Like a stone

По голове зарядили кувалдой. Хлопок заставил задребезжать оконные рамы и зеркало на шкафу. Лучше бы Вай умерла этой ночью, а не была вынуждена пробираться сквозь вертолёты к нормальному функционированию, заставляя себя хотя бы просто открыть глаза. Рукой убедилась, что одета и все конечности на месте. — Вай, где тебя черти носят?! — кричит Паудер, распахивая дверь в спальню. Вай приоткрывает на неё один глаз, всё ещё пытаясь проснуться, а лицо той мгновенно вытягивается. — Это что такое? — Паудер больше не удивлена, интонация с претензией. Кивает на вторую половину кровати. Рядом с Вай вполне может лежать труп, потому что она помнит ровным счётом ничего, что происходило вчера в ночном клубе. Она помнит очередной шот текилы, а дальше темнота. Маловероятно, конечно, что в таком состоянии она могла завалить человека, скорее она выглядела идеальной жертвой для расправы, которая даже сопротивляться бы не стала. Вай переворачивается на другой бок, оказываясь у лица невероятной красоты девушки — ангел, если не богиня, раскинувшая светлые кудри на подушке. Она даже забыла о контексте. Только услышав раздражённый вздох Паудер, прикрыла голую грудь, которая, кстати, не уступала лицу, простыней. — На эту твою Кейт мало похожа, — цыкает она, подпирая дверной косяк. — М-м… — из сознания Вай начали выползать обрывки воспоминаний и как эта девушка крутится вокруг неё, виляя бёдрами. Ладони смяли лицо. — Мэри, — стонет девушка, будто помогла Вай вспомнить имя, но она даже не пыталась — это было просто мычание от тяжести жизни. — Это Мэри, — улыбается Вай, представляя её Паудер. — Я спросила «что», а не «кто». Если не хочешь прославиться как «худшая дочь на свете», то рекомендую встать немедленно, — Паудер прошла в комнату, по пути поднимая с пола одежду и бросая на кровать. Судя по красным кружевным трусикам — это точно не принадлежит Вай. Начала раздвигать шторы на окнах, резко дёргая полотна. Вай встретилась с глазами Мэри, кокетливо хлопающей длинными ресницами. Пришлось криво улыбнуться и пожать плечом, намекая на то, что той нужно уходить. И желательно поскорее. Девушка закуталась в простыню, специально перед этим ещё раз продемонстрировав Вай своё обнажённое тело, взяла в руки охапку вещей, если маленькое чёрное платье и бельё как-то складываются в охапку, и склонилась к Вай не для поцелуя, а обнять губу Вай своими губами, чтобы после этого захотелось продолжить. И Вай почти сдалась, потянувшись за ней. — Напиши мне, — улыбнулась Мэри, прикусив нижнюю губу, и на носочках побежала в коридор. Вай распласталась на подушках. Она бы сейчас сказала на всё это «опять чёртово дежавю», но это не оно. Просто ситуации действительно повторяются из раза в раз. — Меня сейчас стошнит, — подала голос Паудер, всё это время разглядывающая окно. — Ради приличия могла бы и выйти из комнаты. — Ага, чтобы вы пошли на какой-то по счёту круг? Вставай, чертила, — Пау бросила в неё джинсы. Вай с гудящей головой принялась одеваться. — Я не понимаю, в чём проблема спросить номер у Самуэля? У него же есть все контакты. — Просто объясни мне, почему мы сейчас говорим про Кейт? — жалуется Вай, мечтая разбить голову о стену. — Я закрыла эту тему. — Ты сама сейчас о ней подумала. Советую прочитать те пьяные сообщения, которые ты прислала мне в три ночи, — смеётся она. — Мне тебя жаль. — Я не хочу слышать это имя. Если не хочешь прославиться как «худшая сестра на свете», то заткнись, — фыркает Вай, поднимаясь. Не вчитываясь, стирает все свои сообщения из переписки с Паудер. Мысли о Кейт как что-то порочное, что приходится себя одёргивать каждый раз, но в нетрезвом состоянии, видимо, пока не получается. Вообще, последний год Вай живёт с Кейт в своей голове. Если раньше она слонялась по тухлым барам, то теперь выбирает заведения попрестижнее, тратя на это немалую часть своих доходов. Каждый раз надеется встретить где-то там её, но возвращается домой в компании кого-то другого. Да, она жалкая, но уважающая выбор Кейт. И было бы тупо, если бы Вай не пыталась узнать у Самуэля что-то про неё, но он наотрез отказался. Теперь это просто привычка, но с вполне объяснимой причиной появления, которой Вай не гордится. Кейт — это сплошные «но», захватившие жизнь Вай и связывающие её, как если бы паук сплёл вокруг неё кокон из паутины. — Я надеюсь, эти сиськи уже свалили, — Паудер направляется к выходу из комнаты. — Мэри, — мычит Вай, идя за ней. — Если бы она не сказала, ты бы и не вспомнила. — Факт… Нужно помочь родителям с переездом, а каждое движение