Психбольница прошлого

***

..Стояли вы красиво,

Смотрел я в облака

С улыбкою красивой

Смеялись вы тогда

Я фоткал вас на память

На вечность ту в листах

Смотреть потом уныло

Как было нам тогда.

Альбом всегда со мною рядом

И в нем мгновения вот те

Что очень нас всех так чаруют..

Что плачешь ты?

Была в альбоме том особа

Мертва была уже она

Хотя с улыбкою на фото..

С меня уж льется та река

Друзья мои, я рад вас видеть

Жаль, что вы в вечности моей

И на листах тех моих серых

Лишь на той фотке в темноте.

***

Зимнее утреннее солнце засветило в окна блестящими яркими лучами, пробуждая дом от томного сна. Морозное утро отличалось особой атмосферой – снег более не падал, как в прежние холодные деньки, лёд и сосульки понемногу таяли от солнечных лучей, правда холод, грубо говоря, собачий стоял на улице, заставляя людей дрожать и одеваться потеплее. Как никак, на дворе была середина января, потому ужасный мороз бушевал и пугал своей непредсказуемостью. Тоска по весне стала причиной ненависти людей к ледяному январю, многие предпочитали не выходить на улицу даже по острой необходимости. Ветер этим утром не гулял, снег не падал. Было удивительно, что не шла метель, как по новостям вещали корреспонденты с заложенными носами и с красными лицами. В прогнозе погоды сказано, что всю неделю должна идти жуткая метель, но её совсем нет. Зато светлое солнце не обещали, но оно было ярче всей бледной деревни и людей. Тимофеев с томным стоном пробудился от кошмара, вскочил с постели и резко упал на твёрдый пол. Тяжело дыша, он еле-еле пришёл в осознание реальности, поднялся и посмотрел в окно. Свет тут же ослепил его, потому он быстро отвернулся к двери. Она, как всегда, была распахнута, будто в комнату врывались множество раз посторонние и следили за спящим Михаилом. Тимофеев с тяжестью в груди вздохнул, прошелся к двери и закрыл её, вернулся к кровати и наконец увидел необычную картину на его спальном месте. На мягком одеяле валялся небольшой букет цветов — пионы и ранункулюсы персикового оттенка в окружении нежно-розовой астильбы, гипсофилы и зелени оливы. Изначально Михаил не понял, откуда взялись цветы, и с пустым взглядом смотрел на них, но затем вспомнил, кто их мог здесь оставить и чьи это «милые» и «романтичные» проделки. Конечно, никто не мог так пошутить над ним, как.. – Это был намёк! – раздался громкий крик девушки в ушах мужчины, и на его спину стремительно запрыгнула дама и рассмеялась. Михаил с быстрой реакцией чуть не скинул её и не свернул руки ей, но передумал и засмеялся вслед за ней. – Я всё равно не подарю этому человеку ничего, не проси! – хрипло воскликнул Тимофеев и спустил девушку со своей спины. Она лишь жестоко толкнула его в плечо. – Я тебя вижу насквозь, не ври! Ты обязан подарить цветы, иначе я первой это совершу. – хитрая ухмылка заиграла на лице дамы, а руки сами по себе потянулись к букету. Тимофеев, моментально среагировав, первым схватил цветы и осторожно прижал к себе, не желая отпускать их, хотя он и не признавал свою хотелку как что-то серьёзное. – Нет. Ты сама знаешь, как всё сложно, Тоня. – возмущённо произнёс Михаил, пряча за спиной букет, предназначенный для какого-то довольно важного человека. Антонина задорно заглядывала за его крепкую высокую спину, намереваясь отнять прекрасный цветочный букет. – Миша, ну нужно действовать, и немедленно! После свадьбы Саши и Эдуарда ты с этим человеком практически больше не будешь видеться, необходимо хоть что-то сделать. Мы даже с тобой будем редко общаться со всеми этими изменениями, что уж говорить про того человека. – отпарировала красноволосая, уверенно наклонившись к цветам, но Михаил легко отошел и не дал ей захватить букет. – Я знаю, не дави на самое больное. Мне просто трудно сделать первый шаг. Не всё так просто. – отмахнулся Михаил, поворотился к окну и уложил цветы на подоконник с особой осторожностью. Антонина злобно наблюдала за ним, сложив руки вместе. – «Не всё так просто, не всё так просто.» А что для тебя просто, Тимофеев? Разбираться с документами да следить за личной жизнью Эдуарда? Ты помог ему найти жену, хоть и фиктивную, а сам-то за своё счастье бороться не можешь и не хочешь. – заговорила серьёзно Локи, теперь напрягая Тимофеева. Михаил обернулся к ней с хладнокровным взором. – Это не счастье, это кошмар. Лучше просто посвятить всю жизнь работе и карьере. – пусто произнёс Михаил, не ответив на трудные вопросы, на которые пока и не было никаких полных и осознанных ответов. Девушка расстроено вздохнула и покачала головой. Она ведь знала, что ему нужно было сказать. Антонина осознала это совсем давно – ещё пять лет назад, когда она вместе с Тимофеевым и Ломбарди заявились на службу к семье Нугзара Андреевича Гибадуллина по рекомендации Умэра Обосива. Локи, либо же Антонина, как Михаил и Даниэль, давно была знакома с Умэром Обосивым, где-то с детства, а точнее с подросткового возраста. Ей тогда было пятнадцать лет, стояло жаркое невыносимое лето. Она весь солнечный июль проводила в перестроенном лагере «Солнышко», где все абсолютно вожатые были строгими по отношению ко всем детям, и их Антонина ненавидела всем сердцем. Однако в лагере был один взрослый человек, который сильно впечатлил юную девицу. Это был мужчина больше двадцати восьми лет, может даже намного взрослее, чем казалось. У этого человека было имя, которое вызывало улыбку, но для Локи оно звучало таким родным — Умэр Обосив. У Умэра были добрые, но хитрые зелёные глаза, отражающие его искренность, грубая смуглая кожа придавала ему усталый вид, каштановые волосы всегда были прикрыты темно-зелёной служебной фуражкой. Светло-зелёная офицерская рубашка была впритык одета на туловище мужчины, штаны цвета хаки и кожаный ремень с золотой пряжкой обволакивали нижнюю часть тела Обосива. На руке красовался серый атласный браслет, которому было, как думала Тоня, несколько миллионов лет. На самом же деле этому аксессуару было небольше трёх лет на момент их знакомства. Работал Умэр Обосив в данной организации обыкновенным охранником, но для Локи он был самым главным во всём лагере «Солнышко». Первая встреча Умэра и Антонины произошла случайно – они впервые встретились на границе лагеря, где была широкая и глубокая лесная река. Тогда у Тони не сложился день – в её корпусе девочки, находящиеся с ней в одном отряде, устроили забастовку против неё и издевались над ней; затем её вечером подставила одна из главных обидчиц перед вожатым и Тоню вызвали к директору, Евгению Проперделу, который сильно отчитал её; после всего произошедшего одежду Тони нагло выкинули в крапиву. Конечно, юная и не до конца созревшая Тоня разревелась от ужаса, случившегося с ней, и убежала на границу лагеря, к быстрой реке, в надежде сбежать из этого проклятого места. Совершенно не задумываясь, что с