Увядший цветок, что некогда цвëл 🥀💝

Мицури не проснулась. Она не спала всю ночь и смотрела в потолок. Встав с футона, она вышла на улицу. Сегодня солнце светило слишком ярко, ну как ей казалось. Вдруг, ей постучали в ворота. Она, колеблясь, открыла, снова натянув улыбку. Когда она увидела свою униформу и катану, ей захотелось заплакать. Особенно при виде формы. — ... Вы не укорачивали еë? — Нет, что вы! Она была сшила по прежним меркам! — Хорошо, простите... До свидания, спасибо. Сказала Мицури и быстро ушла, не дав сказать ни слова ни портному, ни кузнецу. Войдя в дом, она стала смотреть на свою новую одежду. Ей казалось, что юбка стала короче, что разрез на груди стал больше... Ей кажется или это так? Канроджи кое-как одела это не себя. Форма ложилась на еë кожу ещё неприятнее, чем обычная юката. Девушке казалось, что она стала какой-то странной, слишком открытой. Хотя портной ничего не изменял. — "Почему я не могла сказать, чтобы мне поменяли униформу? Почему это так сложно? Почему мне кажется, что я буду грубой?" Взглянув на себя в зеркале ей захотелось заплакать. Еë вдруг снова начало трясти, дыхание стало прерывистым, а зрение плыть и темнеть. Но когда она снова посмотрела на зеркало, то успокоилась. Мицури очень сильно изменилась... Кожа стала холодной и бледной от многодневного стресса и недосыпа, волосы растрёпанные, прежнего румянца на щеках не было, под глазами мешки, тело исхудавшее от голода, глаза пустые, лишённые почти всякой яркости. Только тусклый светло-зелёный цвет. Она провела руками по всему своему телу, смотря в зеркало с отвращением, словно пытаясь что-то исправить и успокоится. Вдруг в окно постучал ворон. Канроджи нехотя встала и открыла. — Кар! Кар! Сегодня днём, в 13 часов, собрание Хашира! Госпожа Канроджи обязана явится! Мицури замерла. Сердце забилось быстрее. Ворон улетел. — "Я правильно услышала... собрание?" Нет. Нет нет нет нет нет нет НЕТ. Их точно не обмануть. Они увидят. Они узнают. Все еë кошмары воплотятся в реальность сегодня же. Как она придёт? А если у неë паническая атака начнётся прямо во время собрания? А что если она в обморок упадёт? Что если они узнают...? Что если Ояката-сама узнает? Ей придётся покинуть корпус охотников на демонов? А куда ей потом идти? Домой? А если еë и там не примут...? Ужас охватил еë сознание. Началась более жёсткая на этот раз паническая атака. Она упала на пол, схватившись за голову. Вокруг казалась одна темнота. Кто-то рядом шептал ей прямо в ухо, но что именно понять было невозможно. В голове было слишком много вопросов, отчего она сильно болела. — ... Аа... Это закончилось лишь спустя 20 минут. Мицури успокоилась слегка и, приняв свою судьбу, встала. Она заплела волосы в свои обычные три большие косы. Она нашла бинты и обматала ими бëдра, точнее, неспрятанную чась за чулками, и грудь, чтобы никто не увидел, что там до сих пор синяки от щупалец. Выйдя из дома, девушка медленно поплелась в сторону поместья Убуяшики. — "Если меня выгонят из корпуса... Я продолжу сражаться против демонов. А после... повешусь. Если не умру до этого." Канроджи стала охотником на демонов только ради того, чтобы найти себе мужа. Но спустя время это желание перешло на второй план. Ей хотелось защищать людей и своих друзей. И даже если она найдёт себе вторую половинку, она всë равно продолжит сражаться. Потому что бросить своих она не может. Никак. Мицури пришла поздновато. Она стояла у раздвижной двери и, дрожа, слушала. — Ну и где еë носит?! — Возмутился Санеми, явно раздражённый, что столпа любви нигде нет. — Успокойся, Шиназдугава. — Ответил ему Обанай. — Это странно. Обычно