отзывается звоном в голове. Вай не стоило так налегать на алкоголь, но… это получается само собой — каждые выходные она вновь и вновь напивается, потому что не находит её. Кейт словно призрак — или её вообще никогда не существовало и это всё плод воображения Вай. Она бы даже согласилась с этим, ведь за целый год не нашла никаких признаков существования Кейт: смотрела везде, где могла, и в соцсетях, и просто по городу (вдруг она окажется на каком-то рекламном постере). Вай больна, шизофрения это или что другое, но она точно больна. Всецело, тяжело, неизлечимо. А лекарство от этой болезни ещё никто не изобрёл. Она бы уже могла десятки раз сойтись с какой-нибудь девушкой и жить, не думая ни о чём, но она этого не делает. Зимой Вай не поехала в горы, потому что не увидела в списках Кейт, хоть и молилась, чтобы её там не оказалось. Противоречила сама себе, не замечая подвоха. А летом она обязана быть в альплагере — без отпуска она просто станет овощем, если уже им не является. Да и Самуэль включил её сам, не спрашивая, знает же, что она не откажется. Так что подготовка идёт полным ходом, стоит только закончить с переездом и Вай готова отдаться природе. С грохотом поставила коробку с надписью «КУХНЯ» на столешницу, пока остальные возятся у грузовика. Мобильник заорал вовсю, отражаясь эхом от пустых стен — Самуэль. На кой хер ему понадобилась Вай в выходной день? На дистанции от неё мало пользы, если дело касается тренировки какого-то новичка. — Тебе скучно? — Вай прижимает телефон к уху, выходя из дома. Паудер на крыльце всучивает ей пару неподписанных пакетов. — Это куда? — в ответ тишина. — Что «куда»? — смеётся Самуэль. — Что надо? Говори быстрее, у меня руки заняты, — тащит пакеты в гостиную. — Ладно… К сожалению, некоторые вещи я не контролирую, если дело касается денег. Такой уж я человек… — замялся он. — Быстрее, — пакеты рухнули на паркет. — Вчера заходила Кейтлин, — на произнесённом им имени сердце Вай пропустило несколько ударов, — она в группе на альплагерь. Надеюсь, это не проблема. Посчитал, что стоит тебя оповестить первой. Кейт — не призрак. Кейт едет в альплагерь. Кейт её обманула, когда сказала, что больше они никогда не увидятся, а Вай ей поверила, успев сойти с ума. — Стой… — она мотнула головой, пытаясь отбросить завладевающие ею мысли, — каких денег? Причём тут деньги? — Кейт предложила оплатить все сопутствующие расходы на организацию проживания, так что я не смог ей отказать. Только не включай ребёнка, Вай. — Оплатить… расходы. Ага, — она нащупала стену спиной, прислоняясь к ней затылком. — Спасибо, конечно, что предупредил. Переподпишу тебя как «продажник». — Я бы всё равно не смог ей отказать. Ты ведь остаёшься? — А я могу отказаться? — Был такой вариант, но ты же умнее, чем кажется, так что… Ладно, встретимся во вторник в клубе, обсудим ещё всё. — Чем кажется? Ты ходишь по кромке льда, — Вай с силой вдавливает палец в экран, отключаясь. Кейт, Кейт, Кейт. Вай не знала, куда себя деть, за что взяться, потому что вокруг было слишком пусто. Заламывала пальцы, громко щёлкая суставами, лопая сотни пузырьков воздуха, скопившегося за год. Её даже бросило в пот — настолько она больна. У этого заболевания есть название и имя ему «Кейт». Простое и незамысловатое. — Призрака увидела? — смеётся Пау, ставя коробку на пол. — Это ты накаркала, — тычет в неё пальцем Вай. — Кейт едет в альплагерь. — Я же говорила, что она тоже без тебя жить не может, — самодовольно усмехнулась Паудер, прислоняясь к стене рядом. — Увидишь её, признаешься в чувствах, а она тоже скажет, что целый год думала о тебе. Вы приедете, сыграете свадьбу и будете жить припеваючи. Хорошо звучит… — Не думаю, что за год она как-то изменилась. — А зачем она снова едет? Не тупи, Вай, она едет из-за тебя. Попросит прощения, скажет, что была глупа… — Лучше бы тебе оказаться правой, — говорит Вай, отшагивая к выходу. — Если она такая скрытная, то почему не нашла меня сама? — А я когда-то была не права? — голос идёт за ней следом. — Верните мне сестру-у! Она сохнет по женщине уже целый го-од! — Обязательно на всю улицу кричать? — цыкает Вай. Родители обернулись, стоя за горой коробок. Сосед на лужайке дома напротив тоже повернул на них голову. И только грузовик решил уехать. — Успокойте свою младшенькую, а то мои методы могут быть негуманны. — Ты слишком добрая, — улыбается отец, беря коробку. — Давайте, надо поднапрячься. Вай хочет спрятаться. Сложить руки над головой и сказать, что она в домике, чтобы её никто не трогал. Ей страшно и она