Вечное обещание

Белый луч ослепил взор, не давая понять, что именно происходило. Цзян Чэн неосознанно отступил. Сердце стучало в ушах. Прищурясь, он выискивал Лань Сичэня. Чжулун повел головой, и вместе с Мэнчэнем устремил взгляд на противника. Над руинами горы парил гигантский дракон, сотканный из лунного света. Тело было длинным и тонким, но не лишенным мощи; серебристые чешуи переливались холодным сиянием, а по краям мерцала кайма из льда. На лбу дракона искрила сложная печать красного цвета, золотистые глаза пристально смотрели на Чжулуна. Пасть раскрылась, оскалив зубы. Вновь раздались звуки сяо. Выбравшись из разбитых камней, едва стоя на ногах, вышел Лань Сичэнь в перепачканных одеждах. Кровавые пальцы перебирали ноты, бледные губы вдували воздух, извлекая мелодию. Дракон откликнулся и повернул голову. Чжулун, зарычав, выплеснул реку огня. Но дракон уклонился, плавно уводя телом в сторону. А затем ответил ледяным потоком, направленным точно в шею противника. Лань Сичэнь пробирался все ближе, мелодия становилась отрывистей. Две силы — огонь и лед — столкнулись в смертельном противостоянии. Мэнчэнь, осознав, что попал в западню, решился на отчаянный шаг. Он закричал и сжал Чжу, отчего Змей резко ушел вниз, рухнув на землю, а потом повернулся к Вэй Усяню, который все еще стоял на коленях и не мог пошевелиться. И когда Чжулун взревел и направился к нему, Вэй Усянь замер, продолжая смотреть. Совсем рядом раздался рев, и кожу обдало ледяным дыханием. Чжулун раскрыл пасть, изрыгая огонь, но напоролся на ослепительно белый свет. Щит чистой ци преградил огню путь. Но Вэй Усянь всего этого не видел; он смотрел лишь на фигуру, что сменила образ дракона на такой привычный. Такой… любимый. Лань Ванцзы с яркой печатью на лбу смотрел прямо в пасть змея. А затем, обернувшись к Вэй Усяню, с теплой улыбкой произнес: — Вэй Ин. Одной рукой удерживая барьер, он подал ладонь Вэй Усяню. Тот, заколебавшись лишь на мгновение, осторожно вложил в нее пальцы, как его резко подняли и притянули к себе. Нетерпеливо и жадно его ртом завладели, прикусывая больные места. Вэй Усянь вскрикнул от боли, и Лань Ванцзы воспользовался моментом. Он коснулся кончиком языка его губ, и в Вэй Усяня хлынул поток духовной энергии. Ноги перестали держать его, но сильная рука Лань Ванцзы не дала упасть. Притягивая ближе, он вливал в Вэй Усяня ци, не жалея сил. Соленые дорожки слез смешались с металлическим привкусом крови, когда Вэй Усянь стал осторожно отвечать. И дело было далеко не в желании исцелиться. Отчаяние, охватившее его, начало отступать. Безнадежность растворялась в нежности, сердце наполнялось любовью. Вэй Усянь дрожал, когда каждая рана вспыхивала, а сломанная кость срасталась. Ему хотелось закричать, но Лань Ванцзы не отпускал, желая отдать и взять как можно больше. Весь кошмар остался позади, словно мираж. Были только они и любовь. И лишь когда Вэй Усяню показалось, что он вот-вот вспыхнет, Лань Ванцзы отстранился. — Ты вспомнил, — тихо сказал Вэй Усянь. Вместо ответа Лань Ванцзы нежно провел большим пальцем по здоровой щеке Вэй Усяня, вытирая слезу. — Да как вы смеете?! — раздался крик сверху. Чжулун вторил своим ревом, могучим телом продолжая уничтожать все вокруг. — Я вернусь к тебе, — произнес Лань Ванцзы. Послышался громкий звук сяо. Тело Ванцзы пронзил свет, и он вновь обернулся огромным драконом. Вэй Усянь смотрел на него и не мог поверить, что это его муж.

