Вечное обещание

Добраться до Гусу стало еще одной трудной задачей. Лань Сычжуй с остальными появились почти сразу же, как рассыпался змей. Увидев обессиленных наставников, сами будучи без сил, они все равно помогли им подлатать раны и отправиться домой. Вэй Усянь не скупился на похвалу, вгоняя их в краску. Цзинь Лин так и вовсе просиял, гордый собой. Они смогли одолеть могучего противника и вернуться живыми. Кое-что так и осталось неясным. Например, скорое отбытие главы Юньмэн. После короткого разговора между Лань Сичэнем и Цзян Чэном второй вместе с Цзинь Лином поспешно отбыли. Лань Сичэнь несколько минут смотрел в небо, а затем невозмутимо, подобно нерушимой скале, ушел. За ним тянулся шлейф холода, и никто не решался даже попытаться с ним заговорить. Вэй Усянь, глядя на это, испытал непонятную злость. Он хотел было сам отправиться за Лань Сичэнем, но Лань Ванцзы покачал головой и направился по дорожке, ведущей в их цзинши. Многие, завидев Ханьгуан-цзюня, широко распахивали глаза. Ци все еще кружила вихрем. Многие, чтобы добиться подобного уровня, десятками лет живут в уединении. Ванцзы же, окунувшись в боль, одним махом сорвал все покровы. Все случилось так быстро. Вэй Усянь не понимал, что будет дальше, как быть дальше. Особенно сейчас. Цзинши встретило их затхлым воздухом. Ванцзы махнул рукой, и створки с грохотом распахнулись; ветерок стремительно ворвался внутрь, снося со стола бумагу и поднимая клубки пыли. Оба застыли посреди комнаты. И если один смотрел с тихой, но теплой грустью, ощущая внутри, что наконец-то вернулся домой, скинув с себя оковы душащего тумана, то второй был растерян. Перед глазами Вэй Усяня вновь встало все, через что ему пришлось пройти. Вся скорбь, боль и злость. Вся борьба и ужас. Он перевел взгляд на Лань Ванцзы, который медленно скользил глазами по комнате, и ощутил… страх. Да, когда Лань Ванцзы предстал перед ним — сильный и здоровый, когда поцеловал… Вэй Усянь ликовал. Однако теперь он боялся. А вдруг вернулось не все? Или… Или… — Слишком громкие мысли для того, кто молчит. — Я все еще не могу привыкнуть, что ты здесь, — Вэй Усянь попытался изобразить задор и невозмутимость, но голос подвел, дрогнув. Конечно же, Лань Ванцзы заметил. Он развернулся к Вэй Усяню и посмотрел прямо в глаза. — Что беспокоит тебя, Вэй Ин? Вэй Усянь сглотнул, сделал шаг ближе. — Ты помнишь? Помнишь все? — Все. Выдохнув, Вэй Усянь все же не ощутил облегчения. Подошел к столу, положил на него Чэньцин. Провел пальцами, то ли благодаря, то ли прощаясь. — Я счастлив, что ты вернулся, Лань Чжань, — говорил Вэй Усянь, но сам не оборачивался. — Твоя мощь… это было невероятно. — Вэй Ин, — голос Лань Ванцзы прозвучал настороженно. — Жаль только, что я не смогу надолго задержаться с тобой. Лань Ванцзы не успел задать вопрос, как Вэй Усянь стремительно обернулся. По коже лица, спускаясь по шее и груди, расползались чернеющие вены. — За все нужно платить, Лань Чжань. И я бы заплатил еще больше, чтобы спасти тебя. Оба застыли посреди комнаты. Один казался ледяным, как лед, но глаза выражали всю бурю в душе. А второй — с принятием на лице, но тяжестью на сердце. Вэй Усянь грустно усмехнулся. Таким, как он, никогда не суждено просто жить. Быть счастливыми. Состариться с любимыми рядом, обрести покой. Такие, как он, прокляты богами заранее. Их души заклеймены на вечные страдания. И стоит на ладони упасть крупице счастья, как буря невзгод сносит все