О влиянии фаз Луны на популяцию лунных кроликов в условиях общего падения нравов

Столик в почти пустой в этот час придорожной закусочной «Китайские сезоны» небольшой, поэтому карта занимает его полностью и свешивается с краев, как скатерть. Вэй Усянь грызет карандаш, одновременно сражаясь с лезущими в глаза волосами – хвост растрепался, и несколько прядей улизнули, мешаясь. - Так, что мы имеем, - говорит Вэй Усянь, обводя кружком нужное место. – Детский дом – вот тут, если выедем сейчас, доберемся примерно… за час? Лань Ванцзи невозмутимо пьет кофе, держа чашку на блюдце. - Смотря на какой скорости ты попытаешься нас убить в этот раз, - отвечает он с нечитаемым лицом. - Да ладно тебе, Лань Чжань! Мы же никуда не врезались и никого не задели! Ну подумаешь, занесло слегка… - Вэй Усянь забавно дует губы. - Предлагаю не торопиться, в любом случае, день еще в разгаре, и мы успеем до закрытия, даже если ты не будешь гнать сто миль в час. - А мне понравилось! – говорит Сычжуй, развернувшись к ним с соседней скамьи – вся их еда стоит на другом столике, и подросток с аппетитом подгрызает острые крылышки по-сычуаньски, даже не морщась при этом. – Ты, дядя Вэй, прямо как гонщик на «Формуле-1»! Лань Ванцзи кидает на него сосредоточенный взор, и Сычжуй пристыженно замолкает, возвращаясь к своему занятию. - Это восьмой, - произносит Лань Ванцзи, делая очередной маленький глоток. Вэй Усянь почесывает карандашом под хвостом: - Восемь – хорошее число, Лань Чжань, уверен, нам тут обязательно повезет. Сычжуй снова меняет положение: - Вот найдем сына дяди Вэя, и я буду с ним дружить, станем как братья. Мы же заберем его с собой? - Ну, если он живет с приемными родителями, и ему с ними хорошо, он может и не согласиться, - вздыхает Вэй Усянь. – Но мы постараемся его уговорить, правда, Сычжуй? - Если в этот раз мимо, - вставляет Лань Ванцзи, - то мы поедем домой в Майами. Кое-кто должен вернуться в школу, - и он опять многозначительно смотрит на сына. - Лань Чжань, не будь таким занудой! – весело говорит Вэй Усянь. Устав воевать с волосами, он распускает хвост. – Дай расческу. - Я сам. Не тряси над едой. Лань Ванцзи поднимается, вынув жесткую щетку из лежащего рядом рюкзака, и, развернув Вэй Усяня, ловко собирает его волосы в новый аккуратный хвост. Сычжуй деликатно отворачивается, чего нельзя сказать об официантке, благоговейно наблюдающей за гостями из-за стойки. Ее внимание отвлекает звон колокольчика над дверью. Новый посетитель, высокий мужчина в сиреневом пальто и с длинными волосами, стянутыми в низкий хвост на затылке, влетает внутрь, направляясь к стойке, но, бросив краткий взгляд в сторону колоритной троицы, резко меняет траекторию. - Да ладно! Неужели святое семейство? Господи, я уверовал! - Привет, А-Чэн, - говорит Вэй Усянь, сладко жмурясь. – Я думал, ты в Техасе. Лань Ванцзи только кивает, занятый завязыванием красной ленты, а Сычжуй радостно подпрыгивает, двигаясь и освобождая место на скамье: - Дядя Цзян! Ты чего тут делаешь? Цзян Чэн плюхается рядом с ним, расстегивая пальто. - Сдал одного воришку властям в соседнем городе, - отвечает он и подзывает официантку. – Кофе и дежурное, что там у вас… - Вонтоны! – хором говорят Вэй Усянь и Сычжуй и оба смеются, словно это какая-то