она приходит всегда вовремя. — Сказала Шинобу, смотря внимательно на дверь. Вдруг в комнату зашёл Кагая и в этот момент сердце у Мицури йокнуло. Она замерла. В ушах появился шум, а в глазах начало темнеть. Спустя пару минут, она решается открыть и войти. — ... Простите за опоздание! Такого больше не повторится! Сказала слишком быстро и нервно Мицури, поклонившись. Ояката-сама посмотрел в еë строну, явно чувствуя, что что-то не так. — Всë нормально, присаживайся. Столп любви села сзади. Ей казалось, что на неë все смотрят и не отрывают взгляд. И отчасти это так и было. Не только глава заметил странное поведение Мицури. Это заметили ВСЕ. Даже Санеми, который никогда не любил общаться с ней и вообще даже видеть еë, как-то напрягся и бросил пару раз вопросительные взгляды в еë сторону. Обанай боролся с желанием спросить, что случилось. Шинобу внимательно наблюдала за ней. Гию посмотрел на Мицури один раз и, слегка нахмурившись, отвернулся. Гëмей нахмурился, но ничего не сказал, так как собрание уже началось. Муичиро долго смотрел на Мицури своими пустыми глазам, словно пытаясь вспомнить что-то и понять, что же не так. Мицури сидела, как вкопанная, не спуская глаз с деревянного пола. На лице выступил холодный пот, глаза расширены слегка, пальцы нервно и крепко хватились за край юбки, словно пытаясь прикрыться. Из мыслей еë выбил мягкий голос Кагаи, обращённый к ней. Раньше он успокаивал, но сейчас напрягал. — Мицури, зайдешь ко мне после того, как почувствовуешь себя готовой чтобы поговорить. Но она и не двинулась места. Ей казалось, что все на неë осуждающе пялятся. Хотя в комнате было всего трое людей, включая еë. Зрение затуманились, в ушах начало звенеть, а голова кружится... И она падает в обморок. Вовремя подхватил еë Обанай. Шинобу подошла очень быстро и, осмотрев взглядом, сказала: — Кажется она упала в обморок от голода. Положите её на пол. Игуро аккуратно опустил еë к себе на колени, держа еë голову, чтобы она не задохнулась. Шинобу опустилась и внимательно начала вглядываться в лицо своей подруги. Она нежно коснулась пальцами к еë щеке. — Холодная и бледная. Это... странно. Взгляд метнулся вниз. Бинты... Зачем они? Она раньше никогда не носила их. Игуро сказал, слегка сузив глаза: — У меня ощущение, будто она что-то прячет, а не ранена. Я давно заметил странности в еë поведении, но думал, что просто накручивал себя. — Что вы имеете в виду? — Она отказывалась и не предлагала встретится в течении двух недель подряд. Несомненно, у неë могли быть дела. Но она постоянно писала одно и тоже. Либо что она устала, либо же что у неë "незаконченные дела". С каждым днём еë ответ становился всë... натянутым. Шинобу долго смотрела ему в глаза, раздумывая. Затем, она аккуратно приподняла бинты на бедре. Еë глаза расширилась, брови нахмурились, а лицо слегка побледнело. — Боже... что это? Игуро наклонился слегка и посмотрел туда. Он нахмурился. Паника и беспокойство за Мицури увеличивалось с каждой секундой. — ... У меня не очень хорошие мысли насчёт этого. Кочо кивнула в согласие. — ... Тоже. Бинты у неë на бёдрах, идущие вверх. Тоже самое на груди. Следы скорее всего там тоже... Тело исхудавшее от недостатка еды. Бледное и холодное скорее всего от стресса. Под глазами мешки... Я могу предположить, что с ней случилось, – Говорила Шинобу, опустив бинты. Обанай промолчал, смотря на лицо Мицури. Кочо продолжила, приложив ладонь к своему лбу, словно у неë болела голова: — ... Еë изнасиловали. Ей было тяжело это говорить. Но всë указывало лишь на это. Обанай уставился на Шинобу с широко раскрытыми глазами, пытаясь осмыслить услышанное. Пальцы