злится одновременно. Перед глазами проносятся воспоминания с прошлого года, которые успели за всё это время так видоизмениться и столько раз поменять эмоциональную окраску, что сейчас они листаются, как кадры на чёрно-белой плёнке. Кадр за кадром. Она и не ненавидит Кейт за то, что та прицепилась к ней, как банный лист, и хочет снова оказаться рядом, хотя бы просто услышать голос или посмотреть в глаза. По телу пробегают мурашки, когда Вай представляет их двоих, как ощущает кожу под пальцами, как целует губы, как Кейт искусно подчиняет её себе. Безумие. Ни одна девушка, что за всё это время смотрела на Вай, не могла даже и сравниться с Кейт, и даже не потому, что они всегда жаждали какого-то продолжения, а просто — они не она. Какими бы они ни были внешне, внутренне, чтобы ни вытворяли ночью — всё не то. Все дни до самого выезда в альплагерь Вай репетировала, что скажет Кейт. Как выскажет ей всё, что думает. В первую встречу исповедается и следующие дни будет очищаться, хотя и не верит в бога, но чувствует, что так всё и будет. Ей не нужен никакой секс, ей бы просто сбросить весь этот груз и вернуть всё на круги своя, где никакой женский образ не преследует везде, где и с кем бы она ни была. Шутила про какой-то бред с Чейзом и Одри в автобусе, пока в него не зашла Кейт. Они смотрели друг на друга настолько долго, что водитель рявкнул на Кейт, застывшую посреди прохода, потому что он не может ехать дальше, пока все не сядут. И та дёрнулась от неожиданности и быстро прошла с сумками мимо сидений, здороваясь со всеми. Чейз толкнул Вай в плечо, хрипло посмеявшись. Сердце Вай начало выпрыгивать из груди, а колено неконтролируемо трястись. Кейт всё та же, может, только выглядит более уставшей, чем Вай её запомнила, но от этого не стала хуже. И она настоящая, не фантазия. — Ты же смотрела подростковые ромкомы? Должна была, — шепчет Чейз, продолжая посмеиваться. — Мне кажется, что этот год будет даже повеселее прошлого, — мурчит Одри на ухо сзади. — Только не оборачивайся, а то от её взгляда в камень превратишься. — Иногда я не верю, что у вас есть дети. Вы сами как дети, — Вай тяжело вздыхает, удерживая себя от того, чтобы обернуться. — У меня нет детей! — возразил Чейз. — Альплагерь — это тот же детский летний лагерь, только потный, — объясняется Одри. — Устаёшь круглыми стуками быть взрослым, а здесь можно дурочку включить. А разбитые сердца — хоть в одном лагере их не было? В моём детстве всегда кто-то да страдал. Иногда этим кто-то была и я. — Мы разговариваем об этом вслух? — морщится Вай. — Да, Одри, притормози, — оборачивается к ней Чейз. — Не видишь, Вай на низком старте, — он толкает трясущееся колено Вай своим. Палящее солнце сморило всех, несмотря на работающую на износ систему кондиционирования. Вай не поддалась сну — сидела и всю дорогу пялилась в спинку сидения перед собой. Пару раз была готова сдаться и обернуться, чтобы посмотреть на Кейт, но не была уверена, что та молчит, потому что спит, как и все остальные. В этом году людей поменьше, шестнадцать человек вместе с Самуэлем. Есть и старички, а есть и новенькие — супружеская пара, которых обычно не жалуют в клубе, потому что они обычно предпочитают работать только вместе и, соответственно, спать тоже вместе, а подобное отвлекает. Вай полностью согласна с этим. Никакого секса. Автобус остановился на шоссе, от которого им топать до нужного места ещё несколько часов. Самое пекло пришлось на дорогу, так что сейчас должно быть не так тяжело. Все выгрузили вещи, Самуэль снова провёл инструктаж, будто они правда маленькие дети, и они выдвинулись в путь. Вай шла замыкающей и видела, как Кейт постепенно замедляет шаг, выбиваясь из толпы. Нет. Нет. И ещё раз нет. Только не сейчас. Вай не готова. Она даже остановилась, чтобы максимально отпустить группу подальше от себя, но Кейт иногда оборачивалась, намеренно сокращая между ними расстояние. В глазах помутнело, сказала бы Вай, что от солнца, но нет. Пыталась успокоить учащённое дыхание, но лёгкие непроизвольно сжимались и разжимались. Кейт оказалась рядом, плечом к плечу. Её запах изменился, если пахнет ею, а не кем-то впереди. — Ты сказала, что больше не поедешь, — Вай сама не знает, почему это сказала. Вырвалось. — Я знаю. Я… — Зачем ты снова здесь? — слова вообще неподконтрольны ей и она это понимает, но остановиться не может. — Я многое хочу тебе рассказать, но не знаю, с чего начать. Стоит, наверное, с самого начала. Только я не хочу, чтобы об этом кто-то знал, кроме тебя. — Какая честь, — цыкает