ней может стрястись из-за побега, она с огромной уверенностью прыгнула в воду. Тоня надеялась, что сможет переплыть через реку на другой берег и сбежать далеко-далеко отсюда, вернуться домой раньше срока, но скоростное течение дало о себе знать – не проплыв даже половину пути, девушку занесло и она просто быстро поплыла по потоку, не в силах перебраться на другой берег и вернуться обратно. Грести не получалось, зацепиться за что-то тоже не выходило, в голове явилась отчаянная мысль, что она не выберется из реки. Так бы Тоня и утонула, если бы кое-что не произошло. Охранник Умэр часто проходил весь район лагеря вечером, проверял, всё ли в порядке, ходил по границам и к реке в том числе. И вот, в тот роковой вечер, когда Антонина была обречена на смерть, Обосив преспокойно подходил к реке, чтобы проверить эту местность. Увидев девушку, тонущую в воде, Умэр закричал и бросился спасать её, не забыв захватить с собой спасательный круг на земле, который удачно кто-то оставил. Обосив смело прыгнул в воду, доплыл до девушки и одел на неё спасательный круг, захватил её и повёл к берегу. –« Тебя родители в детстве не учили, что нельзя просто так кидаться в речку с быстрым течением, так еще и ночью?» – отчитал её Умэр, когда привёл в чувство Тоню. Локи глядела на своего спасителя, как на светлое доброе божество, смотрела на его дружелюбные зелёные глаза и не могла произнести ни слова. Не получив ответ, Умэр тяжело вздохнул, поднял её на руки и тащил Тоню так до самого корпуса её отряда. С тех пор Антонина часто вечером ходила к реке, да и не с пустыми руками – то собранные ягоды в лесу приносила, то выпечку украденную, то вкусные конфеты из своих запасов. Изначально Умэр, видя Антонину возле реки, прогонял её обратно в корпус, но затем присоединился к её посиделкам на пляже. Так они сильно сдружились и проводили время вместе до конца смены. И вот, наступил конец смены. Автобус и машины родителей стояли и ожидали детей, которые спешили уходить из лагеря. Антонина задорно встала рядом с автомобилем своих родителей, которые приехали забрать её домой. Умэр стоял напротив неё и с улыбкой провожал и её, и воспоминания об этой смене навсегда. –«Умэр, спасибо вам, что присмотрели за нашей дочерью! Вы, хоть и обычный охранник, как бы это грубо не звучало, очень добрый и ответственный человек. Нам крайне повезло, что Тоня встретила вас.» – любезничала с Умэром мать Антонины, пока отец девочки заводил машину и готовился к долгой поездке домой. Обосив лишь засмеялся на её слова. –« Главное следите, чтобы Тоня не лезла больше в реки или в другие водоёмы без присмотра взрослых!» – дал свой наказ Умэр, неожиданно сняв браслет с руки. Он подошёл ближе к Тоне, взял её за правую тонкую ручку и нацепил на неё украшение. Девушка с удивлением взглянула ему прямо в глаза. Обосив только по-доброму улыбнулся ей, погладил Тоню по голове, помахал рукой и ушел восвояси. С тех пора Антонина его не видела более. Прошли года. Антонине исполнилось восемнадцать лет, она закончила школу и поступила в институт на математический факультет. Девушка издавна имела большой интерес к математическим наукам, любила разбираться в компьютерах и просто обожала решать нелогичные технические задачки. Хорошо сдав профильную математику и физику, девушке удалось поступить на бюджет на ту специальность, о которой она очень долго мечтала – математик и по большей части информатик. Её Вуз был достаточно престижным и известным, из-за чего все близкие, друзья, родственники и просто знакомые были ошеломлены от её приёма в такое высшее учебное заведение. Да и сама Локи не верила, что смогла пробиться в студенты в этот институт. Первый день в математическом факультете был волшебным. Впервые, когда Антонина зашла в образовательное учреждение, она была в недоумении от количества учащихся и от внутренней красоты здания, которое было волшебным и снаружи. Просторный атриум залит светом из стеклянного потолка. Белые колонны уходили вверх стройными рядами — без лишнего декора, без пафоса, только гладкий мрамор. Две широкие лестницы плавно спускались вниз, их перила простые, металлические. Ступени матовые, тихо блестящие. Зелени много, но она не пыталась затмить архитектуру в здании. В больших кадках вдоль лестниц стояли пальмы и фикусы. С совсем верхних этажей свисал плющ, кое-где оплетая колонны. В центре находились несколько оливковых деревьев в простых глинянных горшках. Студенты сидели на ступенях, кто-то читал, кто-то просто пил кофе. Тихо, уютно, нет тяжёлого ощущения трудной учёбы. Красноволосая также спокойно, как в громадном помещении, пошла искать свой кабинет, параллельно осматривая всё здание и наблюдая за тихими студентами, которые что-то учили и не видели никого и ничего, кроме учебных книг. Однако умиротворение продолжалось недолго, как ожидала девушка. Пока она смотрела на белую колонну, резко кто-то врезался в неё и заставил упасть на пол с криком. Тоня ударилась головой об пол, зашипела от боли и посмотрела на человека, который лежал сейчас на ней и недавно бессовестно снёс её с ног, не дав спокойно посмотреть на колонну. Это был молодой парень с весьма бунтарским видом: красная кепка была натянута на чёрные волосы студента, черная рваная, наверняка палёная кофта Adidas надета на его верхнюю часть тела, снизу кофты зелёная футболка; на ноги напялены такие же чёрные рваные Adidas штаны, а во что он был обут – Тоня так и не поняла, потому Богу одному известно, какая у него была обувь. Зелёные, почти бирюзовые глаза хитро или же злобно смотрели ответно на девушку. – Следи за собой и глаза разуй, сучка. – процедил сквозь зубы парень, поднялся с неё, захватил свой скейт, с которого он слетел после того, как столкнулся с студенткой, и поспешил уйти с места преступления. Локи в недоумении и в страхе лежала на холодном полу где-то несколько секунд, после чего ей кто-то протянул добродушно руку. Красноволосая немедленно приняла помощь и поднялась, стряхивая с себя грязь. Она схватила свою сумочку с пола и посмотрела на свою помощницу, спасительницу. Тот человек, протянувший ей руку, была девушка, которая, вероятнее всего, была одногодкой Тони. Русые мягкие волосы были распущены до плеч, её глаза явно имели дефект – один глаз был зелёным, а другой – светло-карий, скорее всего, у девушки была гетерохромия; сама она была одета в нежный персиковый топ с белоснежными рукавами, темно-зелёная короткая юбка прикрывала все скрытые места студентки отменно, несмотря на своё свойство постоянно задираться; белые колготки были натянуты на тонкие ножки, а чёрные туфли были элегантно вписаны в её образ. Разноцветные маленькие бантики, закрепляющие волосы сзади, особенно выделяли мягкость русоволосой незнакомки. Антонина с восхищением глядела на неё и даже не заметила, как незнакомка протянула