Вечное обещание

Цзян Чэн стоял в темноте улицы и рассматривал вещицы в руках. Ему пришлось встать на меч и проделать немалый путь, чтобы купить их. Впервые эта мысль посетила его на том берегу, когда Лань Сичэнь сказал, что ему нужно определиться. И к неожиданности, да и к некому облегчению, он сделал свой выбор в тот же вечер. И когда Лань Сичэнь лежал на его руках без сознания, Цзян Чэн только уверился в своей правильности. Он поднимался по ступенькам к комнате Лань Сичэня. И несмотря на всю решительность, каждый последующий шаг был труднее предыдущего. Подрагивающей рукой Цзян Чэн потянулся к ручке, второй крепко сжимал подарок. Он не знал, очнулся ли Лань Сичэнь, но на всякий случай постучал. А затем открыл. — Лань Хуань, я… Цзян Чэн смотрел строго в пол, пряча смущение, поэтому сразу заметил, но будто бы не смог опознать, что видел. Мозг отказался признавать очевидное, складывать в единую картину. Кровь. По полу разводами тянулись длинные полосы крови. Они были везде. Он уже видел это. Тогда в пещере Цзян Чэн точно так же разглядывал кровавые пятна, оставленные Лань Ванцзы после жертвенного ритуала. А теперь эта кровь… На стенах, мебели, даже потолке — алые брызги. Цзян Чэн не мог собрать мысли. Дрожь ужаса сотрясла тело, когда он сделал шаг, чтобы лучше разглядеть убранство. Одновременно с желанием увидеть, Цзян Чэн не хотел смотреть. Эти два желания боролись друг с другом, пока он приближался к кровати. «Только бы не он. Прошу, пусть это будет не Лань Хуань. Пусть это будет кто угодно, только не он!» Собрав остатки воли в кулак, Цзян Чэн рванул ширму резким, почти грубым движением. Никого. Цзян Чэн шумно выдохнул. Он не знал, радоваться или нет, но не успел ничего предпринять, как услышал хриплое: — Г-госпо…дин… Сань…ду Шэн…шоу, я пы…тался…его…остано…вить. На полу возле окна лежал Кай Мин и рвано дышал. Его грудная клетка окрасилась в красный от сквозного удара мечом. Вокруг уже собралась лужа крови. Взгляд мутный и потерянный, но все равно устремленный на Цзян Чэна. Сделав шаг ближе, Цзян Чэн все же замер. Его разрывал изнутри страх, злость и желание как можно быстрей узнать, что произошло и куда делся Лань Сичэнь, но все же он понимал, что нужно собраться и оценить все риски. — Что ты здесь делаешь? — Я… услышал…шум. — Кай Мину тяжело давались слова. По его щекам потекли слезы. — Хотел… помочь… но Лань Сичэнь… словно обезумел… напал… — На тебя напал Лань Сичэнь?! И как же ты выжил? Цзян Чэн слышал собственное сердце в ушах. — Он…был не…в себе…Но…сопротивлялся… — Куда он делся?! — Сбе…жал. Цзян Чэн грязно выругался. Затем опустился на одно колено и нажал несколько акупунктурных точек на теле Кай Мина, останавливая кровь. — Я позову помощь. Цзян Чэн поднялся. В глазах потемнело. Шагнув за порог, он поднял ладонь, в которой сжимал подарок. Пальцы одеревенело отлипали, открывая до боли вжатую в плоть ношу. Цзян Чэн смотрел на две парные заколки. Мастер постарался на славу. Незамысловатый узор складывался в простой, но очень изящный рисунок, и чем больше ты смотрел, тем больше мог разглядеть. Острый кончик напоминал перо. Драгоценные камни переливались в орнаменте, который, если приложить заколки друг к другу, складывался в единый рисунок. Когда ему продали их в городе Жань Шоу, продавец улыбнулся и пожелал его избраннице долгих лет. — Пусть ваша супруга живет долго и счастлива с таким красивым и щедрым мужчиной, как вы! — Не супруга, — машинально ответил Цзян Чэн, глядя на только что приобретенный подарок. Но торговец не растерялся. — Невеста? — Будущий. Улыбка продавца на миг стала изумленной, но быстро натянул прежнюю. — Тогда еще лучше! Здоровья вашему жениху! Цзян Чэн прикрыл глаза, убрал заколки во внутренний карман, а затем прошептал: — Я найду тебя, Лань Хуань. И только посмей не дождаться!