очень забавная шутка. Цзян Чэн окидывает их подозрительным взглядом и подтверждает заказ смутившейся официантке. - Как там Техас? – ровно спрашивает Лань Ванцзи, чинно усаживаясь на свое место. - Да стоит вроде, - усмехается Цзян Чэн. – Или, может быть, тебя какой-то конкретный город интересует? Лань Ванцзи не отвечает, взглядом обозначив, какого он мнения об умственных способностях своего почти-родственника. - Самая главная новость – это, конечно, свадьба Сюэ Яна, - проигнорировав безмолвный наезд, говорит Цзян Чэн, - я на пару дней там даже задержался из-за этого. Кстати, он просил передать, если я вас встречу, что вы оба сволочи, что не приехали, но за красные конверты спасибо. - Главное, что ты там был, как представитель нашей семьи, - хихикает Вэй Усянь. Цзян Чэн, едва дотянувшись, лепит ему братскую затрещину и сразу отклоняется от ответной. - Так, что еще… дед Яо перевез к себе внуков и пристроил в местную школу. А еще вроде как сделал предложение тете Баошань и был послан. Но это так, на уровне слухов. - Он мог. И она тоже, - с наигранной серьезностью говорит Вэй Усянь. - Слухи не подтверждены, значит, не было, - возражает Лань Ванцзи, а Цзян Чэн хлопает себя ладонью по лбу: - О, точно! Еще ж Гуаншань копыта откинул! Буквально в прошлые выходные! - Правда, что ли? – оживляется Вэй Усянь. - Да век воли не видать! Я слышал, что его за каким-то чертом понесло в Орландо, где он снял аж троих проституток да под ними и… - Сычжуй, иди погуляй, - быстро перебивает его Лань Ванцзи, направляя в сторону Цзян Чэна такой взор, что кто-то другой постарался бы исчезнуть, но не на того напал: - Ванцзи, парню скоро шестнадцать, ты из него мужика растишь или барышню кисейную? Сычжуй, уже приподнявшийся на скамье, так и застывает в этом положении, смотря поочередно на всех троих. Вэй Усянь, решив выступить третейским судьей, кивает в сторону двери: - Сычжуй, сходи в машину, пожалуйста, принеси мне зеленую сумку из багажника, - он подкидывает на ладони ключи, передавая их подростку. - И можешь не торопиться, - добавляет Лань Ванцзи. Как только Сычжуй скрывается за дверью, Вэй Усянь наклоняется к брату: - И чо, и чо?! - Вэй Ин! Вэй Усянь отмахивается от грозного рыка спутника, а Цзян Чэн откидывается назад: - Короче, заездили его в ноль, даже сначала не поняли, что он кони двинул во время этого самого! И, представляете, как по волшебству просто – оказалось, что там же околачивался этот его новый сын, Мэн Яо. Как с ним связались, черт его разберет, но именно он тело папани в Марипосу доставил и похоронами занялся. - Какое интересное совпадение, - Вэй Усянь опять запихивает в рот кончик карандаша, уже изрядно погрызенный. – Я совершенно случайно от Павлина знаю, что Гуаншань буквально пару месяцев назад окончательно с ним закусился и орал, что из завещания его уже вычеркнул, а все, что у него есть, оставил А-Яо. Если это правда, то расклад какой-то тухлый, если честно. - Ты думаешь, Мэн Яо причастен к смерти Гуаншаня? – спрашивает Лань Ванцзи. – Из-за наследства? - Да ну, - отмахивается Цзян Чэн, - ну неужели ты думаешь, что этот гений психиатрии стал бы покушаться на жизнь своего родителя путем утрахивания вусмерть? Вечно тебе какие-то заговоры мерещатся, - он забирает у подошедшей официантки