прочь. Вэй Усяню очень хотелось бы злиться на происходящее! Он только что вернул Лань Ванцзы, но теперь самому пришло время проститься с ним. Будучи на исходе, он использовал слишком много. Очень важно соблюдать баланс, но ему пришлось нарушить его и нырнуть глубже, намного-намного глубже дозволенного. Темная ци завладела его существом, вытесняла его собственную ци, перерождая изнутри, превращая живые меридианы в черные трещины. Вэй Усянь уже чувствовал, как тьма расползалась от сердца. Скоро на смену боли придет онемение и шепот, зовущий отпустить контроль. Финал был предрешен: полное заражение, превращение в демона, а затем небытие. Видимо, его вторая жизнь закончится точно так же, как и первая. Лань Ванцзы все прочел в его взгляде. С минуту он стоял молча. А затем развернулся и бросил через плечо: — Ты весь в крови и грязи. И с этими словами оставил разбитого и ничего не понимающего Вэй Усяня посреди цзинши. Тот опустил взгляд в пол, чувствуя, как подрагивают губы. Ему бы провести последние часы осознанности рядом с любимым — и не будет большего счастья перед концом. Может, для этого Лань Ванцзы и ушел, желая привести его в порядок, чтобы насладиться последними мгновениями? Как Вэй Усянь и предполагал уже совсем скоро горячий пар, шедший из ванны, наполнил комнатку для купания. Лань Ванцзы стоял внутри, проверяя температуру воды. Заметив Вэй Усяня, медленно подбирающегося ближе, он сам подошел к нему и помог развязать одежду. Движения были сосредоточенными, неспешными. Но Вэй Усянь просто не мог терять времени. Не мог потерять даже секунды! Он поднял руки и коснулся пояса Лань Ванцзы. Не смотря в золотые глаза — посмотри, и покажется, рассыплешься — осторожно стянул его. Пальцы Ванцзы на долю секунды замерли, но потом вновь продолжили раздевать его. Халаты упали на пол, за ними — остатки одежды. Но ни поцелуев, ни прикосновений, ничего не было. Лань Ванцзы лишь подал руку и усадил Вэй Усяня в воду. Тот погрузился, не понимая, почему отчаяние крало все желание! Почему?.. Почему все так?.. Вода сразу же стала мутной. Вэй Усянь скривился, понимая, что и сам бы не хотел находиться в такой воде, не то что Лань Ванцзы. Он набрал эту воду в ладони и умыл лицо. Что ему до грязи? Но стоило ему сделать это, как послышался булькающий звук откупориваемой пробки, и грязная вода стала стекать в слив на полу. Вэй Усянь открыл глаза, и тут же ему на голову опрокинули полное ведро теплой воды. Он закашлялся. — Лань Чжань, ты решил утопить меня?! Ответа не последовало. Вэй Усянь все еще продолжал кашлять, но на губах зародилась слабая улыбка. Вода стекла, он уже думал подняться, но тут ванну вновь начали наполнять. Вэй Усянь удивленно вскинул голову, глядя, как Лань Ванцзы, полностью обнаженный, поднимает одно ведро за другим. Его мышцы рук и пресса напрягались, а лицо оставалось невозмутимым. Вэй Усянь не мог оторвать взгляда, глазами скользя по любимым чертам. Когда ванна была наполнена чистой водой, Лань Ванцзы достал несколько бутыльков и вылил их содержимое в воду. В воздухе повис терпкий аромат целебных трав. А следом залез сам. Глаза в глаза. Слов не было. Да и что говорить? Слова сожаления? Прощения? Прощания? Ничего не хотелось. Да и, вопреки своим желаниям, Вэй Усянь не стал набрасываться с поцелуями; наоборот, он осторожно поднял руку, очертил лицо напротив, проходясь по скулам. Лань Ванцзы чуть повернул голову и запечатлел на сердцевине ладони легкий