Локи её браслет, который сполз с руки, когда девушка упала. – Извини, пожалуйста, что так получилось. В юридическом факультете все такие бандиты. Его зовут Михаил Тимофеев, странный тип, учится на втором курсе. Мне про него рассказывали второкурсники, что он просто сумасшедший. Остерегайся его. А, ты в порядке? В каком ты факультете учишься? – русоволосая решилась сама одеть серый браслет на руку красноволосой, в принципе, так и сделала, а затем улыбнулась застывшей девушке. Локи тут же очнулась от шока и быстро поправила украшение, подаренное Умэром Обосивым, её лучшим другом. – Я думала, здесь только математический факультет.. В любом случае, я из него. А ты откуда? И как тебя зовут? – пролепетала стремительно Антонина, стараясь скрыть своего смущения. Упасть под какого-то бандита, так ещё и перед такой прекрасной дамой было невероятно ужасным и постыдным для неё случаем, который она пыталась переварить и выплюнуть навсегда из своей головы. Милая незнакомка заметила это смущение, но не стала напрягать новую знакомую этим. – Меня зовут Кира, считай, что я тоже из математического факультета, только я по специальности бухгалтер, а ты, вероятно, информатик. Как тебя зовут? – Кира мягко взяла её за руки явно с благими намерениями, но Антонина всё равно сильно застеснялась и даже покраснела. – Да, я информатик. Меня зовут Антонина, сокращённо Тоня. Приятно познакомиться, спасибо за помощь. – с дрожью в голосе произнесла Антонина, улыбнувшись милой Кире в ответ. – Пойдем скорее на занятия, Тоня. Наши кабинеты находятся напротив друг друга, потому смогу тебя провести к нужному помещению. – не дожидаясь ни положительного, ни отрицательного ответа со стороны Тони, Кира стремительно пошла, нет, даже побежала в сторону кабинетов, где скоро начинались первые занятия первокурсников. Так, из-за случайности сформировалась крепкая дружба между двумя студентками, которая процветала с каждым днем и которая привела Антонину к очень важным решениям в её жизни, о которых пока не очень важно знать. В университете было учится достаточно трудно: много домашнего задания, более непонятные задачи, большое количество групповых заданий, но со всеми этими трудностями Антонина справлялась легко благодаря новой подруги, Кире, или же как её по-другому звали – Фенечка. Феня поддерживала во всех её начинаниях, удачах и неудачах, всегда была рядом и помогала справляться с другими трудностями в жизни. Тоня верила, что ей действительно повезло с подругой. И та вера была правдивой и чистой, как хрустальная прозрачная вода. Обычный вторник декабря, дневное время, университет. Антонина беззаботно проводила время с Кирой за обедом, смеясь с ней со всех весёлых шуток на свете. Ничего не предвещало беды: погода была спокойной, солнце слепило часто глаза, снег не шел, ветер не гулял; студенты, находившиеся рядом с девушками, тоже тихо отдыхали и принимали пищу без громких лишних звуков; до пары времени оставалось ещё много, целый час. Феня, окончив трапезу, свернула фольгу в чёрный пакет, положила на чистый поднос и взглянула на красноволосую подругу, которая тоже окончила поедать рис с креветками. – Сегодня на хорошем настроении. Как ты думаешь, преподша будет на паре такой же требовательной, как и вчера? Честно говоря, не хотелось бы. – подметила Кира, пока Тоня убирала мусор за собой. На лице дамы возникла сразу нервная улыбка. – Не напоминай, она меня вчера чуть до отчисления не довела. – с упреком сказала Локи, до конца собрав мусор на поднос. Феня лишь посмеялась и пошла относить использованный поднос. Тоня хотела последовать за ней, но ей достаточно резко помешали. Колёсико скейта неожиданно оказалось возле её глаз, а сама доска практически прикоснулась к её лбу. Девушка в замешательстве не успела даже осознать произошедшее, как её сильным толчком кинули на грязный пол. Неудачно приземлившись на пол и задев сильно локоть, Тоня зашипела от боли и посмотрела на того человека, кто посмел её опрокинуть на гладкую поверхность. Перед ней оказался тот самый бандит – Михаил Тимофеев, как называла его Кира. Он с хитрой ухмылкой глядел на неё сверху вниз, будто оценивая. Кто-то подошёл к нему сзади и что-то прошептал, на что лишь Михаил усмехнулся. – Та самая, слепошарая. Она. Так и не научилась нормально глазеть? – с усмешкой пролепетал Тимофеев, положил скейт на скамейку, где ранее сидела Антонина и обедала с подругой, и протянул злобно руку удивлённой девушке. Парень, который явно дружил с ним, посмеялся с «доброты» своего друга. – Может оставим её валяться? Или ты хочешь с ней развлечься? Вроде ролевые игры с слепыми не очень, так, на любителя. – смело заявил незнакомец, продолжая хитро улыбаться. Однако, его веселье продолжалось секунд пять – внезапно, прямо в щеку парня, врезался твёрдый женский кулак, тем самым позволив другу Тимофеева пошатнуться в сторону стола и чуть не упасть, если бы Михаил его не схватил за плечи, когда он падал. Тоня в большом поражении глядела на свою подругу, Фенечку, которая и снесла друга Тимофеева, и которая наконец явилась на помощь к Локи. Парень, через секунд десять прийдя в себя, злостно обернулся к человеку, посмевшему его ударить, но увидев, кто перед ним стоял, он тут же успокоился и облегчённо выдохнул. – Я тут мимо проходила, Ломбарди. Я думала, что ты теперь не водишься с этим придурком. – обратилась к нему гневно Кира, скрестив белоснежные руки. Парень, а точнее Ломбарди, глупо заулыбался ей и потер голову. – Ты не так всё поняла, Феня. Мы не думали, что слепышка твоя подружка. – грубо ответил Михаил ей заместо Ломбарди, дав другу подзатыльник, после которого последовало короткое «Эй». – Она не слепышка, Тимофеев. Её зовут Тоня, но для тебя она Антонина, с этого момента обращайся к ней именно так. А то следующий удар пройдётся не по Даниэлю. – предупредила жёстко Кира, помогла подружке подняться на ноги и приобняла её за плечо. Михаил лишь с раздражением плюнул на пол. – Приятно с тобой познакомиться, Антонина. – произнес с какой-то странной радостью Ломбарди, потянул её руку к своим губам и поцеловал. Антонина сразу покраснела, отдернула руку и смущённо спряталась за спиной Фенечки. От такой реакции Даниэль искренне рассмеялся. Тимофеев, никак не отреагировав на действие друга, тихо покинул столовую, оставив Ломбарди совсем одного. С того вторника вся история и началась. Тимофеев и Ломбарди часто проведывали двух девушек в университете, особенно в столовой. Да и за пределами вуза они тоже нередко встречались. В первые дни Тоне было некомфортно видеть их двоих каждый день, но благодаря Кире и её историй о тех двух помогли привыкнуть девушке к новым знакомым, а может и друзьям. Тимофеев, как казался грубияном, так и остался таковым в глазах Тони. А вот Ломбарди в её сознании заиграл новыми красками – Даниэль оказался