***

Ночь подступала. Сердце учащенно стучало под ухом Вэй Усяня. Его ладонь поглаживала светлую кожу, кончиками пальцев очерчивая мышцы груди и пресса. Каждый раз, когда он подходил к опасной черте, живот Лань Ванцзы напрягался, а рука, лежавшая на плече Вэй Усяня, притягивала его ближе. — Ты, как всегда, ненасытен, Лань Чжань. Но не нужно ли тебе отдохнуть? — Под эти заботливые слова ладонь Вэй Усяня скользнула ниже, едва-едва не задевая плоть. — Пару минут, — донеслось сверху, отчего глухая вибрация пощекотала Вэй Усяня. — Пару минут?! Всего пару минут? Неужели тебе не жаль меня, Лань Чжань? Немного подумав, Лань Ванцзы ответил: — Нет. Вэй Усянь рассмеялся. В нем поселилось такое счастье, что хотелось кричать во все горло, слагать стихи и одолеть какого-нибудь могучего монстра. Поэтому Вэй Усянь отстранился и забрался на Лань Ванцзы сверху. Широкие плечи, проступающие мускулы, крепкий пресс и распущенные черные волосы, взгляд из-под ресниц дразнил и призывал к действию — Лань Ванцзы не мог налюбоваться картиной перед собой. — Скажи же, Лань Чжань, когда ты перестал видеть во мне чудовище? Лань Ванцзы выгнул бровь, и Вэй Усянь увидел в этом насмешку. Закатив глаза, он исправился, при этом наклоняясь чуть ниже: — Хорошо-хорошо, когда ты перестал видеть во мне насланный Мэнчэнем образ? Взгляд Ванцзы отдал искрой смеха. — Когда решил отправиться с тобой, уже понял, что многое насланное. Чем больше времени проходило, тем тусклее становились ложные воспоминания. Вэй Усянь склонился еще ниже, отчего его волосы упали ширмой, пряча их от мира. — Значит, когда ты пришел заколоть меня в источнике, на деле решил полюбоваться красивым телом своего муженька? Лицо Лань Ванцзы осталось бесстрастным, но кончики ушей при этом покраснели. Вэй Усянь коварно улыбнулся. — О, Лань Чжань, ты уже тогда заглядывался на меня, да? Уже тогда мечтал овладеть мной? — Вэй Ин! — Лань Ванцзы отвел взгляд, отчего естество Вэй Усяня налилось кровью. — Прямо там, Лань Чжань? Прямо в источнике, верно? — Он поелозил на нем, чувствуя, что Ванцзы уже готов. — Чтобы все слышали, как сильно мне нравится, когда ты во мне? Стоило ему договорить, как Лань Ванцзы с рыком перевернул Вэй Усяня, вновь вжимая в кровать, и укусил в шею. Когда их тела соприкоснулись, дверь резко открылась. — Вэй Усянь, Лань Ванцзы, неме… ТВОЮ МАТЬ! Цзян Чэн ворвался в их комнату, будучи готовым увидеть что-нибудь непристойное, но в тот момент его мало волновало, что именно. Однако, увидев, Цзян Чэн едва не упал на месте замертво. Он резко развернулся, но остался стоять на месте. Вэй Усянь едва сдерживал смех, в то время как Лань Ванцзы резко встал, перекрывая вид на Вэй Усяня, и подал ему одежду. Сам же он быстро накидывал одеяние. — Для чего ты пришел? — спокойно осведомился он. Цзян Чэн не выдержал и, наплевав на все, обернулся. Вэй Усяню не понравился этот суровый взгляд с оттеками безумия. Он уже видел его… Слишком хорошо помнился день, когда Пристань Лотоса пала, как они лежали тогда на сырой земле, а на них крупными каплями падал дождь, смывая слезы. — Цзян Чэн? — тихо спросил он. — Лань Сичэня нет! Цзян