слегка сильнее сжали Мицури. — Что...? — ... Как бы это не было ужасно, всë указывает лишь на это. И это был... определëнно не человек. — Ты хочешь сказать что... — Да. Обанай замолчал. Взгляд помрачнел. Внутри кипело негодование, беспокойство и гнев. Гнев не только на этого демона. Но и на неë. Почему она не сказала? Почему она молчала? Она так долго страдала одна и НИЧЕГО не сказала?! Наконец, успокоив свои чувства, он сказал: — ... Я тоже так думаю, просто... не хочу в это верить. Ему правда не хотелось в это верить, но ответ был прямо у него перед собой. Они замолчали. Наконец, Шинобу встала. — Я пойду доложу об этом. Кочо ушла. Еë выражение лица было без привычной спокойной улыбки. Один глаз слегка дёргался. К тому моменту, как она вернулась, Мицури начала медленно просыпаться. Ощущение того, что еë кто-то держит, заставило еë поморщиться и даже слегка всхлипнуть. Зрение плыло. — Канроджи? Ты меня слышишь? Мицури ничего не могла сказать, из рта выходили лишь всхлипы, а из глаз текли слезы. Игуро догадался, что не так и приложил еë голову и спину к стене, убрав руки. Постепенно, она начала успокаиваться. Шинобу села рядом и, успокоив эмоции бурлящие внутри неë, улыбнулась. — Всë в порядке. Ты упала в обморок. Хорошо, что не ударилась. Мицури посмотрела на неë своими ныне апатичным и пустыми глазами. — ... Простите... — Ничего страшного. Как самочувствие? Голова не болит? — ... Немного... Пробормотала Мицури и посмотрела вниз. Она тут же напряглась, когда заметила, что бинты на бëдрах лежат немного не так, как было... Девушка тихо спросила: — ... Вы смотрели, так ведь... ? Обанай ответил ей, стараясь звучать как можно мягче: — Смотрела только Кочо. Я ничего не видел, не беспокойся. Это была ложь. Просто он не хотел лишний раз заставлять еë нервничать, когда она и без этого выглядит на грани панической атаки или нервного срыва. Шинобу вздохнула и сказала мягко и нежно, стараясь не сильно давить: — Скажи мне пожалуйста, почему ты не кушала? — ... О-откуда ты знаешь...? — Ты сильно похудела... Кожа вся бледная и холодная. Глаза усталые. Что же с тобой случилось? Кочо специально сделали акцент на последнем предложении, надеясь, что Мицури расскажет. Но та лишь ещё сильнее сжалась. — ... Я просто... просто... Она промолчала, но затем ответила еле слышно: — ... Я не могу вам сказать... — Почему? Столп любви всхлипнула и закрыла лицо руками. — Я не могу... не могу... не могу вам сказать! Оставьте меня в покое! Я... Я... Я правда ничего не делала! Вы не должны об этом знать! Точнее вам не нужно об этом знать! Это... это... Это ерунда! Я справлюсь...! — ... Канроджи, это далеко не ерунда... Сказал ей Игуро беспокойливым голосом. Мицури ему не ответила и просто рыдала, сжавшись и не смотря не них. Шинобу вздохнула и попыталась успокоить еë, доставая бутыль воды из кармана хаори. — Тише-тише, всë хорошо. Но она не успокаивалась и что-то бормотала, но разобрать было невозможно. Тогда Кочо снова отошла на минуту, а затем вернулась с чашкой с каким-то отваром, чтобы хоть как-то успокоить свою подругу. Это было успокоительное. Шинобу дала это Мицури и та медленно это выпила, хоть и не хотелось. Она просто хотела, чтобы это состояние прекратилось. После нескольких минут рыданий и тряски, Мицури успокоилась. Не полностью, но частично да. Шинобу хотела что-то сказать, но Игуро остановил еë, покачав головой, словно сказав: "давай помолчим". И это действительно ещё больше помогло. Вскоре Канроджи совсем перестала плакать. Еë глаза и нос покраснели от слëз. Но у этого успокоительного отвара был один побочный эффект — сонливость. Поэтому девушку начало