очень добрым и понимающим. Он всегда старался поддерживать ребят во всем, был рядом, несмотря ни на что, помогал с любыми трудностями, спасал из трудных ситуаций. Чем больше Тоня с ним общалась, тем больше она думала о том, что Ломбарди отличный друг, на которого можно было положиться. Но вскоре она увидела подобные качества в Тимофееве, которые она старалась не замечать из-за ненависти к нему. Тогда шел обычный весенний день. Таял лёд от тёплой погоды, лужи появились и мешали людям своим существованием. Солнце ярко светило, лучи поблёскивали в отражении грязной воды. Тоня, Феня, Михаил и Даня припеваючи проходили через огромные прекрасные улицы, шутя глупые шутки и ведя смешные беседы. Шли они, между прочим, в дорогой ресторан, куда Тимофеев пригласил троих друзей, пообещав оплатить весь счёт за их посиделки в этом богатом заведении. Конечно, все согласились, ибо когда так «халявно» поесть за чей-то счёт? Верно, такого шанса могло и не быть вовсе. Дойдя до престижного ресторана, они со смехом вошли внутрь помещения. Их сразу встретил официант и проводил к забронированному столику, который находился в отдельном от остальных столиков помещении, где не было посторонних лиц. Приземлившись на мягкое кресло, Антонина осматривала их личную комнату с изумлением. Так, в центре комнаты был расположен овальный деревянный стол, рассчитанный на несколько персон. Вокруг стола находилась мягкая банкетка с обивкой серого цвета, дополненная декоративными подушками с геометрическим чёрно-белым узором и однотонными коричневыми подушками. По краям комнаты стояли отдельные мягкие кресла, что создавало дополнительную зону для общения. Центральным элементом освещения являлась подвесная люстра с несколькими сферическими плафонами из матового стекла. Конструкция люстры была дополнена золотыми геометрическими элементами. Вертикальные световые линии на стенах создавали эффект глубины. Стены были оформлены в однотонном бежево-коричневом цвете, что визуально расширяло пространство. Вертикальные деревянные рейки на одной из стен добавляли текстурности и динамики. На стене висела крупная абстрактная картина в чёрно-белых тонах в массивной раме. Стол по приходу гостей был аккуратно сервирован: белые тарелки, сложенные салфетки, бокалы для вина — всё готово для официального ужина. Vip-комната выглядела достаточно стильно, мило и уютно. Оценив всё помещение, данное для их прекрасного ужина, Тоня отвлеклась на смеющуюся Фенечку, снимавшую с себя чёрное пальто. В этот день Кира была превосходна: короткое обтягивающее кружевное чёрное платье придавало русой элегантность, чёрные туфли с каблуком выделяли её нежность и легкость; волосы сложены в небрежный пучок, закреплённый цзанцзы ; тёмный макияж подчеркивал лицо девушки, создавая ощущение, что она подобна восхитительному божеству. Антонина всегда считала свою подругу самой очаровательной девушкой на всю вселенную, но в тот день она была для неё самым блестящим и изящным божеством. Кира присела рядом с Тоней и принялась выбирать в меню блюда, которые она бы хотела заказать. Ломбарди и Тимофеев сели напротив дам, тоже пытаясь подобрать себе пищу для назначенного ужина. То и дело, что были слышны вскрики по поводу блюд и напитков практически до того момента, как подошел официант и стал запрашивать их заказ.  – Мне, пожалуйста, поке с креветками, блины с лососем, клубничное мороженое и американо. Тоня, ты что будешь? – запросила скоропостижно Кира, заглянув на задумчивую подружку. Красноволосая тут же дрогнула и взглянула на официанта, который ждал её запрос. – Греческий салат и мохито, пожалуйста. – попросила Антонина, на что официант кивнул и записал салат и напиток в список. Кира удивлённо похлопала ресницами, не в силах сдержать свои бурные эмоции после сказанных ей слов. – Ты так мало заказала, ты точно наешься? – с беспокойством проговорила Фенечка, схватив крепко подругу за руку. Антонина смущённо отодвинулась. – Она просто не ест так много, как ты, Фень. – Ломбарди рассмеялся и в ту же секунду Тимофеев влепил ему подзатыльник, из-за чего Даниэль замолчал, но внутри продолжал посмеиваться со своей глупой шутки. – Я не очень голодна, потому мало заказала. – объяснилась стеснительно девушка, улыбаясь. Кира лишь приобняла её за плечо и рассмеялась. – Не волнуйся ты, все свои. Я не осуждаю тебя, просто знай, что это выглядело очень странно. Да и ты говорила, что хочешь кушать, а сейчас выкладываешь другое. – заботливо пролепетала русая, успокоив Тоню и заставив чувствовать её себя намного свободнее, чем раньше. Красноволосая только хмыкнула и обняла в ответ Киру. Спустя несколько часов времяпровождения вместе, ребята не на шутку развеселились – Феня даже заказала себе красное вино и была уже не совсем трезвой. Ломбарди выкатил очередную чёрную шутку, отчего Кира громко засмеялась и похлопала по столу. – Какой же прекрасный вечер! Я, пожалуй, отойду, мне что-то нехорошо. – провозгласила отважно Фенечка, встала из-за стола и поковыляла в дамскую комнату. Ломбарди, забеспокившись о ней, последовал за пьяной Феней, предупредив ребят об уходе. Михаил и Антонина кивнули и тихо согласились, после чего Ломбарди стремительно покинул Vip-комнату, оставив ребят наедине. Локи напряжённо обхватила стакан с освежающим мохито, который она не тронула за всё время и пальцем. Весь вечер с ребятами девушка боялась одного – остаться один на один с Михаилом Тимофеевым, хулиганом, её прошлым обидчиком и человеком, желающему причинить зло Тоне, а может и Фенечке с Даней. Она от слова совсем до сих пор не доверяла Михаилу и думала, что он в любой момент может напасть на неё. С каждой секундой, проведённой наедине с ним, заставляло Локи волноваться и тревожно пощелкивать по обвивке стола, ожидая, что Даниэль или Кира заявятся в комнату и спасут её от Тимофеева. Михаил, в свою ж очередь, преспокойно доедал тирамису и не обращал внимания на беспокойную девушку. Окончив трапезу через минут пять, он взглянул на Локи, заставляя ту задрожать от испуга. Тимофеев нахмурил брови, отодвинул тарелку с остатками десерта и сосредоточился полностью напротив сидящей Тоне, которая потихоньку прислонилась к креслу, стараясь не смотреть ему в очи, казавшиеся такими жуткими и непостижимо холодными. – Я не причиню тебе зла, Локи. Ты сама знаешь, что я больше не стану тебе вредить. – с дрожью в голосе проглаголил Тимофеев, однако Тоне показалось, что он говорил это с некой отвратной усмешкой. Ей казалось, что он просто жестоко издевается над ней, насмехается и желает лишь сплошного зла. Она знала, что всё это – притворство, и он в любую секунду накинется на неё и что-то сделает с ней, беспощадно и холодно. Тимофеев в свою ж очередь смотрел на браслет Локи, который красовался на бледной руке красноволосой. – Я тебя не верю, Тимофеев. Ты можешь запросто притворяться хорошим, но меня и мои чувства ты не обманешь. Хватит играться. – девушка нервно рассмеялась, спрятав украшение другой свободной рукой, не желая, чтобы Тимофеев глядел на подарок Умэра Обосива. Её напрягало внимание Тимофеева к серому аксессуару не менее, чем сам жуткий Михаил. – Твой браслет.