Увядший цветок, что некогда цвëл 🥀💝

Мицури проснулась. На удивление, сон не был беспокойным, правда она его и не помнила. Она медленно села на кровать, слегка укутавшись одеялом. В комнату зашла Шинобу. Она улыбнулась. — Доброе утро. Как спалось? — ... У-уже лучше... Спасибо... — Не за что. Я рада, что тебе уже лучше. ^^ Кочо села рядом с ней. Канроджи спросила тихим, нехарактерным для неë голосом: — ... а где Игуро-сан...? — Его созвали на миссию, отчего ему пришлось уйти. Он скоро придёт. — ... Хорошо. Шинобу улыбнулась ещё мягче. — Как настроение? Тебе стало чуть лучше? Мицури долго смотрела на неë долго, а потом стыдливо отвела взгляд себе на ноги. — ... Не знаю... но я больше не чувствую такой сильной тяжести... — Это уже хорошо. Скоро снова будешь яркой и весёлой! ^^ Мицури промолчала и уткнулась носом в одеяло. Ей и вправду стало немного лучше. Вставать ей не было так тяжело как раньше, но усталость и апатия всë ещё оставалась. Почему-то осознание того, что они еë не отвергли и пытаются помочь, успокаивает еë. В комнату постучали. — Входите. В дверном проёме стоял Обанай. Он вошёл и закрыл за собой дверь. — Доброе утро, Канроджи. Как спалось? — ... Нормально... Шинобу встала и сказала: — Вы тут посидите, а я отойду ненадолго. Мицури кивнула. Игуро сел за стул и стал смотреть на еë выражение лица. — Ты... выглядишь лучше чем вчера. Это хорошо. Канроджи ничего не ответила, а лишь слегка вздохнула. В животе появились странные ощущения... — Я тебе кстати кое-что принёс, – Обанай достал из кармана хаори небольшую заколку в виде цветка сакуры. — Это тебе. Мицури дрожащими руками взяли украшение. Ей хотелось улыбнуться, покраснеть и засмущаться. Но ничего не вышло. Из рта вышла лишь тихая и хриплая благородность. — ... Спасибо... Не нужно было этого делать... — Тебе не нужно что либо делать, чтобы получить подарок. Это неправильно. Я делаю это, лишь потому что хочу тебя порадовать. Девушка слегка приподняла голову. Ей хотелось в это верить. Очень. Но она не чувствовала, что заслуживает этой доброты. — ... Я не чувствую... что смогу вообще когда-нибудь улыбнуться... Обанай слегка наклонился и сказал ей твёрдо, но не слишком строго или резко: — ... Тогда мы сделаем всë возможное, чтобы ты снова стала той весёлой, милой и застенчивой девушкой. Вместе. Ты больше не одна. Мицури долго смотрела в его разноцветные глаза. В них была искренность и забота о ней. Чувства в животе усилились. Что-то начало идти по глотке... Девушка прижала ко рту руку, а другой рукой схватилась за живот. Лицо исказилось в боли. Игуро положил ей руки на плечи и тревожно посмотрел на неë. — Что с тобой? Тебе плохо? — ... Тошнит. Мицури встала и отошла в уборную. Обанай пошёл с ней и, когда она вышла, спросил: — Ты в порядке? Канроджи всë ещё держалась за живот и дрожала. Она ненавидела, когда еë тошнит. Особенно сейчас, когда она блевала больше желудочным соком чем едой. — ... Наверное. Я просто неожидала, что меня резко затошнит... Игуро нахмурился. Почему её затошнило? Она ведь ничего не съела даже. Никто не упоминал о том демоне. Так что же произошло? — ... Канроджи... – тихо и немного испуганно пробормотал он. Конечно, Игуро не так много знал о женском организме. Особенно о беременности.... Но он точно знал о токсикозе. В голове появлялись неприятные мысли. — Пойдём обратно лучше... Мицури кивнула и, хромая, пришла обратно. Там уже сидела Шинобу. — Что произошло? — Еë затошнило, хотя мы ничего не говорили о той ситуации, — сказал Обанай, смотря как Канроджи садится на кровать обратно. Кочо подошла ближе к девушке и спросила: — Что у тебя болит? — ... Живот... — Как именно? — ... Будто что-то тянет вниз... Это ч-что-то плохое? Шинобу промолчала, слегка нервно сжав пальцы в кулаки. Затем она снова взглянула