включают, сразу отправляясь в гостевую спальню на втором этаже, и только плотно прикрыв дверь, набрасываются друг на друга, отпуская себя. Лань Ванцзи прижимает Вэй Усяня к стене, впиваясь губами в его рот. Поцелуи жесткие, волнующие, и Вэй Усянь стонет в голос, притираясь к нему всем телом. - О чем ты говорил с Синчэнем? – на выдохе интересуется он, едва губы Лань Ванцзи начинают свое движение по его скуле и вниз, по шее. - Тебе в подробностях? – уточняет Лань Ванцзи. - М-м-м, хотелось бы наглядно… - Тогда потерпи, все покажу. Руки Лань Ванцзи, осторожно, стараясь не тревожить повреждённые запястья, но при этом не теряя времени, стаскивают с Вэй Усяня легкий тренч и черную футболку, скользят к ширинке брюк, а губы продолжают исследовать его кожу. - А вы с Хуайсаном что обсуждали? – слышит Вэй Усянь приглушенное и тут же начинает дрожать от касаний пальцев, проникших в его нижнее белье. Пах обдает жаром. - Ох, Лань Чжань, куда ты торопишься… - Отвечай, - один из сосков небольно, но ощутимо прикусывают зубами. И когда Лань Ванцзи успел до него добраться?.. - Э… ну… ох… он немного рассказал мне о позах… м-м… о том, как лучше в первый раз… и что смазка нужна… Лань Чжань, что ты делаешь… Лань Ванцзи резко разворачивает его спиной к кровати и пихает на постель, одновременно стаскивая с Вэй Усяня брюки вместе с трусами и отбрасывая их в сторону. - И какая же поза самая подходящая? – хрипловато спрашивает он, забираясь на постель следом и нависая над Вэй Усянем. - А что сказал тебе Синчэнь? – тот укладывается поудобнее, закинув руки за голову. – Сверим наши новые познания? Вместо ответа Лань Ванцзи переворачивает его на живот и приподнимает его задницу. В полутьме спальни мало что можно увидеть, единственным источником освещения выступает огрызок новой луны, висящий в окне ущербным фонарем, но Вэй Усянь, повернув голову, уверяется в том, что Лань Ванцзи рассматривает его, стоящего в непривычной и крайне непристойной позе. - Правильно, - с иронией произносит Вэй Усянь, пытаясь не думать о том, как развратно он сейчас выглядит. Лань Ванцзи чуть склоняется вперед, прослеживая рукой его позвоночник, от шеи до копчика, оглаживает ладонью его поясницу и ягодицы, словно наслаждается открывшимся видом. Сам Лань Ванцзи все еще одет, и это невероятно возбуждает. - Что дальше? – Вэй Усянь пытается звучать весело, но из горла выходит только какое-то полузадушенное сипение. Он снова оглядывается через плечо. Лань Ванцзи тянется к пуговицам на своей рубашке, но Вэй Усянь вдруг вскрикивает: - Нет! Останься в одежде! Мне… мне так нравится. - Хорошо, - сразу соглашается Лань Ванцзи, - ты хочешь, чтобы мы продолжили наши занятия, или обойдемся руками, как раньше? - Ты издеваешься? – шипит Вэй Усянь, дрожа от нетерпения и страха. –Ты обязан меня трахнуть, Лань Чжань. Пока я не передумал! - Тогда… - Лань Ванцзи жестом фокусника извлекает из кармана какой-то тюбик. – Урок Сяо Синчэня номер один – не забывать о смазке. - Ого, - поражается Вэй Усянь. – Ты подготовился? - Это подарок от учителя, - хмыкает Лань Ванцзи и снова гладит его по заднице одной рукой, второй скручивая крышку с тюбика. – Вэй Ин. Ты уверен, что хочешь быть принимающей стороной? Его тон невыносимо деловой, но именно он заставляет член Вэй Усяня подпрыгнуть еще выше. - А что, по