поцелуй. Вэй Усянь выдохнул сквозь зубы, но все равно заставил себя сидеть на месте. Он хотел запомнить все до мельчайших деталей. Взял мыло и мочалку, прошелся по нефритовой коже так осторожно, будто лишним движением мог испортить ее. Полил чистой водой. Занялся волосами Ванцзы, осторожно стягивая ленту. И вновь эта щемящая нежность, от которой в груди разливалось нечто большее, чем тепло. Порой казалось, что слово «любовь» тоже не подходило. Словно не вмещало в свое написание весь объем чувств, всю их бесконечность. Когда Вэй Усянь закончил, то же для него сделал и Лань Ванцзы. От каждого прикосновения ресницы Вэй Усяня трепетали, а по коже растекалась нега. Затем Лань Ванцзы поднялся, вылез и помог выбраться Вэй Усяню. Насухо вытер, накинул на него халат, надел его и на себя и, держа его за руку, повел в спальню. Они сели на кровать, приблизившись вплотную друг к другу. Вэй Усянь взял ладонь Лань Ванцзы в свою и погладил его пальцы. Все раны зажили, кожа вновь стала здоровой и красивой. Хотелось что-то сказать, но слова не шли. Вместо этого он смотрел на руки. Он не сразу понял, что прозрачная капля, упавшая на ладонь, — его слеза. Вэй Усянь хотел убрать ее, но подбородка коснулись пальцы и подняли его, вынуждая смотреть прямо в глаза. — Завтра же мы уходим, — твердо произнес Лань Ванцзы. Вэй Усянь моргнул, не совсем понимая, что услышал. — Я не знаю, сколько нам понадобится времени. Вернемся, как закончим. — Зачем? — непонимающе спросил Вэй Усянь. Не хотелось говорить, что, возможно, он не протянет и до утра, но все же придется. Лань Ванцзы заслуживал правды. Однако он ничего не успел произнести. Лань Ванцзы его опередил. — Мы проведем Слияние. Вэй Усянь отшатнулся, опираясь руками о кровать. Его глаза широко распахнулись. Лань Ванцзы же оставался невозмутимым. — Что? Нельзя! Ты погубишь себя! То, что предлагал Лань Ванцзы, — сумасшествие! Слияние, или же парная культивация, подразумевала под собой обмен энергиями Инь и Ян. Ци циркулирует по кругу, выходя из одного и попадая в другого, проходя путь очищения, а затем возвращается к хозяину. И чем чаще и дольше происходит слияние, тем сильнее ци объединяется и становится общей. Темная ци исчезает. Только вот… — Это может уничтожить тебя, Лань Чжань! Я ни за что не позволю этому произойти! — Вэй Ин. — Оно будет выжигать тебя изнутри! Отравит! Нет! Ни за что! — Вэй Ин. — Я не дам этого сделать! — Вэй Ин! В этот раз голос Ванцзы сопроводил мощный порыв ветра. Холодный воздух заставил Вэй Усяня поежиться. Увидев, что Вэй Усянь замолчал, Лань Ванцзы заговорил: — Ты до сих пор не понимаешь силы моей любви, Вэй Ин. — Он потянулся вперед, взял руку Вэй Усяня и приложил к груди, чтобы тот мог ощутить бегущий стук сердца, в то время как его голос оставался спокойным и размеренным. — Я ждал долгие годы и готов был ждать столько же. Я забыл, но вернулся к тебе. Я пережил заново каждое ранение и боль, каждое наше сражение и каждый твой ненавистный взгляд. Я вновь пережил твою смерть и опустошение. Но я вернулся. И никогда не уйду. И не позволю уйти и тебе. — Лань Чжань, — прошептал Вэй Усянь, — я тоже. Я тоже безумно люблю тебя. Оттого и не могу заставить тебя страдать. Лань Ванцзы потянул Вэй Усяня к себе, и тот легко поддался, хотя в голове все кричало: «Беги, беги! Не дай ему этого сделать!» Теперь их лица были так близко, а дыхание стало одним на двоих. — Если тебя не станет, вот тогда я буду