она, поворачиваясь к ней. — Так говори, я не Одри. — «Кирамман Индастриз», — сначала Вай опешила, услышав это словосочетание, и даже не постаралась что-то додумать. Просто представила зеркальную башню, от которой рябит в глазах. — Я там работаю. И… — И я… работаю на этом объекте, — с опаской перебивает она и качает головой. — Ты ведь не хочешь сказать, что ты и есть Кирамман? — внутри Вай всё сжалось. — Нет… в смысле, да, я Кирамман, — кивает Кейт, — это корпорация моей матери, а я просто начальница отдела аналитики. — Да ну нахрен, — стонет Вай, зажмуриваясь. Ей пришлось познакомиться с парой женщин, чей мир крутится вокруг больших денег и высоких должностей, но не такого уровня. Но, получается, она искала там, где надо. — Я вообще не это хотела сказать. Я… я наблюдаю за тобой последние полтора года, — непринуждённо рассказывает она, а Вай готова подавиться сухим воздухом, заодно высушив глаза. — И именно поэтому прошлым летом я оказалась здесь. Самуэль хорошо мне помог тогда… и сейчас тоже. — Это всё прекрасно, — нервно смеётся Вай, — дочка Кирамман со сталкерскими наклонностями — действительно звучит прекрасно, если не… пиздец как жутко… — Возможно, и жутко… я не знаю. Эм… в общем, наш… наше взаимодействие тогда не было случайностью. — Это я уже поняла… — ещё чуть-чуть и брови Вай сойдутся, навсегда оставив её в таком виде. — Хорошо, — она прокашливается и делает вдох, — это объясняет твою анонимность, ладно. И нашу встречу — в это я тоже поверю, хотя всё ещё звучит жутко. Но почему… — Меня сейчас вырвет… — Кейт шагнула в сторону, склоняясь к кустам. — Допустим… — она потерянно огладывается, слушая, как из Кейт всё выходит наружу, ударяясь о листву. Подняла большой палец вверх тем, кто вечно на них оборачивался, но его вряд ли кто-то видел, потому что пара человек начала идти в их сторону. — Всё в порядке! — кричит она, но не совсем уверена в этом. Фигуры остановились. — Ты… — она чуть не коснулась её плеча, но решила придержать за рюкзак, — ты как? Воды? — Да… — сбито отвечает Кейт, протягивая руку. Вай вставляет ей бутылку воды, а та поливает себе на ладони и протирает лицо. Только после этого разгибается, делая глоток. Стояла так, смотря вдаль, будто давая Вай время, чтобы переварить их диалог, потому что сама, видимо, с этим не справляется. — Неужели солнце напекло? — Нет, — она вытирает рукавом губы и продолжает идти вперёд. — Я думаю, что это страх или тревога. Они трудно различимы. — Нехилый у тебя разброс. Так и… чего ты боишься? — украдкой спрашивает Вай, переживая, что получит какой-то холодный, ничего не объясняющий ответ, но раз они говорят откровенно, то попробовать стоило. К тому же тревожно видеть человека, которого начало тошнить не от горной болезни, а посреди поля. — В этом и проблема, Вай. Я… я не могу объяснить. Я просто ощущаю что-то в теле, но причину этого определить в большинстве случаев не могу. Я знаю про страх, про злость и вину… и с недавних пор про… — Стой, стой, стой, — Вай тормозит руками воздух, — как это «не могу»? — Давно мне не приходилось это объяснять… — вздыхает она. — У меня алекситимия. Я не могу назвать словами, что чувствую, и не могу распознавать, что чувствуют другие. Мои эмоции часто ограничиваются какими-то ощущениями в теле, поэтому… — она приставила ладонь ко рту, сдерживая тошноту. Вай могла где-то прочитать похожий термин, когда мучила нейросеть вопросами о том, почему девушка с ней так поступила, но ничего подробного не знает. — Мой эмоциональный диапазон значительно отличается от… нормального. И это не лечится, лишь корректируется терапией, но навсегда невозможно избавиться. Мне ставили и другие диагнозы, но вся трудность в алекситимии. Я не жду, что сейчас ты всё поймёшь и оправдаешь моё поведение в своих глазах, просто… я не знаю, на что я вообще рассчитывала, поехав сюда. Мозг Вай отказал ещё на моменте, когда Кейт оказалась рядом, так что сейчас она не способна на обдумывание и генерацию каких-то серьёзных умозаключений. Молча шла, замечая, что они приближаются к Чейзу и Одри. Вай разочарована тем, что их одиночество нарушили, потому что она определённо нашла бы слова для того, чтобы отреагировать на признание, но попозже. — Отстаёте чё-то, — приговаривает Чейз. — Самуэль попросил вас подтянуть. — Бледная какая-то, — Обри коснулась ладонью щеки Кейт. Вай совсем немного позавидовала ей. — Плохо? — Всё в порядке, — кивает Кейт, отшагивая и случайно толкая плечом Вай. Вокруг них пустошь, тропы как таковой нет, а Кейт выбрала идти рядом вплотную. Одри начала что-то