– кратко произнёс Михаил Тимофеев без эмоций, будто ему было совершенно безразлично украшение Локи, которое было так важно для девушки. Красноволосая немедленно опустила руки под стол с тревогой. Страх завладел над сердцем, заставив Тоню застыть в ужасе. Ей явно не нравилась такая заинтересованность Тимофеева в обычном браслете. В голове сразу возникла мысль, что это прямая угроза, но Антонина не решила предпринимать что-либо против него до самого нападения, поэтому продолжила ошеломленно глазеть на парня. – Что мой браслет? Обычный, ничем непримичательный браслет. Не трогай его и не подходи ко мне. Да и вовсе, что ты пристал? Спокойно бы сидели, молчали, дожидались Феню и Даню. – грубо проговорила Тоня, надеясь, что Михаил не станет больше ей ничего странного заявлять. Однако она не знала, что произойдёт дальше, и что значили все эти слова Тимофеева. Красноволосая всё думала, что Михаил не хочет принести ей добра и пытается навредить ей, пока свидетелей нет, но оказалось, что за какие-то несчастные тридцать секунд всё в жизни Локи поменяется и её мысли перевернутся на сто восемьдесят градусов. Тимофеев неожиданно засунул руки в карман чёрных штанов и достал кое-что наружу. Положив на середину стола этот предмет, Михаил вновь взглянул на Локи. Девушка сидела в недоумении и смотрела на серый атласный браслет, точно такой же, который находился на её бледной руке. Осознание сразу пришло в голову, врезались многие воспоминания о Умэре Обосиве, множество случаев, когда Тимофеев вёл себя практически также, как и Умэр, её первый друг в детском лагере и вообще в жизни. Слезы потекли по щекам девушки, дрожь пробивало всё тело. – Прежде чем ты что-либо скажешь мне, я хочу сказать тебе, что не желал тебе изначально зла. С нашего первого знакомства я, к сожалению, практически не разглядел подарок Умэра на твоей ручке. Я увидел его только тогда, в столовой, когда ты упала на пол. Я сразу понял, что ты самая девушка, которая тоже была знакома с Умэром Обосивым, как и я, ну и Даня. Сейчас я узнал, что ты точно знакома с ним, так как до конца я не верил. Я рад, что повстречал тебя там, в вузе, Локи. Теперь Умэр наконец сможет со всеми нами увидеться. – с серьёзным выражением лица рассказал Тимофеев, зная, как девушка ярко может отреагировать на его слова. Тут же Антонина громко в голос разревелась, прикрывая ладонями лицо. Всё вышесказанное подвергло в её полный ступор. Ей казалось, что это конец. Её конец. Как говорилось ранее, Антонина была сильно привязана к охраннику Умэру Обосиву, считала его лучшим и единственным другом, который помогал ей преодолеть множество препятствий и поддерживал её, которому она бесконечно доверяла и бежала на встречу, когда он тихо звал её. Со времён лагеря Локи не получала ни весточки от Умэра. Ей не удавалось даже просто банально найти его – на прошлых его работах сказали, что он уехал куда-то за границу, знакомые говорили, что он без вести пропал, а родственников у Умэра и вовсе не было. Из-за отсутствия информации Тоня так и не нашла своего лучшего друга. И теперь, встретив друзей самого Умэра и узнав, что с ним возможно встретиться, Антонина просто не могла поверить ни во что. Она думала, что это просто глупая шутка Тимофеева, однако всё звучало настолько правдоподобно, что нельзя было заикнуться про обман Михаила. Оставалась лишь громкая пронзительная надежда, что она всё-таки встретит Умэра вновь, сквозь боль, сквозь громадные дебри, сквозь огонь и лёд, но придёт к нему и они снова выпьют чашку чая с ягодами из леса, как раньше, как в детстве, как в том лагере около реки. – Почему ты сразу не сказал, что ты друг Умэра?! Зачем так мучить меня? Мне так тяжело было без него за эти все года, а ты просто посмел скрыть важную деталь о себе от меня. Как я могу тебе после всего этого доверять вообще?! – разорвалась Тоня, выплескивая все чувства и переживания на Тимофеева, которого, по-видимому, тоже не хило шатало от волнения. Михаил встал со своего кресла, прошелся к девушке, прижал к себе и беззаботно обнял её, стараясь не вредить ей. Сначала Локи отталкивала его, не переставая плакать, но после нескольких попыток Тимофеева соединить обратно крепкие объятия, она поддалась и обняла его крепче, чем он. Теперь всё явно наладится. Или так считала только она? С тех пор Антонина и Михаил сильно сблизились и стали близкими друзьями, которые всегда ходили вместе. Даже однажды Тимофеев доверил ей один секрет, который скрывал от Умэра, Ломбарди и Фенечки. –«Только никому из наших не рассказывай.» – строго предупредил Тимофеев, грозно глядя на смеющуюся даму. –«Ну хорошо, хорошо. Каков твой сокровенный секрет, который ты так отчаянно скрываешь от наших друзей?» – Локи постаралась состроить серьёзное лицо, но ничего не получалось, только лишь больше смеялась со всей ситуации. –« В общем. Я хочу сказать, что я давным давно влюблён в...» – глаза Локи сильно распахнулись, и дальше имя, произнесенное Тимофеевым, шокировало девушку, однако после осознания поддержала Михаила и пообещала, что поможет быть им вместе, несмотря ни на что. Однако всё было не так радужно, как им двоим казалось. Когда-то и им нужно проходить через трудности, которые растянутся на много лет. В тот роковой день ничего не предвещало беды. Локи, как в обычный субботний день, стирала и гладила вещи. У неё было столько одежды, что вся эта рутина продолжалась на протяжении нескольких долгих часов, которые ощущались как жестокие пытки. Она спокойно погладила до конца рубашку, тяжело выдохнула и отошла на кухню, чтобы попить воды и освежиться от горячего пара утюга. Налив воды, она с удовольствием отпила глоток прекрасного свежего напитка. Внезапно телефон завибрировал от неожиданного звонка. Девушка подхватила телефон и посмотрела на номера человека, который отчаянно звонил ей. «Тимофейка звонит. Что ему нужно? Мы же договаривались, что встречаемся сегодня вечером, в пять часов.» – красноволосая обеспокоенно ответила на звонок друга. Из трубки послышались только тихие всхлипы. – Миш, что случилось, почему ты так рано звонишь? Мы ж на пять вечера согласовали. И ты ревешь что ли? Девчонка небось в знакомстве тебе отказала? – последнее она произнесла с язвительной ухмылкой и усмешкой, хотя внутри, прямо в сердце почему-то чувствовала, что что-то явно не так. Хриплый голос мужчины что-то неразборчиво прошептал, а затем раздался громкий истошный крик, из-за которого у девушки чуть не остановилось сердце и не закончился кислород лёгких.