клонить в сон, как бы она не сопротивлялась. Но всë-таки, потребность во сне взала верх и Мицури заснула. Шинобу наконец сказала: — Я рассказала всë Госпоже Аманэ. Она рассказала Оякате-саме и он сказал, чтобы Канроджи осталась у меня столько, сколько ей нужно. Я надеюсь, мы сможем как-нибудь ей помочь... Я никогда не сталкивалась с такой ситуацией, поэтому не знаю... что мне именно сказать, что именно сделать. Я не знаю, как правильнее. Обанай перевёл взгляд с Мицури на неë и ответил, кивнув: — ... Я понимаю. Кочо попросила, спустя небольшую паузу: — Можете мне помочь еë донести до поместья? Я одна не донесу. Обанай согласился, аккуратно взяв на руки Мицури. Пока они шли, он смотрел на неë. Она выглядела такой умиротворëнной... Еë рот был слегка приоткрыт, а брови больше не хмурилась. Она была такой красивой и милой, когда была спящей. Ему хотелось еë обнять и уберечь от всех бед. Вскоре они пришли. По пути они встретили Аой, которая хотела уже что-то громко спросить, но Шинобу остановила еë жестом, словно сказав: "потом объясню". Они вошли в кабинет Кочо. Обанай положил Мицури на койку и сел на край, у еë головы. Его взгляд смягчился при виде еë спокойного лица. Шинобу села рядом на стул и стала ждать, пока столп любви сама не проснётся. Вскоре действие снотворного перестало действовать и Канроджи медленно открыла глаза. — ... Где... я? — Ты находишься в поместье бабочки в моём кабинете, Канроджи. Ты в безопасности. У успокоительного есть побочный эффект в виде сонливости. Ты так сильно хотела спать, что заснула почти сразу же. Ответила ей Кочо спокойно и мягко. Мицури села на кровать и огляделась. —... Простите... Я не хотела вас так испугать. Шинобу ответила ей тем же тоном: — Всë в порядке, не извиняйся. Столп любви посмотрела на неë, затем на Обаная и поспешила встать. — Я пожалуй пойду. Но Игуро схватил еë за запястье. Его голос был на удивление не резок и не остр, словно он боялся ей сказать слишком грубо. — ... Постой. Нам нужно с тобой о кое чëм поговорить. Глаза Мицури расширились и она застыла на месте. По спине прошёлся холодок. Они обо всём узнали? Нет. Нет нет нет. Это невозможно. Но бежать было некуда, она итак вызвала слишком много подозрения. Поэтому, девушка села на кровать обратно, направив свой взгляд вниз. Обанаю было ужасно больно видеть еë такой. Он аккуратно и нежно положил ей руку на плечо и попытался еë успокоить: — Мы не невредим тебе. Шинобу добавила с той же спокойной улыбкой: — Мы просто поговорим с тобой, хорошо? Тебе принести чего-нибудь? Канроджи промолчала. Она сейчас очень сильно хотела уйти. Рука Обаная напрягала еë. Она знала, что он ей ничего не сделает, что он просто хочет еë успокоить, хочет помочь ей. Но... Мицури теперь чувствовала себя очень некомфортно, когда кто-либо до неë дотрагивался. Еë тело вспоминало руки этого чëртового Акиямы и сразу хотело оттолкнуть, а самой ей хотелось заплакать и убежать. — ... Игуро-сан, уберите руку пожалуйста... — Прошу прощения. Обанай тут же убрал руку. Его взгляд перевёлся на Кочо. Та напряглась ещё больше. Их подозрения сводились к одному, самому ужасному и худшему предположением о Мицури. Шинобу кашлянула и сказала, стараясь сильно не давить на свою подругу: — Ты не против, если мы зададим тебе пару вопросов? Канроджи промолчала и наконец решившись, ответила: — ... Да. — Отлично. Итак, Канроджи, скажи мне пожалуйста, как ты себя чувствуешь? Только не ври. Мицури ничего не ответила. Она боялась сказать, что просто ужасно и мерзко себя чувствует. Боялась сказать правду, но и врать она не хотела. Кочо вздохнула и обменялась с ещё одним взглядом от Игуро, словно говоря: "Это будет долго и тяжело". — Хорошо. Значит, я права, что ты чувствуешь себя неважно, так? Столп любви наконец заговорила, тихо и еле слышно: — ...