рассказывать про то, как зимой полгруппы скосила высотная гипоксия, хоть они и поднимались достаточно медленно, чтобы успели все адаптироваться. Даже опытных не обошло. Плохая подготовка, другого объяснения у Вай нет. Последний год сама растеряла форму, заливая в себя литры алкоголя, но тщательно это скрывала. А Кейт всё это время постоянно видела её и не могла никак напомнить о себе? Ах да, «больше мы не увидимся». История про невозможность понимать чувства Вай вообще выбила. В это с трудом верится, потому что раньше она не встречала никого подобного. Это… пугает?.. Вай сама попала в эту ловушку, потому что абсолютно не понимает, какое отношение ко всему имеет Кейт: по ней не видно, а в словах одни сухие факты без малейших приукрашиваний. И, чёрт, это всё ещё не объясняет, почему она снова здесь. Не понимает, что Вай может быть как-то грустно? Обидно? Не побоится этого слова — больно? Ладно, Вай склонна преувеличивать свои страдания, ей не настолько плохо, просто… Кейт свела её с ума и оставила, не предоставив выбора. Она правда пробовала выкинуть её из головы, но безуспешно. Кейт стошнило ещё один раз, Одри скакала вокруг неё, предлагая всевозможные таблетки, а у Кейт их оказалось с собой больше, чем Вай когда-либо у кого-то видела в группе. Вай держалась от них в стороне, потому что не знала, как себя вести. Что надо делать и говорить, зная о том, что Кейт воспринимает всё иначе? Если это не банальная отговорка для прикрытия своей осознанной чёрствости… что вряд ли. Она не выглядит так, будто хочет обмануть или нарочно причинить боль. Вай, кажется, впервые видит на лице Кейт не маску, а реальное положение — она просто по-другому не умеет, а это полное отсутствие эмоций — не её выбор, хоть это и трудно осознать. Смотрит на Кейт, как на пришельца, пока Одри и Чейз пытаются её отвлечь пустой болтовнёй. Они вышли на лесную поляну — ту же, что и в прошлом году, принявшись обустраивать лагерь на ближайшие десять дней. Солнце уже скрылось за деревьями, пуская закатные лучи сквозь растительность. Палатка Кейт стоит практически на том же месте, и Вай решила расположиться ближе, не так навязчиво, конечно, чтобы тревожить её одиночество, но всё равно ближе, чем все остальные, — какой от этого прок, сама не знает. Планирует поговорить с ней после позднего ужина, на который та по итогу не вышла. Почему-то Вай посчитала своим долгом отнести ей еду в палатку, насильно вырвав посуду из рук Самуэля: — Дай! — задерживает его за руку, другой вцепившись в тарелку. — Я отнесу. — Она тебе всё рассказала? — шёпотом спрашивает он, отпуская посуду. — С тобой я ещё поговорю, — Вай звучала угрожающе, но со стороны должна была выглядеть смешно, потому что, чтобы посмотреть в глаза Самуэлю, нужно задрать голову. Вай тихо подошла к палатке. У самого входа палка под кроссовком предательски щёлкнула, выдав её. — Кейт? Я… я принесла тебе ужин. Наверное, стоит всё же что-нибудь поесть, — если бы кто-то видел её выражение лица, то подумал бы, что её заставили это сказать или она сомневается в каждом своём слове. — Тут бобы… овощи и… — Заходи, — молния начала разъезжаться в стороны, показывая Кейт. Она кивнула на обувь, предлагая разуться. Вай оглянулась. Подозрительно оглянулась. И, сбросив кроссовки, забралась внутрь. Села с занятыми руками напротив, как будто первый раз в этой палатке и впервые видит Кейт. — Что с тобой? — выгибает бровь она. — Ужин, да, — ставит тарелку на одеяло, следом пряча руки в карманы. — Со мной всё нормально, а что… что с тобой? — Мне уже лучше, — кивает Кейт, принимаясь за трапезу. Вай заставляла себя не сверлить ту взглядом и до последнего не понимала своего нахождения здесь в этот момент. — Я не сказала то, что хотела сказать, — говорит она, опуская тарелку обратно. Съела всего пару ложек. — А тебе нормально? Тебя снова не будет тошнить? — Нет. Мне нужно узнать у более опытного человека, правильно ли я думаю, — пристально смотрит в глаза Вай, её грудь под майкой часто вздымается. И Вай сама нервно сглотнула, пытаясь понять, какие слова за этим последуют. В голове перекати-поле. — Дай мне руку, — Кейт протягивает ладонь. Вай неуверенно складывает пальцы, которые та тут же подносит к своей груди, кладя на область сердца — то неистово бьётся, словно Кейт пробежала стометровку, финишировала первой и пошла на очередной старт. Этот бешеный ритм через кожу передался и ей самой. — Чувствуешь? — Да, — снова сглатывает она. — Перед восхождениями все обязаны проходить медицинский осмотр. С патологиями, тем более