–« Убили.. Врачи не успели спасти.. Она погибла..» – отчаянно прошептал Михаил по ту сторону телефона, задыхаясь от наступающих слез и боли.

Стеклянный стакан, на котором были нарисованы красивые милые клубнички и цветочки, наполненный охлажденной водой, разбился вдребезги об пол. Вода разлилась по всей гладкой поверхности и задела серый ковёр. На этому полу следом за разбитым бокалом оказалось бессознательное тело Антонины. Всё изменилось мигом. Теперь ничего невозможно изменить, поменять. Это был конец, положивший начало ненависти между ними. Жизнь Тони повернулась огромным оборотом, где никто не был прав и никто не был виноват, но вся сложившаяся ситуация повлияла на общение Локи с друзьями. Это и был конец всему.

***

Погрузившись в свои мысли о печальном прошлом, Локи не заметила, как Тимофеев поспешно покинул спальню, наверняка уйдя работать и разбираться с ужасными некончаемыми документами, а также сражаться с Эдуардом Нугзаровичем из-за его отношений с отцом. Снова тяжело вздохнув, Тоня тоже ушла из комнаты в коридор и направилась к заднему входу в гараж, где обычно отдыхал Антон. Может, он там и просидел весь день и всю ночь, лишь бы не встречаться с Нугзаром Андреевичем? Всё возможно, и этот вариант Тоня не исключала. Красноволосая прошла к гаражу, обошла его и наконец пришла к заднему входу в гараж. Там никого не было, ни Антона, ни других рабочих, никого, и только черная рваная шапка Антона ваялась на снегу. Она с осторожностью подняла головной убор и подозрительно осмотрела его, но ничего в нем странного не нашла. Положив его в свой шерстяной шоппер, дама пошла обратно домой, не заметив кровь на снегу возле двери в гараж. Зайдя во внутрь особняка, девушка сразу заметила встречающую её радостную Сашку, которая держала в руках фату и кольцо. Локи вопросительно сначала посмотрела на неё, а потом на её свадебные приборы. «Вот чудо чудное. Ещё не началась подготовка к свадьбе, а она уже готова быть самой очаровательной невестой во вселенной. Эх, Сашка. Смотри, чтоб тебя Нугзар Андреевич собственными руками в гроб не занёс. Он же до конца ничего не принял, зря сейчас радостные бегаем.» – Антонина насмешливо закатила глаза, подошла ближе к ней и глупо заулыбалась. – Что такое, Саш? – Тоня смело погладила её по голове, отчего Саша смущённо отбежала от неё и надула шутливо щёки. – Мне одолжила фату Наталья Игоревна, представляешь?! А еще она сказала, что не против нашего брака и доверяет мне своего сына. И пообещала уговорить на благословение нашего брака Нугзара Андреевича. Мило, не правда ли? – весело рассказала Сашка, искреннее улыбаясь собеседнице. Антонина, проанализировав данную информацию, отнеслась к обещанию Натальи скептически, но не стала высказывать своё истинное мнение вслух. – А не рановато ли тебе о фате и кольце думать, дорогая моя? Дату свадьбы не объявили, а ты готова ко всему свадебному процессу. – девушка усмехнулась, легонько тыкнула Александру в нос и рассмеялась. Саша же шуточно разозлилась и аккуратно толкнула подругу от себя. – Не рано, и не говори со мной, как с дурочкой! – заявила Лудова, показав Антонине свой длинный язык. Тоня с поддельным удивлением ахнула и хотела её схватить за язык, но не успела, так как Сашку кто-то резко отодвинул в сторону. Обе девушки в замешательстве взглянули на обеспокоенного Тимофеева, который и разнял их двух. – Антонина, сотрудники допросили всех людей о пропажи Антона. По многочисленным версиям, он всё-таки ушел в лес и не вернулся. Предположительно, он отправился на север-восток леса. Пойдём, доложим Эдуарду Нугзаровичу, а он уж примет решение, идти в лес или нет. – сообщил с пустыми очами Тимофеев, заставляя прочувствовать холод по всему телу Тоню. Её лицо скривилось в неровной улыбке, а взор зацепился за руку Михаила. Как и стоило понять, серого атласного браслета больше не было там, где его не должно быть. – Я иду с вами. – уверенно утвердила Александра, не собираясь менять своё принятое решение. Михаил и Тоня вместе посмотрели на неё с легким недоумением. – Исключено. Эдуард не разрешит ни при каких обстоятельствах. – грозно ответил Михаил, подозрительно щурясь на будущую невесту их общего начальника. Антонина наблюдала за ними двоими и решила, что вмешиваться в это дело не стоит. – А это мы ещё посмотрим! – заявила уверенно Лудова, пафосно и демонстративно отвернулась от них и направилась в кабинет Эдуарда Нугзаровича Перца, не удосуждившись даже подсмотреть, идут ли за ней Тимофеев и Антонина. Они же переглянулись, хлопнули себя по лицу, синхронно вздохнули и погнали за решительной девушкой, которая, вероятно, не боялась ни бога, ни чёрта. В кабинете Эдуарда Нугзаровича Перца как