***

Лань Сичэнь держался из последних сил. Удерживать человеческую волю Лань Ванцзы становилось все труднее, но он не был намерен сдаваться. И когда тот вернул форму, чтобы защитить Вэй Усяня, Лань Сичэнь смог немного выдохнуть. Но потом гигантское тело змея, изливая всю свою мощь, стало метаться из стороны в сторону, порождая волны огня; Лань Сичэня несколько раз едва не задело. Он не мог отойти на безопасное расстояние, ведь его сил и так не хватало, а на отдалении связь и вовсе могла прерваться. И вот когда алый исполин хвостом летел на него, рядом просвистела фиолетовая вспышка. Цзыдянь ухватил мощный хвост и рывком отвел в сторону. Лань Сичэнь, не отрывая флейту, повернулся и встретился с обжигающим взглядом Цзян Чэна. Тот двигался в его сторону, огибая огонь и извивающегося змея. Сердце облегченно пропустило удар — видеть его живым было лучшей наградой. Однако… однако Лань Сичэнь стал отступать. — Лань Хуань!!! Остановись!!! Лань Сичэнь, продолжая играть, отходил к более открытому, а значит, и опасному месту. — Ты сбегаешь?! — Цзян Чэн почти выл. — Нарушил обещание, а теперь бежишь?! Остановись, чертов дурак, я хочу защитить тебя! Это было нелепо. Глава клана Гусу Лань, великий Цзэу Цзюнь, управляющий ледяным драконом в небе, пятился, как провинившийся ребенок. А несокрушимый Саньду Шэншоу, едва стоявший на ногах, несся за ним. — Лань Хуань, ты с ума сошел?! Цзян Чэн не останавливался. Он видел, что Лань Сичэнь вот-вот оступится. Сделав рывок, он приземлился рядом с ним и вцепился в рукав его одежд. — Успел! — облегченно выдохнул Цзян Чэн, а потом закричал в лицо играющему: — Ты все мозги растерял?! Куда ты собрался?! К праотцам? Лань Сичэнь не мог перестать играть. Но его пальцы на мгновение дрогнули. Над их головами ледяной дракон неуверенно дернул хвостом, случайно снеся скалу, которая летела прямо в Чжулуна. — Обещал ждать! — Цзян Чэн вышел вперед, загораживая Лань Сичэня собой. Вынул из ножен Саньду и принял боевую стойку. — Обещал не лезть! Цзян Чэн пытался сдержать рвущийся наружу ужас, что сжимал грудную клетку и не давал вдохнуть. Однако Лань Сичэнь все равно слышал, как тяжело тому давались слова и как трудно было дыхание. Чжулун рявкнул и выплеснул в их сторону шквал огненных осколков. Цзян Чэн выставил щит, схватил Лань Сичэня за плечи и сорвался с места. Лань Сичэнь покачнулся, но выпрямился. Он сделал шаг в сторону, но Цзян Чэн рявкнул: — Стой на месте!!! Играй, но не смей отходить ни на шаг. Понял меня?! И под звуки сяо и яростные крики Саньду Шэншоу ледяной дракон с новой силой обрушился на огненного змея. Но Мэнчэнь не собирался сдаваться. Заметив связь между драконом и звуком сяо, он решил избавиться от угрозы одним ударом. Чжулун сжался в тугую пружину и рванул ввысь, проносясь мимо дракона вихрем раскаленного воздуха. Гора содрогнулась от его нового рева. В небе змей закрутился в огненное кольцо и ринулся вниз — прямо туда, откуда лились звуки флейты. Дракон попытался преградить путь, но ослепляющая вспышка пламени опалила его сияющие чешуи, заставив отшатнуться с глухим стоном. Цзян Чэн смотрел, как огненный исполин мчится на них. Звуки сяо за спиной участились, отчаянно пытаясь вырвать дракона из огненного плена, но тот лишь бился об