мне непонятно? – ворчит Вэй Усянь. – Лань Чжань, еще немного, и я действительно передумаю! Переходи уже к следующей стадии! - Урок второй – не пренебрегать прелюдиями и взаимными ласками, чтобы партнер был подготовлен, - цитирует Лань Ванцзи, попутно расстегивая свои брюки. - Будем считать, что этот этап мы выполнили, когда ты почти съел меня возле стены, - предлагает Вэй Усянь, но Лань Ванцзи прижимается своими бедрами к его ягодицам и снова склоняется над ним, целуя повлажневшую кожу спины. Его рука ныряет вниз, лаская упругую плоть Вэй Усяня. - Будем последовательны, - возражает Лань Ванцзи, нежа подрагивающий член любовника. – Ты должен быть более расслабленным и более готовым… - Ванцзи, твою мать! – взвизгивает Вэй Усянь, едва удержавшись, чтобы не кончить сразу же. – Ты лекцию читаешь или ебать меня собрался?! - Ругаться и говорить непристойности тоже можно, если это помогает поддерживать нужный градус возбуждения, - Лань Ванцзи и вправду чешет словно по инструкции, но Вэй Усяня это невероятно заводит. Когда Вэй Усянь от медленных, но настойчивых ласк начинает протяжно постанывать, Лань Ванцзи будто нехотя отрывается от него, чуть раздвигая его ягодицы. - Следующий урок – пользуясь смазкой, хорошенько подготовить партнера пальцами. Вот это уже пострашнее. Вэй Усянь неосознанно сжимается, но чужие руки все так же нежны и мягко гладят его задницу, пытаясь расслабить и отвлечь. Вокруг его сжавшегося ануса танцуют хорошо смазанные пальцы, и Вэй Усянь не сразу осознает, как один из них осторожно проникает внутрь, буквально на одну фалангу, а когда понимает, то сопротивляться уже поздно, да и не хочется. Лань Ванцзи растягивает его долго, со знанием дела, сначала одним пальцем, потом двумя, неспешно раздвигая их наподобие ножниц, свободная же его рука, едва касаясь, оглаживает напрягшийся ствол Вэй Усяня, и все вместе это настолько приятно и необычно, что Вэй Усянь начинает получать настоящее удовольствие, слегка подаваясь назад и самостоятельно насаживаясь на пальцы Лань Ванцзи. Хриплый голос, разрушающий тишину, кажется чем-то лишним: - И после того, как партнер хорошо подготовлен, необходимо подготовить себя, щедро нанеся смазку на собственное естество, и не торопясь начинать проникновение, стараясь не навредить и минимизировать болевые ощущения. - Лань Чжа-ань!! Перестань!! Пальцы исчезают, а к трепещущей дырочке Вэй Усяня прижимается что-то гладкое, скользкое и охуенно горячее. А еще очень большое. Анус непроизвольно сжимается в страхе, но в следующий момент это нечто с силой толкается, раздвигая разработанные стеночки, скользит внутрь и замирает, словно давая свыкнуться с вторжением. Вэй Усянь тоже подается вперед, будто пытаясь уйти от огромной дубины, вероломно проникшей в его любимое и единственное пока еще целое тело в не самом приспособленном для этого месте. Теплые руки мягко обхватывают его талию, слегка притягивая назад, и жаркая чужеродная плоть продвигается еще глубже, снова замедлившись. - Скажи, когда, - просит Лань Ванцзи сипло, и Вэй Усянь понимает, что любовнику уже очень сложно сдерживать себя. - Двигайся, - бесстрашно шепчет Вэй Усянь и сам подается навстречу. Ему больно и пока не очень приятно, но он теперь в принципе знает, что так бывает, нужно просто немного потерпеть, потому что ради Лань Ванцзи