сердца, запрещено подниматься. — Я знаю. Я здорова в этом плане, — она отпустила её руку. — Оно бьётся так каждый раз, когда я просто вижу тебя, — задумчиво произносит она, нахмурив брови, — а когда я оказываюсь рядом с тобой, то… я не знаю, как это назвать. Мне становится… дурно, понимаешь? Что-то внутри переворачивается. У тебя было то же самое в прошлом году? Я ничего не понимаю, Вай, — в голосе даже прозвучало какое-то отчаяние. — Я… эм, — Вай чувствует себя настолько неловко, что готова выбежать из палатки сверкая пятками. Мало того, что она просто рядом с Кейт, но так та ещё и просит сказать, что её учащённое сердцебиение в данном контексте уж очень больно смахивает на… — Я не специалист, но если опираться на все факты, то это… влюблённость? — в этом слове было очень много сомнения. Если бы сомнение стало осязаемым, то оно бы припечатало Вай к дну палатки. — Со мной такое впервые. Это так… странно, — она отвела взгляд в угол, потом снова вцепилась в глаза Вай. — У тебя такое было? — Да, Кейт, — вздыхает Вай, — кажется, у меня такое было… и есть. — Есть? Я… я думала, что обидела тебя тогда и ты теперь ненавидишь меня, как и все остальные. — В этом есть доля правды, — поджимает губы она, отводя взгляд. — Я привыкла к этому, в этом нет ничего особенного, — пожимает она плечами. — Когда люди узнавали меня лучше и понимали, что моё к ним отношение такое… безразличное не потому, что я набиваю себе цену, а потому что я по-другому не могу, то отворачивались от меня, не пытаясь понять. Мне проще даются поверхностные отношения, где от меня ничего не ждут, поэтому в прошлом году я так поступила. А сейчас я здесь, потому что не знаю, что делать с… этим, — она приставила пальцы к груди. — И обычно люди никогда не вынуждали меня о них как-то заботиться, но с тобой мне хочется делать что-то подобное, хоть я и не совсем понимаю смысл этого слова. Для меня это просто набор действий, которые призваны уберечь человека от негативных последствий. — Я правильно понимаю, — смеётся Вай, поднимая на неё глаза, не веря в происходящее, — ты сейчас признаёшься мне, что влюблена? — Не знаю, — потерянно отвечает она. — Наверное. Я имею представление об отношениях, но с трудом могу их переложить на свою жизнь. Зачем я вообще тебе это рассказываю? — Кейт берёт в руки тарелку. — Я даже не знаю, чего жду. — Не буду скрывать, что весь этот год думала о тебе и пыталась найти… — Вай рисует пальцем какой-то узор на одеяле. — Я не совсем понимаю, как работает эта твоя алекситимия, поэтому не понимаю, как с тобой общаться. — Ну… обидеть меня сложно, — кивает Кейт, погружая в себя ложку с ужином. — Я ведь даже ничего о тебе не знаю, кроме того, что ты рассказала… Всё слишком запутано, — Вай закрыла лицо ладонями. — Как ни странно, но я тебя понимаю, это можно назвать «запутано». — Я бы… я бы действительно хотела узнать тебя лучше, если ты можешь себе это позволить, учитывая твой прошлый опыт, — говорит она в руки, приспуская их, чтобы посмотреть на Кейт. — И если ты расскажешь мне про алекситимию, то я попробую как-то сориентироваться. Для меня наличие каких-то диагнозов не проблема. — Ты правда к такому готова? Я не самый интересный человек, если сравнивать с нормальными людьми и тем, что им свойственно. Со мной не весело, как мне однажды сказали. — Почему ты всегда отделяешь себя от нормальных людей? — нахмурилась Вай, сев поудобнее. — Потому что я — не норма. Моё поведение отталкивает и не соотносится с общепринятым. — Отталкивает? — усмехается Вай. — Тогда что я здесь делаю? — Я не знаю, почему ты всё ещё здесь, — лицо Кейт в этот момент выглядит по-детски глупым, на уголке рта прилипла ещё какая-то зелень. — Более неловкого общения с девушками у меня никогда не было… У тебя тут… — она тянется к её губам пальцем, — салат. Я уберу? — смахивает его, не дожидаясь ответа, резко отдёргивая руку. — Это хорошо или плохо? — Кейт потирает место, которого Вай только что коснулась. — Это забавно… то есть хорошо, да, — шумно вдыхает Вай, улыбаясь. — Знаешь, я планировала высказать тебе всё, что я о тебе думаю, но теперь я… так не думаю, да-а… В плане… теперь я немного понимаю причину твоего поведения, так что считай, что в моих глазах ты оправдалась. Да и ты не была в чём-то виновата, это ведь я первая… влюбилась, если мы опираемся на это понятие, — качает головой. Теперь она чувствует себя глупо и виновато за то, что считала, что Кейт её использовала и обошлась достаточно бесчеловечно, но больше всего хочет провалиться под землю. — Я понимаю, что поступила