н-немного... Но это правда немного... Это было далеко не "немного", но сказать вслух о своих чувствах было просто невыносимо. — Тебе не нужно врать. Этим ты делаешь себе только хуже, понимаешь? Мы не хотим тебе навредить. Тебе очевидно очень нехорошо. Я могу привести докозательства. Мицури сжала пальцы в кулаки на коленях и промолчала. Наступило молчание, которое прервал Игуро: — ... Канроджи, скажи, что-то случилось с тобой ужасное и ты не хочешь об этом говорить? Мицури снова выдавливает из себя ответ: — ...да... Оставьте меня в покое... я справлюсь! Я стану такой как прежде...! Просто дайте мне время, хорошо...? Он покачал головой. — Нет. Так нельзя. Если тебе плохо, ты должна об этом сказать. Тебе не нужно притворяться, что всë нормально, когда это не так! Мы твои друзья, Мицури. Мы тебя не бросим. Доверься нам, пожалуйста... Обанай уже звучал почти умоляюще, хоть это сразу и не скажешь. Ещё, Шинобу заметила, что он к Мицури обратился по имени, а не по фамилии. Кочо посмотрела на свою подругу ещё раз, словно анализируя еë состояние. Она решила спросить уже прямо, без наводящих вопросов: — ... Прости что я спрашиваю так резко. Если тебе будет тяжело ответить вслух, просто кивни или покачай головой. Мицури вздрогнула. Еë руки задрожали слегка, а глаза грозили выпустить слëзы. Столп насекомых спросила еë осторожно и спокойно: — ... Канроджи, до тебя дотронулись там, где не стоило трогать? Столп любви замерла. Она не знала как ответить. Соврать? Нет... Они ей не поверят и будут продолжать мучать еë вопросами. Сердце забилось быстрее. В голове появилась маленькая надежда. Может быть... они ей поверят? Может быть они еë не осудят? Может быть они ей помогут?... Мицури взглянула прямо на Шинобу. Из еë пустых, лишённых блеска глаз хлынули слëзы. Она еле заметно кивнула. Догадки Шинобу и Обаная о произошедшем подтвердились. Кочо сжала пальцы в кулаки, пытаясь сохранить самообладание. Она не могла поверить в это. Мицури изнасиловали, а она об этом молчала?! Сколько же она так страдала одна? Игуро боролся с желанием обнять Мицури и попытаться еë успокоить, пожалеть... Ему было очень больно видеть еë такой, а осознание того, что кто-то с ней так ужасно поступил, заставило его хотеть найти и заставить мучительно долго страдать этого человека. Но сейчас было важно еë состояние. С остальным разберёмся потом, главное что она теперь не одна. Мицури всхлипнула, отводя взгляд. — ... Пожалуйста простите меня... Я не хотела этого, правда... Я не позволю больше этому случиться!— — ... Успокойся. Всё нормально. Мы знаем, что это произошло не по твоей воле. Всё хорошо. Не извиняйся, это не твоя вина. Сказала Шинобу, перебив еë. Она не сдержалась и взяла еë за руку, аккуратно и нежно водя круги на ладони, пытаясь успокоить. Мицури слегка оттолкнула еë, но успокоилась, не перестав дрожать всем телом. Кочо спросила, спустя паузу: — ... Тот кто это сделал был человеком? Канроджи покачала головой. Кочо закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Обанай спросил следующим: — ... Это было тогда когда ты столкнулась с высшей луной. Я прав? Его костяшки пальцев побелели от сильного сжатия. Мицури вздрогнула и кивнула, уже сдавшись полностью. Шинобу вздохнула и сказала, аккуратно подбирая слова: — ... Тоесть, судя по твоим словам... Ты шла на мисиию около двух недель назад и столкнулась с высшей луной. Но в какой-то момент или же сразу что-то пошло не так и он до тебя дотронулся. Я правильно поняла? Мицури заплакала ещё больше и ответила дрожащим голосом: — ...