свою чашку, - в любом случае, это не наше дело. В этот момент нога за ногу возвращается Сычжуй, и Цзян Чэн сразу меняет тему: - Ну а вы? Как ваши поиски? - По-хорошему, мы только начали, - пожимает плечами Вэй Усянь, забирая сумку из рук Сычжуя. – Лань Чжаню только недавно отпуск одобрили. Семь детдомов успели объехать. Тут неподалеку как раз следующий. Вот сейчас поедим и поедем. Он достает из сумки мягкий сверток, тщательно упакованный в несколько газетных слоев и перевязанный трогательной полосатой ленточкой. - А-Чэн, я не знаю, когда мы доедем до Марипосы, но уверен, что ты окажешься там быстрее. Передай это, пожалуйста, Хуайсану. Лицо Цзян Чэна за секунду меняет несколько выражений – от подозрительности до растерянности. - Я тебе что, почтальон? – надувается он. - А-Чэн, ты в Техас мотаешься чаще, чем я – в свой институт, - вкрадчиво произносит Вэй Усянь, с удовольствием наблюдая, как краснеет его брат. – И тебе даже не придется менять маршрут, чтобы это отдать. - Ладно, - нехотя соглашается Цзян Чэн, выдергивая сверток из рук Вэй Усяня. – Что там? Надеюсь, не вещества? - А-Чэн, это только в криминальных сериалах бывает – офицер полиции и препод с юридического в придорожной забегаловке передают «охотнику за головами» вещества для галериста из затерянного городка. - Вообще-то, дядя Вэй, звучит как завязка неплохого триллера, - как бы между прочим замечает Сычжуй. Некоторое время стоит тишина, сломанная последующим взрывом хохота. Даже Лань Ванцзи улыбается, не в силах сдержаться. - Там традиционное китайское ханьфу, - утирая слезы, говорит Вэй Усянь. – А-Сан просил присмотреть на этно-ярмарке. Так что ничего противозаконного, братик, - и он хлопает Цзян Чэна по плечу, - одно сплошное удовольствие. Ролевые игры с переодеваниями – это такая штука… - Вэй Ин!! – два голоса сливаются в одну звуковую волну. Сычжуй невозмутимо сгрызает последнее крылышко.

***

Директриса маленького детского дома, сухонькая и бойкая старушенция, некоторое время рассматривает документы, которые разложил перед ней Вэй Усянь, а потом поднимает на него ясные глаза за толстыми линзами очков: - Семьдесят второй год? Да, пожалуй, я даже без архива могу припомнить, потому что я лично нашла малыша в вестибюле. Вэй Усянь замирает, не смея вдохнуть. - С ним никакой записки не было, только игрушка потрепанная, но мы ее сразу выкинули, так положено – мало ли какая на ней зараза, - директриса снимает очки и начинает протирать их цветастой фланелевой тряпочкой, подслеповато щурясь. – Мальчик был совсем крохотный, и мы буквально сразу же отправили его в другой детдом в соседнем городе для таких вот малышей, потому что у нас дети повзрослее, - А… как он выглядел? – запнувшись, спрашивает Вэй Усянь. - Ну как выглядел… как все маленькие детки в его возрасте – кругленький, пухленький, волосики темные. Мне еще показалось, что у него глазки необычные, но он был зареванный и они могли просто припухнуть, - директриса смотрит в сторону притихшего в углу Сычжуя. – Ему наверно сейчас столько же, сколько вашему парнишке, совсем большой. Вы уверены, что он захочет менять свою жизнь, когда вы его найдете? - Мы должны хотя бы попытаться найти его, - говорит Вэй Усянь. – Пожалуйста, скажите, куда именно его перевезли?