на Мицури. — Я надеюсь это не то, о чём я думаю. Обанай кивнул в согласие. Он думал точно так же. Шинобу села на стул и аккуратно спросила: — Канроджи, ты не против если я тебя осмотрю? Мицури вздрогнула и задрожала. Она совершенно не хотела этого делать... Но взяв себя в руки тихонько кивнула. — ... Ладно... Обанай ушёл, бросив на Мицури беспокойный взгляд. Ему не хотелось верить, но то, что еë вырвало ни с того ни с сего, что у неë странные ощущения в животе, утверждали обратное. Шинобу села к ней на кровать и начала медленно расстегивать рубашку Мицури. Та вздрогнула и задрожали слегка. — Тихо тихо, всë хорошо. Ты в безопасности. Столп любви пыталась не дёрнутся, но ничего не выходило. Еë тело инстинктивно отвечало на прикосновения. Кочо начала осматривать. На плече остался шрам от укуса. — ... Я сейчас сниму бинты. Трогать не буду, просто посмотрю. Мицури закрыла глаза и напряглась. Шинобу аккуратными и осторожными движениями сняла бинты. На груди остались красно-синеватые следы от щупалец и когтей. Это то понятно от чего, но еë насторожило лёгкое набухание грудей. Столп насекомых нахмурилась ещё сильнее и нежно затянула обратно бинты, сказав: — ... Не перетягивай слишком сильно. Это очень вредно. Мицури открыла глаза и кивнула. Шинобу начала снимать с неë штаны, но не полностью, а затем и бинты. На бёдрах были огромные синяки от тех же щупалец. Но здесь хватка была намного сильнее. — ... Это с какой силой он тебя держал?– спросила с испугом Кочо. Канроджи слегка вздрогнула и всхлипнула. Она ответила дрожащим и еле слышным голосом: — ... Я думала он меня на части разорвёт... — Боже мой... И это ещё просто чудо, что у тебя нет никаких сломанных костей. Шинобу слегка опустилась на колени. Она посмотрела на свою подругу и спросила: — Прости, что доставляю лишнего дискомфорта. Но... можешь слегка раздвинуть ноги? Я обязана посмотреть на наличие внутреннего кровотечения, пусть и малейшего. Также мне нужно узнать, насколько сильно там разорвано, есть ли там развитие сифилиса и прочие неприятности. Мицури долго смотрела на Шинобу. На глазах навернулись слëзы. Она не хотела этого делать... Ей было страшно, мерзко, противно. В голове появлялись образы... Но наконец, она слегка раздвинула ноги и зажмурилась. Еë тело ожидало ту самую боль, которую она испытала две недели назад. Но ничего подобного не было. Кочо была максимально осторожна и нежна. Во время обследования, она отметила у себя в голове: — "Внутреннего кровотечения больше нет. Гноя нет. Заболеваний никаких нет. Девственная плëнка разорвана. Скорее всего, влагалище сильно повреждено. Возможно бесплодие. Так, стоп... что это? Она что беременна? Но как? Ей же там всë...." Девушка встала и одела на свою подругу бинты и штаны обратно. Мицури, вся дрожа, спросила: — ... Всë очень плохо, да? Ты выглядишь... расстроенной... Шинобу улыбнулась. — Не беспокойся... Заболеваний я никаких не нашла. У тебя же больше кровь не течёт? — Н-нет... — Это хорошо. Но тебе нужно всë равно полежать немного, чтобы всё точно зажило. Мицури кивнула. Шинобу посмотрела на неë. Она думала, как ей сказать. Она не знала какая у неё могла быть реакция и ей не хотелось расстраивать и нервировать ещё больше... — Я выйду ненадолго. Ты пока посиди и успокойся. Сделай глубокий вдох и выдох. — ... Х-хорошо... Канроджи смотрела ей вслед, пока дверь не закрылась. У неë осталось ощущение, будто еë подруга что-то недоговаривает. Мицури задрожала ещё сильнее. Руки на коленях сжались. Из уст вырвался усталый и тихий вздох. Тем временем Шинобу разговаривала с Игуро насчёт физического состояния Мицури. — ... Признаков сифилиса я слава богу не обнаружила. Никаких серьёзных ранений нет. Но... — ... Что "но"? Кочо попыталась помягче объяснить. — ... Тот демон очень сильно