моя катана... сломалась... Я н-не знаю как так вышло... Я... Я... Я пыталась вырваться... Но он... он был слишком силён... Он схватил меня своими... щ-щупальцами и..и..и..и... Она не смогла договорить и разрыдалась. Еë тело начало сильно дрожать, дыхание сбилось, глаза расширились от ужаса. Взгляды Шинобу и Обаная смягчились при виде еë слëз. Игуро сказал, пытаясь хоть как-то успокоить: — ... Канроджи, ты теперь в безопасности. Всë будет нормально. Мы тебе поможем. Кочо согласилась с ним. — Игуро-сан прав. Мы тебя не бросим, поняла? Я, Игуро-сан, Ояката-сама и остальные поможем тебе. Морально и физически тоже. Теперь ты не одна. Мы вместе пройдём через это, пока ты не поправишься. И даже когда ты будешь снова улыбаться, мы всегда будем с тобой. Мицури посмотрела на них. Сковозь всхлипы, она спросила слабо: — ... П-правда...? Шинобу кивнула и улыбнулась. Еë голос был спокоен и тепл. — Правда. А сейчас, давай успокоимся, хорошо? Хочешь чаю? У меня есть твои любимые печенья! ^^ — ... Нет, спасибо... Я не хочу есть... Обанай сказал ей, беспокоясь: — ... Ты слишком исхудала, кожа вся бледная и холодная... Тебе нужно поесть хоть что-то. Я не хочу, чтобы ты снова упала в обморок. — ...м-меня тошнит от еды... Кочо спросила, обеспокоенно осматривая еë тело: — Почему тебя тошнит? — ... Н-не знаю... просто тошнит... а когда я ем или даже просто вижу... щупальца, мне становится плохо... Шинобу вздохнула. Спустя паузу, она встала с стула и вышла из комнаты. Мицури уже полностью успокоилась, но еë прежняя апатия опять к ней вернулась. Кочо спустя некоторое время вернулась с подносом, на котором был горячий чай и овощной бульон. Она поставила на стол поднос и повернувшись лицом к пострадавшей, объявила: — Тогда ты восстановишь свой рацион, понятно? Это будет долго и тяжело, знаю. Но отказываться от пищи нельзя. Канроджи посмотрела на поднос и промолчала, лишь слегка кивнув и смирившись с этим. Еë глаза стали пустыми, как и взгляд, а лицо уставшим. Шинобу отдала поднос Обанаю, а сама взяла ложку. — Открой рот. Столп любви немного поморщилась, но открыла. Кочо аккуратно поднесла ложку ко рту и засунула еë в рот Канроджи и затем вытащила. Мицури проглотила с трудом. Шинобу внимательно вглядывалась в еë выражение лица. — Всë нормально? Тошнит? — ... Н-нет... — Хочешь ещё? Мицури кивнула. Она была очень голодна, а когда в еë организм попала еда, ей захотелось ещё больше. Вскоре Канроджи всë съела. — Видишь? Это не было так сложно, а ты волновалась. Ты такая молодец! ^^ Похвалила еë Шинобу. Но вместо привычных розовых щëк, радости и милой, стеснительной улыбки она увидела лишь апатичное бледное выражение лица своей подруги. Кочо вздохнула мягко и перевела взгляд на Обаная, который посматривал на Мицури, изучая еë выражение лица и язык тела. Он наконец спросил: — Ты помнишь, как он выглядел? Девушка вздрогнула при этом вопросе. Она вся сжалась, вспоминая того демона, но ответила, тихим и испуганным голосом: — ...это была высшая луна... четвёртая... Ему на вид... Лет 25... волосы белые, как снег... с голубыми концами... кимоно синее... шея слишком прочная... из его спины торчали щупальца противного слегка лилового цвета... которые слишком сильны... Если они схватят, то уже не вырваться... Ещё он владеет веером... у него ещё... ещё... Мицури замолчала и задрожала. В животе появилось неприятное ощущение при образе в голове. Во рту появился неприятный кислый вкус. Она приложила руку, чтобы не вырвать всë прямо на Шинобу и выбежала из комнаты со словами: — ... Простите! Кочо смотрела