некрасиво, так что заслужила плохое отношение. — А если я скажу, что ты не заслуживаешь плохого отношения? — То есть ты бы сейчас не сказала, что я бесчувственная тварь? — Притворимся, что я не слышала последнее слово… Почему бесчувственная-то? У тебя есть чувства, — пожимает плечами Вай, опираясь на руки сзади. — Если ты их не понимаешь, то это не значит, что их нет. — Логично, — задумчиво произносит Кейт, оставляя тарелку в сторону. — Ты первый человек, который так говорит… после моего психотерапевта, конечно. — А что он ещё говорит? — Я не помню, когда последний раз была на приёме… Я понимаю, что это необходимо, но я не вижу в этом смысла. Просто прихожу, чтобы обновить рецепт, и все. Без таблеток я была бы вообще невыносима, даже самой собой. Я и сейчас не считаю, что имею какое-то право на существование, потому что пользы от меня примерно никакой… — её пальцы снова легли на то место на уголке губ. — Что… что сейчас ты чувствуешь? В смысле, я не прошу тебя назвать что-то конкретное, просто… — Мне хочется заплакать, — губы дрогнули. — Почему ты не заплачешь? — Я не знаю… Родители рассказывали, что в детстве я постоянно плакала, поэтому они водили меня по разным врачам. И как-то так вышло, что теперь я не могу плакать. Я не помню своего детства, но думаю, что своим плачем раздражала родителей. А теперь я не хочу раздражать кого-то ещё. Лучше я буду молчать и отталкивать, чем плакать, чтобы привлечь к себе какое-то внимание, которое я не смогу оценить в полной мере. Ещё и этот вопрос: «Почему ты плачешь?» — Кейт произнесла его, будто парадировала чей-то голос. — Я не знаю, — следом голос задрожал, а по щеке блеснула крохотная слезинка, которую она поймала пальцем и недоумевающе осмотрела. И Вай не хотелось что-то говорить. Она просто взяла Кейт за руку, придвинулась ближе и со взглядом «можно?» обняла, сложив голову на плечо. Тело Кейт было напряжено какое-то время, а её сердцебиение превышало все допустимые значения, но потом… она обмякла, прижавшись так же к плечу и сжимая руками ветровку на спине Вай. Это не та Кейт, которую Вай помнит. И эта её версия ей нравится даже больше. Версия, в которой Кейт непосредственна, по-детски наивна. Тяжело представить, насколько трудно ей жить так, постоянно сталкиваясь с непринятием со стороны окружающих и даже собственной семьи. В Вай сейчас куча противоречивых чувств и они направлены в большей степени не на Кейт, а на мир и его жестокость. А к Кейт… теперь ей хочется её спрятать ото всех. Накрыть собой и помогать отбиваться от всех тех, кто что-то имеет против неё, кому она как-то не угодила или была не так воспринята. — Ты останешься со мной или уйдёшь, как все остальные? — спросила она, утыкаясь лбом в плечо. — Если бы хотела уйти, я бы ушла, — Вай ни на секунду не хотела отпускать Кейт из объятий, но та отстранилась, посмотрев в глаза и положив руки на шею, поглаживая тёплыми пальцами. — Пусть ты и воспринимаешь всё иначе, но, кажется, чувствуешь даже больше, чем все — и в этом твоя особенность, совсем не недостаток. — Ты правда так думаешь? — Да, я так думаю, — руки зависли на её талии, едва касаясь, а взгляд бегал от покрасневших глаз Кейт к её влажным губам. — Ты хочешь меня поцеловать? — Я… — Вай растерялась, подавшись назад. — Я скажу «да» и это будет правда, но я не зн… — Кейт притянула её лицо к себе, прижимаясь к губам. «Но я не знаю, будет ли это уместно», — закончилась фраза в голове. Это тот самый поцелуй, которым Вай грезила последний год, который искала в каждой встречной и проигрывала в голове множество раз. Но теперь он нечто большее и его потерять будет ещё больнее, потому что Кейт ей доверилась. Рассказала то, что не рассказывает никому, и Вай не может оттолкнуть её. Да ей и не хочется. Она искала её не для того, чтобы послать, а чтобы заявить о себе, мол, «хэй, я вообще-то тут и не могу тебя забыть», с надеждой, что у Кейт что-то перемкнёт и она изменит своё «ничего личного». И она изменила. Теперь это личное Вай готова носить в своей голове и своём сердце, если ничто и никто им не помешает. Если это вообще происходит по-настоящему. — Если хочешь попробовать, то мы попробуем, — говорит Вай, отстраняясь и держа в руках лицо Кейт. — Ты оцениваешь все риски? Я не могу ничего прогнозировать в этой сфере своей жизни. И я не хочу, чтобы ты уходила. — Я тоже не могу знать, что будет дальше, но и жить по-прежнему уже не смогу. — А как было «по-прежнему»? Расскажи мне, — она поджала колени и обхватила их руками, вынуждая Вай сесть так же напротив. Вай