***

Руководитель дома малютки в соседнем городе – молодая женщина лет двадцати пяти – изучает удостоверения с подозрительностью прокурора, почти не взглянув на другую документацию в прозрачной папке, но в конце концов соглашается поднять архивные записи пятнадцатилетней давности. - Вам повезло, что мы еще не сдали их в муниципалитет, - не очень приветливо выплевывает она, закапываясь в картотечный шкаф. – Наша неторопливость сыграла вам на руку, а иначе вам пришлось бы побегать, - и она фыркает. - Я вам не нравлюсь? – безмятежно уточняет Вэй Усянь. - Не люблю папаш, которые бросают своих детей на произвол судьбы, а потом начинают их искать ради пособий или еще чего, - недружелюбно отвечает руководительница. - Мне кажется, вы не очень внимательно прочитали некоторые документы, - без единого оттенка эмоций предполагает Лань Ванцзи. – Господин Вэй своего сына не бросал. Он вообще не знал, что его ребенок смог выжить в автокатастрофе. - Лань Чжань, да ладно, что ты распинаешься… - Вэй Усянь хватается за его ладонь, пытаясь отвлечь, но тот смотрит на него строго и продолжает: - А с вашей стороны весьма непрофессионально оценивать поступки других и обвинять, не имея на руках никаких доказательств. Женщина краснеет и опускает голову. Ее пальцы начинают двигаться шустрее. - Вот, - говорит она наконец, доставая нужную карточку. – В марте семьдесят второго поступил только один мальчик. Сейчас документы достану… Она идет к большому несгораемому шкафу, оборачиваясь на ходу: - Простите меня, я была не права… - Да ладно, ничего, - безмятежно машет рукой Вэй Усянь, второй продолжая сжимать пальцы Лань Ванцзи, и улыбается через силу. Руководительница достает тонкую желтую папку: - Вот. Мальчик-азиат, примерно год от роду, развит по возрасту, здоровье в норме. Он здесь пробыл три года, приемной семьи ему не нашлось, и он был оправлен в детский дом в соседний штат, в ближайших не оказалось места. - В соседний штат? – уточняет Лань Ванцзи, и Вэй Усянь чувствует, как непроизвольно вздрагивает его рука. - Да, я дам вам адрес того детского дома, - женщина явно смягчилась в их отношении. Она пишет несколько слов круглым детским почерком на вырванной странице блокнота и протягивает Вэй Усяню. – Ах, да, я не знаю, какое имя ему дали впоследствии, но здесь его называли Сэмом. Лань Ванцзи на секунду стискивает пальцы Вэй Усяня с такой силой, что тот едва не вскрикивает. - Все хорошо? – шепчет Вэй Усянь, забирая записку, но Лань Ванцзи не отвечает, молча утягивая его за собой из офиса – тот едва успевает поблагодарить женщину-руководителя за помощь.

***

- Разреши, я взгляну на адрес, - просит Лань Ванцзи, едва они садятся в «импалу». Вэй Усянь протягивает ему бумажку, заводя автомобиль: - Подожди, сейчас достану карту… - Нет нужды, - произносит Лань Ванцзи, смотря на запись невидящим взглядом. – Я знаю, где это. Вэй Усянь оглядывается на Сычжуя – тот оставался в машине, пока они доставали новые данные. Лань Ванцзи делает то же самое, но сразу отворачивается. - Лань Чжань, все в порядке? – снова спрашивает Вэй Усянь, выезжая с парковки. - Да, - коротко отвечает тот. – Следи за дорогой. В пути им приходится заночевать в мотеле совсем недалеко от пункта назначения. Вэй Усянь замечает, что Лань Ванцзи молчалив даже больше обычного, но списывает это на усталость, нервозность и отсутствие нормальных номеров. Утром они снимаются с места немного раньше запланированного времени, и Вэй Усяню кажется, что Лань Ванцзи невербально подгоняет его, хотя и не уверен, что это так. Директор нужного детского дома, невысокий юркий мужичок с объемным брюшком, отнюдь не ожидает с раннего утра увидеть