страдать. Позволь помочь тебе, Вэй Ин. Когда-то, целую жизнь назад, Лань Ванцзы смотрел на Вэй Усяня и взглядом молил прислушаться, когда с губ слетело: «Вернись со мной в Гусу». Тогда Вэй Усянь отказал. А теперь… теперь, глядя в эти глаза, просто не мог. Поэтому кивнул. Казалось, со вздохом Ванцзы вздохнул и весь мир. Его глаза вспыхнули, на лбу появилась красная отметина. В голове Вэй Усяня всплыло глупое: «Неужели и сейчас обернется драконом?» Но Ванцзы не обернулся. Вместо этого комнату наполнило сияние, а над ними появился барьер. Вэй Усянь не удержался и окинул глазами белое марево, мерцающее, словно ночные звезды. Дыхание перехватило, он опустил глаза и встретил любимый умиротворенный взгляд. Лань Ванцзы приблизился, и Вэй Усянь ощутил, как внутри все заходило ходуном. Вены зажглись, ци поползла по коже, а за ней по пятам поспешил ледяной холод. Вэй Усяня словно погрузили в озеро, лишив возможности дышать. Он дернулся, но его крепко схватили за руки, удерживая на месте. С его губ потянулась темная тонкая лента и медленно подплыла к губам Лань Ванцзы. Сердце Вэй Усяня пропустило удар, когда тот втянул ленту, и его тело охватила дрожь. Вэй Усянь попытался отстраниться, прекратить это, сделать все, чтобы любимый больше не чувствовал боли. Но ладонь Ванцзы легла ему на затылок и притянула ближе. Их губы почти соприкоснулись. Лань Ванцзы продолжал вытягивать испорченную ци. Марево вокруг начало трещать. Вэй Усяню хотелось плакать, хотелось кричать, видя, как черные вены проступали на безупречном лице. И в тот момент, когда отчаяние почти победило в нем, Лань Ванцзы приблизился. И коснулся его губ своими. С глаз Вэй Усяня все же сорвалась слеза, потекла по щеке, попала на губы и смешалась со сладким поцелуем. Вэй Усянь судорожно выдохнул и… И в него влился холодный поток. Вэй Усяня словно подожгли изнутри, но в этот раз, он ни за что не отстраниться. Ему не нужно дышать — за него это делал Лань Ванцзы. Губы к губам, воздух общий. Ци переходила от одного к другому и обратно. Двоих опаляло, но они были готовы терпеть любую боль. Лишь бы «вместе» было всегда. Этот поцелуй — больше, чем они. Больше, чем мир. Поцелуй, в котором смешалась боль и отчаяние, страдание и горе. Но еще больше в нем было надежды и веры, любви и заботы. Еще немного, и Вэй Усяню казалось, что его сердце просто не выдержит, оно остановится, прекратит свой бег. Оно просто не могло вмещать так много любви! Но вот Лань Ванцзы обвел его губы своим языком, и сердце стало больше и шире. Вэй Усянь коснулся волос Лань Ванцзы, сначала осторожно, затем смелее, запуская обе руки. Прижал еще ближе, воруя у того сладкий выдох. Он забрался к нему на колени, ощущая, как длинные пальцы сжались на бедрах. Останутся следы. Ну и пусть. Пусть их будет так много, чтобы Вэй Усянь мог смотреть на них и долго-долго вспоминать этот день. Движения теряли осторожность, становились опаснее и тверже. Вэй Усянь едва поднимался и с силой опускался, вжимаясь в Ванцзы с такой силой, что тот начинал рычать прямо в рот, отчего по телу Вэй Усяня проходила дрожь. Лань Ванцзы стянул халат с его плеч, отпустил опухшие губы и спустился по шее, прикусывая кожу. Вэй Усянь открыл ему доступ, наслаждаясь каждой вспышкой, уходящей в низ живота. Плечо укусили и тут же залечили губами. Вэй Усянь прикрыл веки, рассыпаясь от этой нежности на кусочки, на сотни частиц, на миллиарды звезд. Но вот Ванцзы вновь вернулся к губам, словно