всегда царила всепоглощающая оглушительная тишина, которая пронизывала каждый уголочек и пылинку, и только настенные часы беспрерывно тихо тикали, но никак не мешали тихой атмосфере помещения. Эдуард Нугзарович по-прежнему сидел за бумагам, такой же, как и всегда: волосы растрёпаны в разные стороны, лицо хоть и чистое, но всё в каплях воды; старая пижама буквально висела на теле мужчины, желая сойти с него, а тапочки, обутые на голые пятки, выскакивали и иногда мешали Перцу передвигаться по кабинету. Спина, как у истинного хирурга, держалась ровно и прямо. Мужчина склонился над документами и, скрепя сердцем, подписывал соглашения и контракты. Вся эта бумажная рутина вымораживала его намного, чем его собственный отец, хотя казалось, что два этих компонента на одном уровне раздражительности. Эдуард устало откинулся на спинку кресла и томно вздохнул. Много оставалось дел на данный день, а он не закончил и меньше половины сегодняшних бумаг. Да и больше бы не успел – неожиданно ворвались два его главных трудяг и будущая жена, обеспокенные чем-то и желающие рассказать что-то очень важное и необходимое своему начальнику. Эдуард сразу поднялся с места и подошёл к тревожным сотрудникам. – Что случилось? – сказанул Перец, хлопая глазками и смотря на всех троих разом, что в голове аж всё задвоилось. Саша и Тоня хотели что-то сказать, но Тимофеев перебил их двоих и решил рассказать всё первым. – Мы до конца опросили всех людей, встречавших Антона недавно. По многочисленным версиям, Антон всё-таки пропал в лесу, то есть вышел и так и не вернулся. Предположительно, он ушел на север-восток леса. Кого отправлять на его поиски или всё-таки лучше будет вызвать полицию? – заявил с неким странным чувством внутри Тимофеев, тем самым доложив начальнику о всей серьёзности ситуации. Эдуард Нугзарович тщательно задумался об этом, поразмышлял пару секунд и наконец выдал тот ответ, который был более логичным и безошибочным. – Запроси у Гибадуллина и Пропердела рабочих. Выдвигаем девять основных участников операции по спасению Антона на север-восток, остальных рабочих по всему лесу, кроме указанного участка. Потом распределим, кто будет в основной группе. Сам знаешь, что опасно в этот безумный лес выдвигать кого попало, поэтому нужно брать проверенных сотрудников. – принял такое решение Перец, окончательно выдвинув план действий по поиску бедного пропавшего рабочего Антона. Тимофеев кивнул, примерно прикинув, кто будет в основной группе. – Я пойду в основную группу, если ты позволишь. – резко обратилась Саша к Эдуарду, отчего начальник быстро переключил всё своё внимание на Лудову. Он приблизился к ней и похлопал по плечу. – Ты останешься дома, Саш. Ты слишком важна для нас, а в лесу много опасностей, слишком рискованно отпускать тебя в тот кошмар. – обозначил запрет Эдуард Перец, холодно улыбнувшись милой девушке, отошёл от неё и отвернулся от сотрудников. Но Саша не из робкого десятка – раз взялась, продолжит, потому не собиралась сдаваться. – А если я пойду под защитой Тимофеева и Ломбарди, ты меня отпустишь? – пошла на путь «торговли» Сашка, из-за чего на неё странно глядели Антонина и Михаил, стоявшие рядом с русоволосой. У Эдуарда от такого нападения задергался глаз, он поворотился к ней и прищурился. Однако против он ничего не мог сказать – Тимофеев и Ломбарди были достаточно сильны, чтобы защитить не только себя, но и «слабую» девушку от всяких опасностей, потому никакой проблемы точно не возникнет, если Саша отправится в лес вместе с ними. В итоге он решил просто позволить Саше выйти на поиски с Тимофеевым и Ломбарди. – Ладно, так уж и быть. Если Гибадуллин отправит на помощь Ломбарди, значит пойдёшь. – Перец прикрыл лицо рукой, явно не желая отпускать её не пойми куда, не пойми для чего. Саша же обрадовалась разрешению и стремительно обняла Эдуарда, благодаря его так, будто он ей весь мир подарил и на колени поставил. Тимофеев, пока будущая женатая парочка обнималась, написал Нугзару Андреевичу и Евгению Проперделу о сложившейся ситуации и запросил их рабочих на помощь в поиске пропавшего Антона. Нугзар Андреевич по началу не согласился отдавать своих рабочих, но когда вспомнил испуг и переживание Наташи за судьбу Антона, тут же отправил всех своих трудяг на выполнение миссии. Евгения даже упрашивать не пришлось – он, особо и не прочитав запрос, дал своё согласие и отправил своих рабочих на поиск Антона. На том и было решено – придётся шагать в лес, а Лудова идёт с Тимофеевым и Ломбарди под одну ручку. Конечно, Эдуарду это не очень нравилось – а что поделать, если Лудова такая настойчивая и отважная? Верно, лишь позволить ей абсолютно делать всё, что ей было угодно.