Чэн коротко, но все же детально рассказал, что увидел в комнате. К концу рассказа, когда Вэй Усянь и Лань Ванцзы закончили одеваться, к ним присоединились юноши Лань и Цзинь Лин, которые должны были помочь Кай Мину. Они услышали, что произошло от него, и закончив, сразу же бросились к наставникам. — Зачем им понадобился Лань Сичэнь? — пробормотал вслух Вэй Усянь. — Какая разница?! — Цзян Чэн не мог сдержать гнева и нетерпения. А еще клокочущего в душе страха. — Мы должны найти его как можно быстрей! — Куда же нам идти? — задал вопрос Лань Цзинъи. — Мы ведь совсем не знаем, куда ушел Цзэу Цзюнь! Цзян Чэн закрыл глаза, ощущая биение сердца прямо в висках. Хотелось кричать, ругаться, достать Цзыдянь и поразить им всех одновременно, хотелось голыми руками разломить эту комнату! Он кипел, как лава в вулкане, готовая вот-вот прорваться на поверхность. — Возможно… возможно, я знаю, куда… он пошел. Цзян Чэн распахнул веки. В дверном проеме, смотря в пол — но все же его глаза то и дело соскальзывали в сторону всклоченных простыней — стоял Кай Мин. Он был бледен, держался за раны, которые едва-едва успели затянуться благодаря помощи. Но все же был здесь, выражая готовность помочь. — Он говорил… — слова давались ему тяжело, и Кай Мину приходилось прерываться на вдохи, — что-то о горе… и место… кажется, я знаю… где… оно… — Зачем тебе это? — отбрасывая вежливость, спросил Цзян Чэн. — Я не смог… остановить его… подвел… — Кай Мин бросил короткий взгляд на Вэй Усяня, — вас… Я, — он набрал полную грудь воздуха и посмотрел в глаза Цзян Чэна, — хочу помочь.

***

Внутри грота пахло влажной зеленью, мокрой землей и спертой сыростью. Тусклый свет, исходящий обрывистыми лучами откуда-то сверху, дал разглядеть оковы, крепленные в каменную стену, а также небольшой сосуд, куда ручейком стекала кровь. Лань Сичэнь с трудом разлепил веки. Смутные воспоминания о произошедшем пробивались сквозь туманную пелену, не желая поддаваться и дать ему упорядочить все в одно целое. Однако Лань Сичэнь был умен. Как только он почувствовал влияние на сознание, то стал прокручивать в голове обрывки мелодии, что пусть и позабылась, все же осталась где-то в подсознании. Отгородиться полностью не вышло, однако он смог попросить Цзян Чэна использовать на нем Цзыдянь. Тогда он думал, что все кончено, но некоторое время назад — точное он сосчитать не мог — его бессознательное тело ощутило сначала жар, а затем тонкую иглу, вшитую где-то в подкорке, и нить, что уже натянулась и заставила действовать против собственной воли. Теперь же Лань Сичэнь наблюдал, как его кровь становится жертвоприношением. Ему не составило труда понять, что его призвал и похитил Мэнчэнь и что сделано это было, чтобы Лань Сичэнь стал приманкой. Но почему именно он? Сквозь плывучие мысли пробился звук, заставивший Лань Сичэня собрать разрозненный разум. Он прищурился, пытаясь разглядеть силуэт, но уже через мгновение он и так понял, кто перед ним. — Здравствуй, Фан Мэнчэнь. Несмотря на то что Лань Сичэнь стоял на коленях и был скован, он все ровно изобразил подобие поклона, как принято между главами ордена. — И я приветствую