обжигающие стены. Цзян Чэн крепче сжал Цзыдянь. В его зрачках, сузившихся до точек, уже отражалась бездна огненной пасти. И в этот миг что-то мелькнуло сбоку. Голова змея с грохотом отлетела в сторону. Две массивные цепи с лязгом впились ему в морду. Еще один взмах — и огненная пасть захлопнулась. Вэнь Нин, вцепившись в звенья, намертво запер челюсти чудовища. В ту же секунду воздух над ними задрожал — огромный купол, сплетенный силами Лань Сычжуя, Цзинъи и Цзинь Лина, наполнился янтарным светом и пронзил скованное чудовище разрядом молний. Змей, прижатый к земле, попытался вырваться. Пламенная клетка, что сдерживала дракона, погасла. Ледяной исполин, вырвавшись на свободу, обвил своим телом пылающую тушу. Чешуя Чжулуна затрещала, покрываясь паутиной инея. Молнии ударили снова. — Цзян Чэн!!! — послышался крик со стороны. Он обернулся, увидел Вэй Усяня, бежавшего со всех ног. Поняв его просьбу, он сложил печать и послал Саньду в его сторону. Вэй Усянь, вцепившись одной рукой в Чэньцин, другой ухватился за клинок, что понес его вверх. Как только он достиг нужной точки, разжал руки. Дракон заревел, терпя обжигающее пламя, но, заметив, что Вэй Усянь собирается упасть на огненные чешуи, выдохнул ледяной поток, покрывая небольшой участок своего тела прочным льдом. Вэй Усянь упал сверху и заскользил прямо к голове змея. — Спасибо, любовь моя. Дракон заурчал. Кое-как встав, Вэй Усянь вновь едва не упал и устремился к Мэнчэню. Завидев его, Мэнчэнь стал кричать на змея, но огненное чудовище не могло вырваться из ловушки. Мэнчэнь обернулся — его движения стали вялыми, лицо побелело от потери крови. Вэй Усянь, не сбавляя хода, замахнулся флейтой. Темная волна энергии вырвалась и ударила Мэнчэня в грудь. Тот не удержался, кубарем слетел с хребта и рухнул вниз. Вэй Усянь уже спрыгнул за ним. Из ослабевшей руки Мэнчэня выкатилась жемчужина. Вэй Усянь ринулся к ней, протянул руку, но… Огромная белая лапа опустилась сверху. Раздался сухой хруст, и жемчужина рассыпалась в пыль. На миг все ослепила яркая вспышка, а затем свет погас. Чжулун судорожно дернулся в последний раз и рассыпался черным пеплом, унесенным внезапно налетевшим ветром.

***

Мэнчэнь лежал на земле и тяжело дышал. Взгляд был устремлен в землю, на изуродованные ладони, с которых до сих пор стекала кровь. Праздничное одеяние местами было спалено, местами изодрано. Заколка из волос давно потерялась, и те растрепались. Вэй Усянь направился к нему, но огромная белая туша опустилась меж ними, и морда дракона нависла напротив Вэй Усяня. — Лань Ванцзы! — угрожающий, но вместе с тем обеспокоенный голос Цзян Чэна раздался совсем близко. — Возвращайся в свою форму! Лань Хуаню совсем плохо! Лань Сичэнь совсем побледнел, веки закрывались, но он старательно продолжал играть. Если бы не Цзян Чэн, прижимавший его к себе, он бы давно осел на землю. Дракон бросил на них взгляд, но ничего не изменилось. Все так же глядя на Вэй Усяня, он обдавал его легким холодным ветром. Вэй Усянь протянул ладонь, коснулся ледяной чешуи, ласково проводя пальцами вниз. Дракон качнул мордой и довольно рыкнул, отчего волосы Вэй Усяня взметнулись. — Ты обещал мне вернуться, помнишь? — нежно спросил он, пальцами ощущая леденящий холод. — Твоему брату