у себя на пороге делегацию из двух решительно настроенных мужчин и немного потерявшегося на их фоне подростка, даже уже юноши лет шестнадцати. - Чем обязан, господа? – спрашивает директор прохладно, искренне надеясь, что это не какая-нибудь внеплановая проверка, и ему сейчас не придется из кожи вон лезть, чтобы не ударить в грязь лицом. Вэй Усянь, набрав в грудь побольше воздуху, оттарабанивает как по писаному скороговорку о цели визита, одновременно веером раскладывая перед директором документацию. - Так вы – отец Сэма? – директор хлопает ресницами, вглядываясь в его лицо. – Надо же, не думал, что вы вообще существуете… - Если существует мой сын, значит, и его отец тоже должен как-то существовать, не находите? – мрачно отшучивается Вэй Усянь. - Я имел в виду, что вы живы! – восклицает директор и сразу тушуется. – Черт, опять не то сказал. - Вы помните Сэма? – спрашивает вдруг Лань Ванцзи, и директор переводит на него глаза. - Помню ли я Сэма? Ха, да это самый беспроблемный ребенок за все время существования нашего заведения! – он всплескивает руками. – Я тогда еще был совсем зеленым воспитателем, но все равно хорошо запомнил этого мальчонку. Его очень быстро забрали на усыновление, но… Постойте-ка, - директор поправляет очки и всматривается в лицо Лань Ванцзи. – Стойте-стойте. Ваше лицо мне как-то… Тот отвечает спокойным взглядом золотых глаз, и директор вдруг расплывается в улыбке: - Это что, шутка какая-то? Это же вы тот офицер из… Техаса, кажется? Это же вы забрали Сэма, так? Я хорошо запомнил, потому что вы… ну, азиат, и Сэм тоже. Вы к нему еще несколько раз приезжали, пока оформляли документы. И именно я присутствовал на ваших встречах. Он замолкает, выжидающе глядя на Лань Ванцзи. Вэй Усянь следует его примеру, а Сычжуй непонимающе смотрит на всех троих поочередно. - С ним что-то случилось? – спрашивает вдруг директор, меняясь в лице. – Почему вы его ищете? Он убежал? - С ним все хорошо, - уверяет Лань Ванцзи, подумав. - Уф, - с явным облегчением выдыхает директор, но тут же опять напрягается. – Так, что-то я запутался. Вы, - он указывает на Вэй Усяня, - утверждаете, что Сэм ваш ребенок, а вы, - палец перемещается на Лань Ванцзи, - что с Сэмом все хорошо. Но ищете его вместе. Что-то тут не сходится или я чего-то не понял? - Я вот тоже, - вставляет Вэй Усянь, не сводя глаз с Лань Ванцзи. - А я понял, - тихо произносит Сычжуй, и все взгляды обращаются к нему. – Папа, Сэм… это же… я? - Да. Вэй Усяню внезапно кажется, что пол уходит у него из-под ног. Видимо, его действительно качает, потому что в следующее мгновение он оказывается подхваченным под локоть. Лань Ванцзи заботливо усаживает его на широкий диван в директорском кабинете и садится рядом, крепко держа за руку. - Лань Чжань… - сипит Вэй Усянь, - когда ты узнал? - Вчера, - отвечает Лань Ванцзи, - когда увидел адрес и узнал имя. - И не сказал мне? - Прости, Вэй Ин, я не был уверен на сто процентов… Вэй Усянь поднимает голову и видит Сычжуя, присевшего у его ног и пытливо заглядывающего в его лицо. - Господи, А-Юань… Сычжуй… где были мои глаза… Ты же так похож на свою маму… Зрение сбоит, размывается цветной акварелью, и Вэй Усянь осознает, что плачет. Собрав себя в кучку, он быстро утирает слезы тыльной стороной ладони, и вновь смотрит на Сычжуя, ища в нем знакомые черты – и находит. Теплые глаза Мянь-Мянь, ее милые щечки и острый подбородок. А вот нос, уши, рост, стать – это все от него, от Вэй Усяня. И все равно Сычжуй, его А-Юань, безумно похож на Лань Ванцзи – мягкой улыбкой, безупречными манерами, прямым взглядом… - Я бы сделал тест ДНК, - говорит где-то вдалеке директор, - ну мало