не мог продержаться без них и минуты, и Вэй Усянь снова стал целым. Но было в этом прекрасном одно «но» — еще немного, и Вэй Усянь достигнет пика. А он не хотел останавливаться прямо сейчас. — Лань Чжань, еще немного, и я сойду с ума, — с закрытыми веками говорил он. — Ты сводишь меня с ума. Откуда в тебе столько терпения, Лань Чжань? — Нельзя… торопиться. Слияние. Вэй Усянь с удовольствием отметил, что Ванцзы и сам на пределе. Оттого кровь стала такой горячей, что он уже и не понимал, что творит. Секунда — движение. Вэй Усянь схватил Лань Ванцзы за плечи, резко перевернул и оказался сверху. Его ладонь лежала на груди и чувствовала бешеный стук. — А я и не тороплюсь, хочу лишь растянуть удовольствие! И, не дожидаясь ответа, Вэй Усянь коснулся губами отметины на лбу, затем обвил мочку языком и слегка прикусил. Руки Ванцзы вновь схватили его, но Вэй Усянь продолжил свой путь, языком описывая линии груди, задерживаясь на сосках. Пальцами он обхватил второй, а зубами прикусил легонько первый. Лань Ванцзы дернулся вперед, и даже барьер затрещал. Вэй Усянь остался доволен своей шалостью и поспешил спуститься ниже, продолжая играть пальцами с соском. Он усыпал поцелуями кубики пресса, опустился еще. Второй рукой обхватил кольцом Лань Ванцзы, и прежде чем коснуться губами, посмотрел прямо в широко распахнутые глаза. Так и глядя на него, опустился, слизывая капли, беря всю длину. Лань Ванцзы шумно выдохнул сквозь зубы. Тело под Вэй Усянем дрожало, но он и сам сходил с ума, горя изнутри и снаружи. Ускорив движения, выводя языком узоры. Дыхание переходило в тихие, плохо сдерживаемые стоны, движения становились резче. В какой-то момент Лань Ванцзы не выдержал и дернулся, заполняя рот Вэй Усяня, от чего у того на глазах выступили слезы. И когда Вэй Усянь хотел вобрать его еще глубже, его резко схватили и потянули к себе. Жадно припали к губам, пробуя собственный вкус. У Вэй Усяня закружилась голова, он даже не понял, как оказался прижат к кровати. Поцелуи стали жестче и требовательнее. Лань Ванцзы целовал, кусал, давил всем телом, а его рука ползла ниже и ниже, обхватила член и повела вверх-вниз. Вэй Усянь взвыл от удовольствия, но резко закачал головой. — Нет, нет! Лань Чжань, я… я… еще раз, и я… Я хочу тебя. Почувствовать тебя. Слова выходили сбивчивым шепотом, но Ванцзы понял. Он опустил пальцы, медленно и осторожно подготавливая Вэй Усяня. И когда тот стал изнывать, Лань Ванцзы убрал пальцы и приблизился вплотную. — Вэй Ин, посмотри на меня. Вэй Усянь подчинился. Перед глазами плыло, внутри пылало. Но он постарался сфокусироваться. — Я всегда вернусь к тебе. Лань Ванцзы сделал толчок. Вэй Усянь выгнулся всем телом, громко выкрикивая: «Лань Чжань!» — В каждой жизни. Вновь вошел на всю длину, ускоряя движения, но не отпуская серых глаз и не давая тем отвести взор. — После смерти. Всегда. Снова толчок. — Я даю тебе обещание. Вечное обещание. Их губы соприкоснулись. Сплелись воедино. Толчки стали сильнее и быстрее, Вэй Усянь обхватил его ногами, желая быть как можно ближе. Марево вспыхнуло, пылко реагируя на каждое движение. Вэй Усянь выдыхал свою ци, та проходила через Лань Ванцзы, и он вдыхал ее в губы любимого. И когда оба достигли пика под громкие крики Вэй Усяня: «Люблю, люблю, люблю!» — вспышка озарила пространство и покачнула стены. Да и все Гусу. — Так вот почему нам нужно уйти. Да, Лань Чжань? Лань Ванцзы тихо улыбнулся и вновь коснулся любимых губ.