долго ей в след. Наконец, она повернулась обратно к Обанаю. — Я впервые не знаю толком... как реагировать, — сказала Шинобу, сжав слегка пальцы. — всë произошло так неожиданно... казалось бы, ещё 2 недели назад она улыбалась и смеялась, а сейчас лишь смотрит прямо в душу этими пустыми глазами. Я никогда не была в такой ситуации. Игуро кивнул, согласившись с ней. В его выражении лица была видна боль и злоба на Акияму. — Я тоже. Это ужасно больно видеть еë такой. Она не должна быть такой. Я хочу найти этого демона... и заставить его умереть такой мучительной смертью, которая только возможна. Я ненавижу демонов теперь ещё больше. Мудзана особенно. Это из-за него эти монстры..., — Сказал столп змея, мрачно и холодно. В его выражении лица промелькнула ярость и ненависть. Шинобу понимающе кивнула. Она чувствует тоже самое. — Понимаю. Кстати... насчёт слов Мицури. Знаешь, почему она не договорила и убежала? Обанай вопросительно повернул голову в бок слегка. Кочо продолжила: — Мне кажется... она имела в виду половой член того демона. Это ярко отложилось у неë в голове, отчего и вызвало рвотный рефлекс. Я заметила это в еë выражении лица, пока она говорила. Обанай кивнул. Он догадывался, но верить отказывался. Кочо немного поморщилась, будто при мысли об этом, ей самой хотелось блевать. Вскоре, Мицури наконец вернулась и села обратно. Обанай извинился за то, что он поднял эту тему и вызывал неприятную реакцию у Мицури. Затем они долго молчали. Каждый думал, что делать дальше. Наконец, Канроджи спросила тихо: — ... Почему вы обо мне заботитесь?.. Я же вас обманула... Я же... позволила этому случится... Обанай ответил ей тут же, без сомнений: — Потому что ты нам дорога. Я тебя люблю, Кочо тебя любит, все тебя любят. Знаешь почему? Потому что ты вселяешь надежду на светлое будущее. Потому что ты, среди этой тьмы, единственный луч света. Потому что ты всегда знаешь, как поддержать. Потому что ты одним своим присутствием меняешь обстановку на положительную сторону. Ты важна нам. Не как хашира, а как подруга. Как человек. И то, что с тобой сделал этот демон, не помешает нам любить и уважать тебя дальше. Он нам не помешает относиться к тебе так же как и раньше. Шинобу добавила с улыбкой: — Да. Всë верно. Ты очень добрый человек, Канроджи. Я завидую даже тебе. Знаешь, лично для меня, ты самая близкая подруга. И поэтому, видя тебя такой, я испытываю боль вместе с тобой. Мы лишь хотим, чтобы ты начала снова улыбаться, радоваться жизни, понимаешь? Пожалуйста, просто доверься нам. Мицури посмотрела на них и почувствовала, как слëзы снова наворачиваются. Но в этот раз не от чувства вины и одиночества. — Н-но... Я всë равно не понимаю... — Скажи мне... вот если бы такое случилось со мной, да с кем угодно, ты бы как поступила? Мицури замолчала. Еë глаза расширились слегка. — ... Не говори так... Я бы много плакала наверное и пыталась помочь... — Мы тоже так делаем, прям как ты бы сделала. — Сказала Кочо, поправив чëлку Мицури. Та стыдливо замолчала, но через несколько мгновений заговорила: — ... Шинобу, извини, а можно ещё...? Ну, того супа... Столп насекомых улыбнулась и кивнула. — Конечно можно! Сейчас принесу. Она встала и ушла, оставив Обаная и Мицури одних. Игуро молчал и лишь смотрел на неë. — Знаешь, ты... Молодец, что вообще продержалась. Не все выживают после такого... Кабурамару потыкался в еë щеку. Мицури слегка вздрогнула и промолчала, но в взгляде еë что-то промелькнуло. Вскоре, Шинобу вернулась. — Вот, держи. Только это последняя порция, хорошо? Много есть нельзя после голодовки. — Сказала она, протягивая тарелку. Мицури взяла и начала