тебя, Лань Сичэнь. Мэнчэнь вышел вперед, с любопытством наблюдая за журчащей кровью, сочащейся из порезов на руках Лань Сичэня. Магия Лиугуан Чжэньхуань Чжу не нуждалась в дополнительных ухищрениях, она сама, вытягивая кровь из жертвы. — Могу я узнать, почему здесь именно я? — Конечно, дорогой друг! Мэнчэнь замер напротив него. Одеяния темно-бордового цвета отдавали новизной и богатством. Пояс расшит золотом, на плечах узоры ветвистых деревьев. В волосах заколка, украшенная камнями. Мэнчэнь постарался на славу, собираясь к собственному празднику. — К сожалению, если сначала я хотел избавиться лишь от Вэй Усяня и Лань Ванцзы, то теперь и ты пополнил список тех, кому предстоит умереть. Тело Лань Сичэня слабело, но он все равно попытался изменить поток ци, направляя его к сердцу, чтобы скопить сил. И чтобы Мэнчэнь не заметил изменений, нужно было развязать ему язык. К счастью, тот и сам отлично справлялся. — Видишь ли, глава ордена Гусу Лань, — их разделяли ступени, которые Мэнчэнь преодолевал, сокращая меж ними расстояние, — я всегда считал тебя справедливым человеком! Считал, что ты, тот, кто наказал плетьми собственного брата, всегда будешь смотреть на мир трезво! Но и ты ослеп! Ты наплевал на все! На преступления Старейшины Илин! Своего брата! Ты спустил с рук столько преступлений, при этом твой мерзкий клан все еще продолжает считать себя праведным! Хотя именно вы, — Мэнчэнь застыл напротив лица Лань Сичэня, его глаза пылали праведным гневом, — являетесь самыми настоящими злодеями. Грязью! Убожеством! Считаете себя лучше других, чище! Скрываетесь за тысячами правил, при этом имея очерненные души. Фан Мэнчэнь потянулся к груди Лань Сичэня, который обреченно закрыл глаза — его план раскрыт — и нажал на нужные точки, запечатав силы. А затем, достав два черный кинжала, что ему одолжил друг, воткнул их в обе ноги. Лань Сичэнь втянул воздух, глаза широко раскрылись. — Я не злодей, — прошептал Мэнчэнь, глядя человеку напротив прямо в глаза, — и не стратег. Я не лучший воин, не лучший заклинатель и не умник. Но все же я смог водить вас за нос все это время, смог вас одурачить. Вы же, словно слепцы, плутали по моим следам, бродя по одной большой ловушке. Вы привыкли искать сложный замысел, ухищрения. А я, — Мэнчэнь выпрямился, — всего лишь хочу вас убить. Вот и все. Он развернулся, направился к сосуду и вынул оттуда огромную жемчужину, что мигом обратилась тысячью мелкими. Гора задрожала. — Мне никогда не вернуть родителей, дорогой Лань Сичэнь, но зато я смогу убрать вас — тех, кто вечно рушит этот мир, спасая друг друга, но при этом уничтожая других. Мэнчэнь развернулся и оставил Лань Сичэня в дрожащем гроте. На его губах играла улыбка. Скоро все кончится. В это же время Кай Мин, указав направление, держась за раненый бок, вел их к горе Сань Шань, над которой сгущались темные тучи. Вэй Усянь шел рядом с Лань Ванцзы и был уверен, что сегодня все кончится. Каждый его шаг был пропитан скрытым гневом и отдавал вглубь земли темными вибрациями. Он бросил взгляд на своего супруга, точно зная, за что будет сражаться. Сегодня. Сегодня всему придет конец.