он на многое готов пойти. Член в его заднице снова приходит в движение, но на этот раз он тянется в обратную сторону. Вэй Усянь закусывает нижнюю губу и утыкается в свои скрещенные руки лбом. Просто потерпеть… Следующий толчок приносит что-то иное, кроме боли. Это… похоже на укол, но укол не болезненный, а будто бы даже приятный. Вэй Усянь замирает, пытаясь ухватить незнакомое ощущение, и в этот момент Лань Ванцзи слегка меняет угол проникновения, приподняв его бедра еще выше. Удовольствие прошивает Вэй Усяня с ног до головы, и он вскрикивает от неожиданности. - Больно? – виновато спрашивает Лань Ванцзи, снова притормозив. - Нет! Продолжай! – стонет Вэй Усянь вымученно. – Не вздумай остановиться, Лань Чжань! Его рука ныряет вниз к собственному члену, сжимая его в кулаке. Толчки возобновляются, и теперь они уже не такие осторожные, как первые. Вэй Усяня подбрасывает от накатывающих волн болезненного наслаждения, и он стискивает себя, дроча отчаянно и почти яростно. Крупная упругая головка в который раз проезжается по какому-то средоточию нервов внутри, и Вэй Усянь падает в блаженство, лишь краем сознания выловив, как его член, содрогаясь, выплевывает в обхвативший его кулак вязкую субстанцию. Сдавленный стон Лань Ванцзи становится Вэй Усяню желанной наградой, и он с силой подается назад, отчаянно принимая огромный ствол в себя полностью. Каменный стержень в заднице Вэй Усяня совершает пару судорожных движений, преодолевая сопротивление оргазменных конвульсий, и наполняет раздраженное нутро опаляющей жидкостью. Сильные руки обхватывают Вэй Усяня поперек груди и тянут наверх, прижимая к шелковой ткани, ставшей ощутимо горячей от пылающего тела под ней. Лань Ванцзи все еще внутри, весь, и Вэй Усянь невольно морщится от чересчур сильных ощущений, но с готовностью поворачивает голову для жадного и жаркого поцелуя, длящегося бесконечно. Когда они наконец расцепляются, Вэй Усянь помогает Лань Ванцзи сбросить одежду, помятую и немного запачканную в процессе их совместного «обучения», а потом утягивает его обратно на постель, обхватывая руками и ногами: - Лань Чжань, урок наш прошел вполне сносно, но для наилучшего закрепления материала мы должны повторять это постоянно, - Вэй Усянь нежно прикусывает губы Лань Ванцзи зубами, представляя, как те начинают алеть, но в темноте этого, к сожалению, не разглядеть. – Ах, Лань Чжань, какой же ты горячий. Я бы и каждый день был готов заниматься с тобой любовью, но, боюсь, моя задница такого напора не выдержит. Ты такой огромный… - Мы можем попробовать делать это пореже. Пока твоя задница не привыкнет, - Лань Ванцзи стискивает вышеназванную часть тела Вэй Усяня в руке. – Но потом, когда ты будешь достаточно разработан… - Лань Чжань, бесстыдник! – смеется Вэй Усянь, запрокидывая голову. - Когда ты будешь достаточно разработан, - невозмутимо продолжает Лань Ванцзи, - тогда твоей заднице придется отрабатывать каждый день. - Серьезно? Прям каждый день? – Вэй Усянь зарывается лицом в его подмышку, дразня дыханием. – Ну это же нереально, Лань Чжань! Может быть, все-таки раз в два дня? Или три? - Каждый день значит каждый день, - отрезает Лань Ванцзи, ухватывая его еще крепче. – И не спорь, а то будет хуже. - Хуже? В каком смысле хуже? – наигранно ужасается Вэй Усянь. - Каждый день два раза в день. Или три, - коварно отвечает Лань Ванцзи, и Вэй Усянь срывается на хохот: - Не надо меня пугать, Лань Чжань, а то я еще и соглашусь со страху! И вообще, давай целуй меня. А потом обсудим твое два раза в день. Или три…