входил... в неë. И от этого у неë вероятно бесплодие... Я так думала сначала, пока не заметила некоторые признаки на еë теле, указывающее на еë... возможную беременность. А еë тошнота... это адаптация организма на новые условия. Обанай в шоке уставился на неë. Пальцы сжались в кулаки. В второй раз это догадка подтвердилась, как бы он не хотел, чтобы это было ложью. Спустя долгую паузу между ними, он спросил: — ... Что делать будем? Шинобу задумалась слегка и наконец дала ответ: — ... Аборт. Да, это незаконно, но другого выбора у нас нет. Рожать нет времени. Девять месяцев, плюс недели восстанавливления и тренировки... это слишком долго. Никто не знает, что произойдёт за это время. И к тому же, она просто с ума сойдёт! За ребёнком следить надо. Тем более за младенцами. С ними постоянно рядом нужна мама. А у Мицури такой возможности не будет. И... мы не знаем, родится ли этот ребёнок вообще. Я никогда не слышала, чтобы от демонов вообще беременели. Шинобу вздохнула и продолжила. — Но, кстати... Если бы мы были бы в обычных условиях, ребёночка лучше конечно оставить. И не из-за того, что я хочу, чтобы это дитë жило. Мне всë равно на него. Дело в другом. Если она сделает аборт, то высока вероятность бесплодия и осложнений. А если она родит, то, по крайней мере она может ещё раз вынести уже желанного ребёнка в будущем. — Я согласен с вами, Кочо. Но, лично я считаю, что лучше избавиться от этого. Даже в нормальных условиях жизни. Ей будет очень тяжело даже смотреть на своего ребёнка, зная в результате чего он создан... Сможет ли она его полюбить? Шинобу улыбнулась слегка. — Канроджи полюбит любое дитя. Она очень добрая. Да, она будет каждый раз вспоминать ту ужасную ночь... но ребёнок в этом не виноват. Он другой. Он любит. Я уверена, что она бы смогла полюбить... Обанай кивнул, согласившись. — ... Эта доброта часто идёт против неë, я много раз об этом ей говорил. Таков уж наш жестокий мир... А сейчас... как мы скажем ей о еë состоянии? Столп насекомых задумалась. Наконец она ответила, начал идти как обычно, аккуратными шагами: — ... Думаю ей надо спокойно об этом сказать и взять с собой чай. Нервный срыв от неë гарантирован. — ... Тоже так думаю. Вскоре, они вернулись обратно к пострадавшей. Шинобу села за стул, а Обанай осторожно сёл рядом с Канроджи на кровати. Кочо мягко и нежно улыбнулась. — Как себя чувствуешь? Больше не тошнит? ^^ — ... Н-нет... А что значила эта тошнота? Шинобу долго смотрела в эти светло-зелёные очи. — ... Ты готова услышать ответ? Мицури промолчала. Сердце начало биться быстрее. — ... Д-да... Кочо тяжело вздохнула и сказала: — ... Ты беременна. У Мицури расширились глаза в ужасе, тело замерло, как и дыхание. Лицо побледнело ещё больше, зрение немного поплыло, а по щеке прокатилась слеза. У Шинобу упали плечи, а лицо смягчилось в разы. Она обняла еë. — ... Мицури, боже мой... Не бойся, всё будет хорошо, поняла? Она слегка отстранилась и мягко сказала: — ... Смотри, у нас с тобой есть два варианта. Либо ты делаешь аборт, либо— — ... НЕТ. Мицури пялилась на Кочо расширенными и полными слез глазами. Она закрыла лицо руками и отстранилась, ударившись спиной об стену. — Я НЕ ХОЧУ ЭТОГО! Я НЕ ХОЧУ РЕБЁНКА! НЕ ЗАСТАВЛЯЙ МЕНЯ ДЕЛАТЬ ЭТО! Я НЕ ХОЧУ ЭТОГО! Канроджи разрыдалась. Она любила детей и даже хотела бы иметь своих, но сейчас ей этого точно не хотелось. Особенно, если это ребёнок от демона, который вдобавок и еë насильник. И она не хотела уходить в отставку на девять месяцев. Не хотела бросать своих друзей. Не хотела перестать защищать людей. — Никто не вправе тебя заставлять, Канроджи. – Сказал Обанай, кладя ей руку на плечо и смотря на неë. Мицури молчала, не способная сказать и слово. Из еë рта выходили громкие всхлипы. Шинобу смотрела на еë рыдания и