есть. Вскоре миска опустела. — Спасибо... Кочо искренне улыбнулась. — Не за что. ^^ Канроджи вздохнула, опустив голову. Обанай потянулся к еë руке, но остановился. Она раньше была такой тактильной, всегда обнимала, держала за руку, а сейчас боится любого прикосновения к себе. Шинобу взяла какой-то листочек и что-то записала на нëм. Затем, она повернулась обратно к своей подруге. — Знаешь, я так рада, что мы узнали об этом. А то, боюсь представить, чтобы было если бы ты ничего не сказала... Мицури стыдливо отвела взгляд и тихо пробормотала: — ... Не знаю... Я вообще не вижу себя завтра. — Я думаю... я бы умерла. — Резко выпалила Мицури. Обанай посмотрел на неë с беспокойством. Он нахмурился. — О чём ты? Ты себя... убить хотела? Мицури еле заметно кивнула. Шинобу помрачнела слегка и добавила: — Не говори так... Мы бы без тебя вообще пропали. Самоубийство – не выход. Это показывает, что ты слабая. А ты сильная, поняла? — Н-но... — Никаких но! Это этот демон заслуживает смерти, а не ты! — Перебил еë Обанай слишком резким тоном, чем ему хотелось бы. Но его глаза выдавали панику и беспокойство. Мицури долго смотрела на них. Шинобу, вздохнув, спросила: — ... Ты готова поговорить ещё? Канроджи покачала головой и честно ответила: — ... Нет... Кочо кивнула. — Хорошо. Тогда, завтра поговорим, ладно? Что ты хочешь сейчас? Мицури немного сжалась и тихо сказала: — ... спать... Я наверное пойду к себе... Она попыталась встать, но Обанай остановил еë, нежно и аккуратно взяв за руку. — Нет. Ты останешься здесь. Тебе нельзя быть одной. Шинобу согласилась. — Да, всë верно. Тебе нельзя быть одной. Не когда мы узнали о случившимся. К тому же... я должна следить за тобой, точнее за твоим физическим и, в первую очередь, психологическим состоянием. И Ояката-сама приказал, чтобы ты оставалась у меня столько, сколько тебе нужно. Ты уж прости, но мы рассказали свои догадки. Мы были обязаны рассказать. Мицури промолчала и села обратно. Она кивнула, понимая их. Они были правы. Рассказать нужно было. Всë таки они о ней заботятся... По крайней мере теперь у неë было на кого положиться. Но неуверенность и страх всë равно присутствували. Шинобу ушла за формой, которую одевают больные в этом поместье. Мицури правда сильно хотелось спать. Она так сильно перестрессовала, что еë клонило в сон, хотя ей этого не хотелось. Глаза медленно закрывались. Еë голова легла на плечо Обанаю. Игуро посмотрел на неë с удивлением, но не стал будить. В комнату вошла Шинобу. Увидев эту картину, она слегка улыбнулась. — Мицури... Мицури, милая моя, вставай. Канроджи открыла глаза и приподняла голову. — Да...? — Переоденься и ложись спать. Прямо здесь можно. Тебе нужен отдых. Игуро вышел из комнаты, так как это неуважительно и невежливо мужчине быть в одной комнате с девушкой, пока она переодевается. Мицури, кое-как переоделась в чистую одежду и легла. Но вот только... заснуть она словно больше не могла. — ... А можно Игуро-сан побудет со мной рядом...? Мне так спокойнее... Шинобу кивнула и позвала его обратно. Обанай сел рядом с пострадавшей и сказал: — ... Не переживай, я никуда не уйду пока ты спишь. Мицури закрыла глаза. Почему-то, рядом с ними, особенно с Обанаем ей становилось спокойнее. Словно они отгоняли еë кошмары и ощущения рук и щупалец Акиямы на своём теле. Она заснула. Игуро долго смотрел на еë сонное личико. Он потянулся, чтобы заправить еë розово-зелëный локон волос за ухо. Его взгляд смягчился. — "Прости, что не смог защитить тебя. Если бы я был там, этого бы не случилось. Клянусь тебе, я найду этого демона и заставлю его страдать. Он будет молить, чтобы я просто убил его."