Четыре месяца спустя

— Еще раз. — Лань Чжань, ты так жесток! Я уже выбился из сил! Мне нужен отдых! Ответа не последовало, но Вэй Усянь чувствовал на себе пронзительный взгляд. А ему так хорошо лежалось! Солнце ласково грело через тонкую рубашку, на которой остались пятна земли. В волосах застряли травинки, но Вэй Усяню было все равно. Он лежал, заведя руки за голову и, прикрыв глаза, наслаждался спокойствием. Их маленький домик стоял недалеко от ручья — не того самого, но этот Вэй Усяню нравился даже больше — и он слышал журчание воды, которое его убаюкивало. Но под таким пристальным взглядом ни то что заснуть, даже лежать невозможно. Поэтому Вэй Усянь со стоном перевернулся и сел. Лань Ванцзы напротив него медитировал, восстанавливая силы после недавнего Слияния. Их ци настолько смешалась, что стала почти единой. Негативная ци потихоньку исчезла — остались лишь отголоски. Однако парная культивация отныне нужна постоянно. Вэй Усянь и не возражал. И уж точно не возражал и Лань Ванцзы. Со временем они будут увеличивать перерывы между Слиянием, но пока никто не желал прекращать. Перед Вэй Усянем лежал Суйбянь, который ему предстояло вынуть из ножен и заставить повиснуть в воздухе без рук. — Почему это нельзя сделать позже?! Никто после такого истощения не сможет вынуть меч! И тут Бичэнь, лежавший у порога дома, метнулся в воздух и за долю секунды пролетел расстояние, замирая прямо перед лицом Вэй Усяня. Тот закатил глаза и отпихнул его пальцем. Меч обиженно рухнул вниз. — Позер! Ты стал драконом! Куда мне до твоего уровня? Конечно, ты можешь, ну а я-то нет! Я устал и хочу спать! — Много слов. Подними меч и заставь его пролететь три круга. Вэй Усянь широко распахнул глаза. — Три круга?! Три?! Гэгэ, ты бессердечен! У меня один-то не выходит! Твое сердце — лед! — причитал Вэй Усянь, а сам устроился поудобнее, приготовляясь выполнить то, что велено. — Думаю, Лань Чжань, я сейчас буду такой уставший, что вечером мой рот будет занят только едой! Лань Ванцзы приоткрыл один глаз. — Два круга. — Смиловался, так смиловался, гэгэ. — Если ты хочешь успеть на празднество, то мы должны поторопиться. Несколько дней назад они получили приглашение. Сказать, что оно удивило их, — ничего не сказать! — Ничего не хочу слушать, Лань Чжань! Я уже чувствую, как мне тяжко даже разговаривать! Лань Ванцзы открыл оба глаза. Но тут меч, будто нехотя, вылез из ножен и, дрожа, воспарил над головой Вэй Усяня. А потом медленно покачнулся и… полетел! Он полетел!!! Неуверенно, но все же устремился вперед. Описал над их головами один, второй… третий круг! А затем улегся обратно в ножны. Вэй Усянь замер. Поднял глаза на Лань Ванцзы и с восторгом крикнул: — Получилось, Лань Чжань! Получилось! Лань Ванцзы не успел среагировать, как его медитацию прервали, сбивая и роняя на землю. Вэй Усянь завис над ним, широко улыбаясь. И это было самое прекрасное, что видел Лань Ванцзы в своей жизни.