совсем худо. Нужно возвращаться, Лань Чжань. Огромные глаза притягивали и гипнотизировали. Вэй Усянь был потрясен! Уровень культивации Ванцзы вызывал трепет. Хотелось смотреть и смотреть, а быть может, даже и преклоняться. Дракон вновь дыхнул, будто сдавшись. Вэй Усянь ожидал, что он примет свой истинный облик, но вместо этого он повернулся к Лань Сичэню и Цзян Чэну. Утробно рыкнув, оскалил зубы. Дракон приблизился к ним. — Что он делает?! — Цзян Чэн бы попятился, но не мог бросить Лань Сичэня, а тот не двигался с места. — Он сожрет нас! Вот прямо сейчас и сожрет! — Когда дракон приблизил к нему огромный нос, он и вовсе прошептал: — Вэй Усянь! Сам Вэй Усянь лишь нервно улыбался, не зная, что предпринять. Дракон открыл пасть. Глаза Цзян Чэна широко распахнулись. И вдруг… … дракон облизнул его. А затем сделал то же самое с Лань Сичэнем, который вдруг пробудился из полуобморочного состояния. Он даже не смог продолжить играть — флейта была полностью залита слюной. — Твою мать!!! — Цзян Чэн рукой стер слой липкой жидкости с лица. — Мать твою!!! Но дракон не собирался останавливаться и дыхнул льдом. Мощный поток ци ворвался в их тела, и те мгновенно исцелились. Вэй Усянь не смог сдержать улыбки. В этот же момент вспыхнул свет. Вэй Усянь заранее закрыл глаза. А когда открыл, перед ним стоял Лань Ванцзы и тепло смотрел на него. Метка на лбу медленно таяла, но Вэй Усянь знал, что она лишь скрылась от их глаз. — Лань Чжань! Он сорвался с места и влетел в объятия любимого. Аромат сандала, такой родной, желанный, заполнил его. На глазах выступили слезы, и он уткнулся в грудь Лань Ванцзы. — Господин Вэй! — послышался голос позади. Все одновременно обернулись. — Что с ним делать? Перед ними стоял Вэнь Нин, наступив одной ногой на лежавшего в саже Мэнчэня. Тот дергался, пытался встать, но ничего не выходило. — Отпусти его, — негромко сказал Вэй Усянь. Сначала, когда все только начиналось, Вэй Усянь сгорал от боли и ярости. Он был готов разорвать Мэнчэня своими руками, затем оживить и заставить вечно терпеть муки в форме его раба. Но сейчас… сейчас, когда все закончилось, когда все его любимые и родные стояли рядом, он ощущал только усталость. Никто не стал возражать. Все знали, что этот человек больше не опасен. Вэнь Нин отошел на несколько шагов. Мэнчэнь смог подняться на колени. Из-за пазухи он вытащил клинок и дрожащей рукой направил лезвие в сторону стоявших. — Почему… Почему всегда должны побеждать вы?! — Он выглядел жалким и слабым, на руках не было кожи, кровь стекала по лицу, а вместе с ней и злые слезы. — Почему все должны умирать из-за вас? Лишаться всех, кого любят, из-за вас? Вы же… вы же знаете, какого это — терять! Ради своих вы готовы начать войну, нарушить сотни правил, сравнять целый клан с землей! Ради мести вы готовы уничтожить всех! Почему… Почему же нельзя нам? Кто вернет наших любимых, кто?! Мэнчэнь сжал зубы, сотрясаясь от рыданий. Он посмотрел в глаза Вэй Усяня. — Потому что героям можно все, ведь так? Так кто же… кто же тогда настоящий злодей? Внезапно рука, что только что дрожала, стала твердой. Одним резким движением он перевернул клинок и… вонзил себе в шею. Мэнчэнь упал лицом в грязь. Вокруг него собралась лужа крови. Так и закончилась эта история.