***

Не слишком ранним утром Лань Ванцзи уезжает забрать Сычжуя – они вместе с А-Лином по приглашению Сяо Синчэня остались на ранчо, - а Вэй Усянь, сварив себе громадную чашку кофе, выползает из дома, осторожно устроившись в кресле-качалке на веранде. Мягкая подушка на сиденье оказывается весьма кстати, и Вэй Усянь мысленно благодарит Вэнь Нина за предусмотрительность. На подъездной дорожке соседнего особняка маячит знакомый черный джип, и Вэй Усянь даже протирает глаза, подозревая, что ему померещилось. Но нет, «чероки» и правда стоит прямо перед ним, хищно скалясь передней решеткой. - Загадочно, - бормочет Вэй Усянь, почесывая голову. Волосы он расчесать забыл, и теперь они в полнейшем беспорядке рассыпались по плечам и спине. Он долго пьет свой кофе, наслаждаясь каждым глотком и тишиной, а потом отставляет чашку прямо на дощатый пол и откидывается на спинку кресла, не замечая, как погружается в блаженную полудрему. Воспоминания о прошедшей ночи оседают приятной кофейной горчинкой на языке, вызывая неясный трепет в низу живота. Вэй Усянь обхватывает себя руками и зажмуривается еще сильнее, не сдерживая теплой улыбки. Дверь соседнего дома хлопает, и Вэй Усянь распахивает глаза. И ему снова приходится их протереть. Потому что он впервые в жизни видит своего брата целующимся. И не с кем-нибудь, а с мужчиной. С симпатичным забавным художником. С Не Хуайсаном. Вэй Усянь перестает раскачиваться на кресле, съеживается, стараясь стать незаметным, и молится всем известным богам, чтобы тень, падающая на веранду с крыши, не раскрыла его местонахождение этим двоим, милующимся на крылечке. - Мне пора ехать, - говорит Цзян Чэн, и в его голосе Вэй Усянь слышит неведомые доселе нежные нотки. Руки брата ласково перебирают распущенные волосы Хуайсана, струящиеся по спине волнистым потоком, и Вэй Усянь почему-то уверен, что Цзян Чэн был бы очень рад остаться. - Пора – значит поезжай, - отвечает Хуайсан. Его лица Вэй Усяню не видно, но ему кажется, что друг улыбается. – Мой брат убьет тебя, если застукает нас, - и он смеется своей шутке. - А мой брат постебется над нами обоими, - хмыкает Цзян Чэн, кидая краткий взгляд на соседний дом. Вэй Усянь старается не дышать и вообще не отсвечивать. Цзян Чэн облизывает губы и снова склоняется над Хуайсаном. Тот, невысокий, худенький, одетый в шелковое бежевое кимоно с журавлями, босой и немного растрепанный, кажется невыносимо хрупким в крепких объятиях самого нелюдимого волчары-одиночки, какого только видел свет. - Если я сейчас же не уйду, я не уйду совсем, - оповещает Цзян Чэн, с трудом выпрямляясь. - Так не уходи, - тихо отзывается Хуайсан. - Но я должен. - Тогда иди, - и художник отпихивает Цзян Чэна от себя, отступая на шаг. Полы его кимоно распахиваются, притягивая взгляд. – Когда будешь возвращаться, не забудь позвонить – я налеплю баоцзы. Цзян Чэн едва не оступается на лестнице, но его суровое лицо озаряется невероятной и несмелой улыбкой. - Иди в дом, А-Сан. И заруби на носу – будешь светить всем голыми ногами, приеду и переломаю! Хуайсан невольно запахивает кимоно поплотнее: - Ноги переломаешь? - Всех, кто на них смотрит! А ноги… - он захлебывается последней фразой и, махнув рукой, ныряет в свою машину. Хуайсан стоит на крыльце до тех пор, пока «чероки» не скрывается в конце улицы, а потом поворачивается к веранде, на которой притаился Вэй Усянь. - Шпион из тебя никудышный, Вэй-сюн. Я тебя заметил, даже не оглядываясь. Тот сползает с кресла и подходит к заборчику, разделяющему участки. Сосед делает то же самое, остановившись в паре шагов. - Ну что, А-Сан, покатал тебя А-Чэн на своей мощной штуке? – не удержавшись, ерничает Вэй Усянь, и Хуайсан закатывает глаза. – Боже, это что, половым путем передается? – прыскает Вэй Усянь. - Дурак, - роняет Хуайсан и расплывается в улыбке. – Штука у твоего брата, Вэй-сюн, и правда мощная. - Не хочу этого знать! Вообще не слышу, что ты говоришь! – Вэй Усянь делает вид, что затыкает уши, а Хуайсан ржет, как лошадь. - Я вообще-то его джип имел в виду, а ты о чем подумал? - Тьфу на тебя! Их хохот заставляет небольшую стайку птиц сняться с соседнего дерева. - Тише ты, - одергивает Вэй Усянь Хуайсана, - развеселился. Между прочим, ты охмурил моего брата и теперь должен быть наказан! Он же влюбился по уши, А-Сан. - С чего ты взял? – вроде бы безразлично интересуется Хуайсан, но Вэй Усянь прекрасно видит, что он затаил дыхание. - С того, что А-Чэн сказал свою любимую формулу, которую говорит только тем, кого любит. - Это какую? - Про ноги, - хмыкает Вэй Усянь. - Дурак, - повторяет Хуайсан, розовея. - Ах вы засранцы! – раздается со стороны улицы. – Я вам покажу, как мешать людям отдыхать! Через дорогу бежит, размахивая чем-то, подозрительно смахивающим на биту, Яо Шэньчу, и Вэй Усянь вспоминает, что он и вправду живет где-то неподалеку. Но разве он не уехал пару дней назад, забив свою тачку до отказа каким-то вещами?.. - Директор Яо, вы вернулись! – Вэй Усянь бесстрашно подходит к калитке, открыто улыбаясь. Не Хуайсан, помедлив, делает то же самое. - Ты еще кто? – Яо Шэньчу притормаживает, опуская свое оружие. – И что ты делаешь в доме А-Нина?! Ты вор?! Грабитель?! Где полиция? А-Сан, вызывай полицию! - Директор Яо, - отмирает наконец Хуайсан, - так Вэй-сюн сам из полиции, правда, Вэй-сюн? – он кратко смотрит на Вэй Усяня. – И он только что раскрыл свое самое загадочное дело. - Какое еще дело? Что мне до этого? – Яо Шэньчу все еще воинственно помахивает битой, но уже выглядит менее уверенным. – Я к внукам уезжал, что вы тут еще без меня натворили?! - О, вы помирились со своей дочкой? – вкрадчиво спрашивает Хуайсан, сосредоточенно поправляя и так идеально лежащие рукава своего кимоно, а Вэй Усянь вдруг видит, как ненадолго меняется лицо старика, стоящего напротив него, становясь мягким и каким-то беззащитным. – Как замечательно, что это произошло накануне семейного праздника. - Откуда ты знаешь про мою дочку? – подозрительно спрашивает Яо Шэньчу, кое-как справляясь со своей мимикой. - Откуда знаешь? – вторит ему Вэй Усянь. – Я был уверен, что директор Яо – одинокий пожилой человек… - Но я не знаю, - Хуайсан делает шаг назад и разворачивается, быстрым шагом направляясь в сторону дома. – Я не знаю! Директор Яо смачно сплевывает в их сторону и уходит. - Незнайка, твою мать, - беззлобно говорит Вэй Усянь. Ему однозначно хочется еще кофе. И Лань Чжаня. Просто чтобы был.