рассказала. Рассказала про детство, про то, как родилась Паудер и Вай жутко ревновала, как сама не понимала своих чувств, когда впервые начала залипать на интересных девочек в школе, как ей тяжело давалось взросление. Говорила ли она это, чтобы выразить свою поддержку, или ей просто хотелось рассказать именно это — она не знает. Рассказывала всё подряд, отвечая на простые и кому-то бы показалось, что глупые вопросы Кейт, но они были понятны Вай и совсем не лишние. Говорили они так долго, что пришлось включить светильник, потому что стало слишком темно. Вай видела, как веки Кейт стали чаще опускаться. Видимо, её жизнь не такая весёлая, что рассказами о ней можно усыпить человека, так что она приняла волевое решение закончить на сегодня. Она ведь не думала, что за один вечер можно сделать то, на что обычно уходит несколько недель, а у кого-то и месяцев? — Я вижу, что ты сейчас уснёшь, так что я пойду тоже спать, — Вай потянулась за посудой, оставшейся с ужина. — Да я бы и всю ночь так просидела, — пожала плечами Кейт, передавая тарелку. — Такое мы не одобряем, — качает она головой, потянув за замок палатки. — Спокойной ночи, кексик, — неловко улыбнулась Вай, потому что не придумала лучшего прощания. Когда впервые придумала это прозвище для Кейт, ей оно показалось забавным, так что решила вклинить его сюда. Всё теперь ощущается каким-то странным. — Спокойной ночи. Спасибо, что… что зашла, — Кейт, кажется, так же неловко улыбнулась, хоть и видно, что натянула губы специально. — До завтра? — До завтра, — кивнула Вай, обуваясь и оказываясь практически в кромешной тьме, только угольки в костре слабо светились. Замок сзади звякнул. «Что, чёрт возьми, это было?» — с этим вопросом она закинула тарелку в таз с водой, с ним же заползла в свою прохладную палатку и с ним же легла, уставившись в чёрный потолок. Спать ей не хотелось, во всяком случае одной. Боролась с желанием вернуться к Кейт, чуть ли не стоная в голос — настолько она теперь не хочет от неё отдаляться, хоть и понимает, что той всё равно. Она подорвалась, потянула замок, выталкивая ноги из палатки и во что-то упираясь. Или в кого-то. Нащупала в углу фонарик, озаряя свои ноги и серые носочки Кейт. Она присела на корточки перед ней, прищурив глаза. Вай рефлекторно отвернула фонарик, уставившись на неё. — Можно? — шепчет Кейт. Вай тут же отползает назад, давая ей возможность зайти. Закрывает вход и ложится рядом, глуша свет. Ничего не изменилось с того момента, когда Вай так же пластом лежала тут минуту назад, но беспокойство внутри куда-то испарилось. — Я не хочу спать одна, — Кейт свернулась комочком рядом, схватившись за руку. Вай мысленно усмехнулась, обняв ту в ответ и сжав рукой ладонь. Она тоже не хочет спать одна и не хотела весь этот год. Следующие несколько дней они просыпались и засыпали вместе, не обращая внимания ни на кого. В свободное время скрывались в чаще леса у того озерца, которое в этом году заметно обмельчало, и часами разговаривали. Кейт всё ещё будто не совсем доверяла, говоря значительно меньше, либо же она не понимала, что рассказать, что выбрать для себя значимым, а что можно опустить. Тему родителей и ближайшего окружения она всегда избегала, больше упоминая детали жизни, где алекситимия ей сильно мешала — те же похороны, когда все вокруг плакали, а она нет, и после все в неё тыкали пальцами и называли странной. В такие моменты Вай держала её за руку, говоря о грусти и что Кейт не заслужила такого отношения. И это была правда, к которой Кейт не знала как относиться, отмахиваясь и прикрываясь тем, что она ко всему привыкла. Но она вовсе не привыкла, просто убеждает себя в этом, чтобы не погрязнуть в мыслях, которые должны быть страшны ей самой. Усомниться в надобности собственного существования — это ещё нужно постараться. Кейт была собой только рядом с Вай. С остальными же она продолжала общаться отстранённо и отвечать вопросом на вопрос. Вай выпала из жизни группы, постоянно думая о Кейт и о том, как быть рядом с ней. Одри и Чейз пытались шутить над ними, но не получали никакой реакции. Даже оказываясь с ними в парах, в большинстве своём довольствовались краткими ответами и молчанием. Конечно, никому это не нравилось, но Вай поговорила с Самуэлем и тот сказал, что переживать не стоит, он сам согласился на сумму, предложенную Кейт, поэтому просто не мог возникать. Так, вякал что-то для вида и всё. В прошлом году Кейт понадобилось десять дней, чтобы перевернуть жизнь Вай, а в этом достаточно одного разговора — честного и искреннего.