слегка сжала губы, думая, что правильнее сказать. Игуро долго смотрел на неë. Его выражение лица смягчилось, а глаза слегка беспокойно сузились. Он не выдержал еë слëз, еë сильно трясущегося тела, еë страданий. Обанай подсел поближе и нежно и аккуратно обнял еë. Он никогда не был тактильным человеком и всегда избегал любого физического контакта. Но сейчас это не имело значения. Не когда он видел перед собой Мицури, которая забилась в угол и вся дрожит, чуть не ли захлёбываясь слезами. Девушка на удивление не сопротивлялась и прижалась к нему. Ей больше не страшны были прикосновения. Теперь они казались оберегающими, тёплыми и успокаивающими. Мицури закрыла глаза и плакала ему в плечо. Игуро ничего не говорил. Он просто держал еë и молчал. Шинобу достала платок и стала вытереть лицо своей подруги. — ... Тише-тише... Ну чего ты расплакалась? Всë хорошо. Я не хотела тебя заставлять, Мицури, – ласково и искренне сказала она. — это твой выбор. Если ты не хочешь оставлять ребёнка, то будь по-твоему. Но надо подождать ещё недельку, ладно? Мицури слегка кивнула и ещё сильнее прижалась к Обанаю. Через некоторое время она успокоилась, но не отпускала его. Игуро отстранился немного и посмотрел в еë покрасневшие от слëз глаза. Канроджи не поднимала взгляда. Шинобу подошла и села рядом. — ... На, выпей чаю. Это поможет тебе успокоиться. – сказала она мягко, взяв в руки чашку с чаем. Мицури дрожащими руками взяла чашку и медленно выпила. Горячий напиток приятно обжигал еë горло, что приносило ей некое успокоение. После этого, Кочо сказала мягко, но твёрдо и с тёплой и нежной улыбкой: — ... Завтра тогда всë обсудим, ладно? Мицури кивнула и прижалась к Обанаю, закрыв глаза. — ... Мне страшно... – пробормотала она тихо. Игуро посмотрел на неë вопросительно, пытаясь не выдавать свой собственный страх за неë. — Чего именно ты боишься? — ... Не знаю... От этого и страшно... Обанай обнял еë крепче, сам того не зная. Он ничего не сказал. Он просто чувствовал, что ей не нужны слова по типу "не бойся", " всë хорошо". Ей просто нужно, чтобы кто-то был рядом с ней. Кочо села поближе и потрепала девушку за волосы. — у тебя такие волосы растрёпанные... Хочешь я тебя причешу? ^^ Она попыталась поменять тему разговора на что-то положительное. Мицури посмотрела на неë немного удивлёнными глазами. Но, честно, ей было очень приятно слышать такое и на самом деле она была бы не против. — ... Но я могу сама... — Но хочется чтобы это сделала я, да? ^^ Канроджи отвела взгляд и, спустя нерешительные раздумья, слегка кивнула. Кочо улыбнулась и достала гребешок. Девушка распустила еë шелковистые, густые и длинные волосы. Достав небольшой гребешок, она начала нежно и медленно расчёсывать, распутывая колдуны. — У тебя такие волосы красивые... я тебе завидую. – немного игриво сказала Шинобу, пытаясь поднять настроение Мицури. — ... У тебя тоже красивые... – тихо ответила она, на что Шинобу лишь хихикнула. Затем, Кочо начала собирать еë локоны в три большие и объемные косы, не забыв прикрепить маленькую заколочку, подаренную Игуро. — Какая ты красавица теперь! Тебе эта заколка очень идёт.^^ Канроджи посмотрела на неë, разглядывая еë тёмно-фиолетовые глаза. Наконец, она сказала: — ... Шинобу... а можешь меня тоже обнять? Голос Мицури казался теперь не апатичным или дрожащим... теперь он какой-то... более живой? Он казался даже немного стеснительным, словно она начала проявлять хоть какие-то эмоции кроме грусти. Кочо искренне улыбнулась. — Конечно можно, солнце. ^^ Обанай отпустил Мицури, давая Шинобу заключить еë в нежные и тёплые объятия. Его взгляд смягчился при виде еë спокойного, хоть и немного апатичного выражения лица. Если она спокойна, значит и ему спокойно на душе. — "Я хочу, чтобы ты снова засмеялась, Канроджи..."