***

Могилу А-Цин не видно из-за покрывающих ее цветов. Вэй Усянь присаживается рядом на корточки, подкладывая свой букет – белые лилии с нежными розовыми прожилками. - Привет, - говорит он, оставаясь в таком же положении. – Я с тобой не был знаком, но мне так много хочется тебе сказать… Знаешь, а ведь я тебе благодарен. Если бы ты не пошла за Праведником тогда, если бы не попыталась подержать его кролика, кто знает, когда бы я смог его вычислить и обезвредить, - Вэй Усянь замолкает, собираясь с мыслями, а потом улыбается. – А еще я точно не повстречал бы Лань Чжаня и не узнал бы, что такое на самом деле сходить с ума от любви. Хотя я ему еще не сказал, что люблю его… но мне кажется, он понимает, как ты думаешь? – он поднимается, поправив лилии. – Теперь осталось только найти А-Юаня. Опять же, если бы не ты, о том, что он жив, я бы тоже не узнал. Спасибо тебе, - Вэй Усянь кланяется, глубоко и учтиво, как старшему уважаемому человеку. – Перерождайся скорее, А-Цин. Ты достойна долгой и счастливой жизни. - Веришь в перерождение? – спрашивает знакомый голос позади, и Вэй Усянь оборачивается. Лань Ванцзи стоит неподалеку, в руках у него такой же букет лилий, а за плечами – футляр с гуцинем. - Верю, - кивает Вэй Усянь и щурит глаза, - и давно ты здесь стоишь? - Достаточно, - мягко улыбается Лань Ванцзи. – И, вероятно, услышал что-то, не предназначенное для моих ушей? Вэй Усянь мнется, а Лань Ванцзи кивает и подходит ближе, дополняя цветочное безумие последним штрихом. - Перерождайся, А-Цин, - говорит он после недолгого молчания. – Я тоже благодарен тебе – за то, что помогла нам найти убийцу. А еще за то, что привела ко мне Вэй Ина. Вэй Усянь, не говоря ни слова, переплетает его пальцы со своими. Ветерок едва колышет нежные лилейные лепестки, и Вэй Усяню чудится, что он слышит какой-то шепот. Ни слова не разобрать. - Лань Чжань, - зовет он задумавшегося спутника, - а что будет, если ты сыграешь А-Цин? - Не знаю… наверно, ничего. - А если мне? - Вэй Ин, мы обязательно должны делать это… на кладбище? - Ну Лань Чжань! Ты мне обещал сыграть на гуцине, но до сих пор не сыграл! И вообще – зуб даю, что звуки гуциня должны успокаивать дурную некроэнергию! Лань Ванцзи смотрит на него странно: - Ты пересмотрел ужастиков, Вэй Ин? - Ни одного такого не видел, - Вэй Усянь дурашливо показывает ему язык, - только что сам придумал. Ну, сыграешь? Думаю, сестренке понравится, - он кивает на утопающее в цветах последнее пристанище. - Тебе легче дать, чем объяснить, почему не хочется, - удрученно замечает Лань Ванцзи, но Вэй Усянь с удовлетворением замечает, что тот подыскивает место, где присесть. - Кто бы говорил! Лань Ванцзи устраивается прямо на траве, скрестив ноги, и кладет инструмент на колени. Вэй Усянь зеркалит его позу, садясь по другую сторону от могилы А-Цин, поэтому не видит, как пальцы Лань Ванцзи касаются струн. Первый звук трепещет несмелой трелью заплутавшей птицы. Лань Ванцзи склоняет голову, прислушиваясь, а потом закрывает глаза. Музыка, непривычная, непонятная, но очень гармоничная, обволакивает все существо Вэй Усяня. Это так не похоже на все, что он когда-то слышал, но эти звуки завораживают и стремительно заполняют изнутри, словно Вэй Усянь не человек, а какой-то пустой сосуд, предназначенный именно для того, чтобы быть залитым этой мелодией по самую крышечку. Она тревожит и успокаивает, уносит и возвращает, роняет и возносит… Вэй Усянь даже не находит слов, чтобы описать, что он чувствует, да и не стремится, просто погружаясь с головой и отдавая музыке всего себя, без остатка. Он очухивается, когда тишина снова окутывает мирное кладбище, и обнаруживает, что Лань Ванцзи пристально наблюдает за ним. - Это было… охеренно, Лань Чжань, - прочистив горло, произносит Вэй Усянь первое, что пришло в голову, а Лань Ванцзи тепло и чуть иронично усмехается: - Это самый искренний комплимент, который я когда-либо слышал, Вэй Ин, - он встает, надевая футляр на плечо, и Вэй Усянь понимает, что пока он был в прострации, Лань Ванцзи успел упаковать свой гуцинь и просто сидел и ждал. – Мы готовы ехать? - С тобой – хоть на край света! – Вэй Усянь подскакивает, отряхиваясь. – Но начнем с Майами. У меня на тебя большие планы!