ли, могла вкрасться ошибка в документы или еще что. - Не надо никаких тестов, - отрезает Вэй Усянь, и ему кажется, что он кричит, но на самом деле его слышат лишь те двое, кто сидит рядом и ловит каждое его слово. Те двое, ближе кого нет на земле. – Это мой А-Юань. Мой Сычжуй. Мой и… и твой, Лань Чжань. Лань Ванцзи молча притягивает его к себе, а Сычжуй несмело улыбается: - Обидно. Теперь мне придется дружить с самим собой. А я рассчитывал еще на одного друга. Вэй Усянь всхлипывает и смеется одновременно. - Но зато у меня теперь два отца! – восхищенно шепчет Сычжуй, украдкой оглядываясь на отошедшего к окну директора. – И они вместе! Вы же вместе? - Всегда, - отвечает Лань Ванцзи твердо. - Всегда, - соглашается Вэй Усянь, сжимая его предплечья, и вдруг спохватывается. – А-Юань, когда ты узнал, что твой отец усыновил тебя? - Не помню, лет в десять, да, пап? – Сычжуй кладет свои теплые ладони поверх их рук. – Я тогда стал очень интересоваться, почему у моих друзей есть мамы, а у меня нет, и папа рассказал мне, как нашел меня и как сильно хотел меня забрать, да так, что был готов за меня драться. Не переживай дядя Вэй… то есть, папа Вэй, я тогда вообще не расстроился. Даже наоборот, стал еще счастливее, потому что папа Лань мне доверил такую тайну. - Лань Чжа-ань, - тянет Вэй Усянь жалобно, - наш ребенок чересчур умный и деликатный, как ты смог сделать из него такого идеального сына? - Без потрясающих генов его настоящих родителей у меня ничего бы не получилось, - вполне серьезно уверяет его Лань Ванцзи. – Так что благодари себя, природу и конечно же Мянь-Мянь. Вэй Усянь прячет мокрое лицо у него на груди. - Лань Чжань, как же так случилось, что из всех людей на этом свете моего А-Юаня усыновил именно ты? Почему ты вообще решил усыновить ребенка из детдома, когда ты в ту пору и сам был почти ребенком? Сколько тебе было, двадцать? - Двадцать четыре, - Лань Ванцзи достает из кармана платок, обтирая его щеки. – И я просто последовал совету одной мудрой женщины, которая сказала, что если я подарю семью маленькому сироте, то он приведет в мою жизнь счастье. Я тогда подумал, что она имела в виду счастье в детях. Но, видимо, она смотрела куда глубже и дальше. - Дай-ка угадаю… - Вэй Усянь подставляет лицо, чтобы ему было удобнее, - тетя Баошань? Она почти как дядя Жохань, только тот помогает делом, а она дает полезные советы. - Да, ты прав, именно она, - кивает Лань Ванцзи. – Я даже не знаю, почему я выбрал именно этот детский дом… Мы с Сичэнем возвращались с побережья, где проводили уикенд, и ехали мимо. Это было примерно через неделю после разговора с тетей Баошань. И я просто предложил заехать, а брат согласился – он тоже знал о нашей беседе. И он же позже посоветовал обратиться за помощью к дяде Жоханю, потому что одиночке-стажеру вряд ли просто так позволили бы усыновить ребенка. А я хотел забрать именно его, Сычжуя, и не мог представить, что его усыновит кто-то другой. - Все-таки тетушка Баошань крайне необычная женщина, - заключает Вэй Усянь. – Мне даже как-то неловко, что я думал про нее ужасные вещи и почитал сумасшедшей… - Она никогда на такое не обижалась, - качает головой Лань Ванцзи. – Некоторые вещи сложно объяснить с точки зрения науки, но стоит признать, что тетя Баошань действительно знает много того, что обычным людям недоступно. И я считаю, что Марипосе крайне повезло, что она обосновалась именно в нашем городке. - Как бы то ни было, Лань Чжань, она предсказала тебе счастье. Как ты думаешь, предсказание сбылось? – и Вэй Усянь последний раз шмыгает носом перед тем, как расплыться в довольной улыбке. – Ты получил свое счастье? - В двойном размере.