***

Наступил час дня. После обеда в гостиной собрались все основные участники миссии по поиску пропавшего рабочего Антона – Михаил Тимофеев, Антонина, Александра Лудова, Даниэль Ломбарди, Никитка, Кира (Фенечка), Саша Камышников, Олег (личный охранник Евгения Пропердела) и водитель автомобиля Евгения Иван. Михаил моментально раздал всем по рабочей рации для случая, если в лесу не будет ловить связь и позвонить не получится. – Разделимся на три группы по три человека. В первой группе я, Саша и Ломбарди, во второй Тоня, Олег и Никки, а в третьей Феня, Сашка Камышников и Иван. Будем обыскивать каждый уголок леса, но найдём Антона, живым или мёртвым. – объявил девятке главных рабочих и приближенных к семье Гибадуллинов про поставленную им задачу, чтобы вернуть Антона обратно в строй и на рабочее место. Пока Тимофеев что-то вещал, Никита закатил с раздражением очи и подошел поближе к Ломбарди, дабы тихо обговорить с ним данное заявление. – Знаешь, он такая дрянь. Ему лишь бы взбучку тебе устроить, а сам-то Сашку нашу с собой прихватил. – прошептал на ушко Никки Даниэлю, отчего тот отвлёкся от своего весёлого занятия «гляделки» с грозным Тимофеевым. Ломбарди подтянулся и одарил взором своего друга, Никки, который был в негодовании от речи Михаила. – Он у меня ещё попляшет. Раз мы под защитой Эдуарда Перца, то этим можно легко воспользоваться, чтобы избавиться от противного Тимофейки. Обещаю, ему здорово влетит за все издёвки. – настолько тихо, насколько это было возможно ответил ему Ломбарди, хитро улыбнувшись. Никки сразу подмигнул ему и Даниэль тоже повторил это действие. – Предлагаю его в лесу оставить, чтобы как Антон пропал без вести. Бедный Антон, лучше бы Тимофеев пропал, и то было бы справедливее. – пошутил Никитка про Михаила и оба друга в голос рассмеялись, не обращая внимания на то, что Тимофеев что-то говорил всем. Как только смех разлился по помещению, все рабочие в комнате замолчали и взглянули на Даниэля и Никитку, которые и воссоздали лишний шум в неподходящий момент. Михаил грозно скрестил руки и подошёл к двум смеющимся лучшим друзьям, с гневом глядя на них. – Что я такого смешного сказал, что вы рассмеялись и помешали обговорить со всеми маршрут каждой группы? – заткнул Тимофеев Никитку и Ломбарди разом, смех прекратился и наконец оба друга удостоили вниманием Михаила. Они оба насмешливо взглянули на него и закатили глаза. – Да ничего такого, просто твои речи нам показались каким-то нудными, вот мы и решили разбавить обстановку. – огрызнулся смешно Ломбарди, отчего сзади стоящие сотрудники тихонько рассмеялись, в том числе Александра и Антонина. Тимофеев лишь холодно натянул на лицо ужасающую ухмылку. Он на шаг ближе встал перед Ломбарди, что тому пришлось немного отодвинуться к Никите. – Не перебивай меня, пока я выкладываю всем план действий. Не я шепчусь, так я прекращу этот детский лепет, – Тимофеев подошёл к нему вплотную, нагнулся и прикоснулся своим дыханием правого уха Ломбарди, а затем тихо-тихо, чтобы никто не услышал, проговорил: – А если ничего не прекратится, мне придётся поставить тебя на колени, также, как тебя ставил гребаный урод в том ресторане. Уж поверь, я сделаю это перед Сашей, Тоней и Никитой, и ты их не увидишь более, так как будешь навечно опозорен. Закончив свою речь, Михаил отдалился от него с такой же хладнокровной ухмылкой. Даниэль, переварив всё сказанное Михаилом в его адрес, достаточно сильно разозлился и, немедля ни на миг, схватил за воротник кофты Тимофеева, и уж хотел бы ударить его по смазливому личику, но рука Никиты вовремя вцепилась в его плечо. Все остальные присутствующие в непонятках глядели на этих троих. – Не стоит, Ломбарди. Мне не хочется, чтобы из-за этого идиота тебя отстранили от работы. Лучше отступить. – Никки ухватился за его плечо крепче, но Даниэль не желал так просто отпускать Тимофеева от ответственности за свои слова. Михаил с мерзкой для Даниэля улыбкой повторил за Никиткой. – Взаимно, Никита. Послушай лучшего дружка, умные вещи вещает, Ломбарди. И не лезь ко мне. – после фраз Тимофеева Даниэль отпустил его, убрал руку Никки с плеча, последний раз взглянул на Тимофеева и ушел восвояси из комнаты. Никита, пригрозив Михаилу грубым взором, последовал за ним. «Один в пользу меня. Зря стараешься подорвать мою репутацию только из-за покровительства Эдуарда. Мне осталось убрать Никиту и Тоню от тебя, и всё получится.» – злые мысли заиграли в голове Михаила, пока он наблюдал, как Никита исчезает в тумане коридора. Всё-таки, он не хотел отпускать ту ситуацию с машиной и их не очень приятную встречу. Как блондин пропал с его поля зрения, он посмотрел на Антонину, которая пристально в ответ испепеляла его в думах. «Мне твой ход понятен, Тимофеев. Однако не думай, что я собираюсь сдаваться. Я добьюсь своей цели и вы вновь станете лучшими друзьями, чего бы мне это не стоило, даже если я умру из-за вашего примирения.» – размышляла девушка, и, похоже, Тимофеев догадался, о чем она думает, потому развернулся и покинул гостиную, перед уходом сказав, что будет ожидать всех участников на улице. Все девять основных участников операции по спасению Антона из севера-востока леса собрались на улице, около, непосредственно, самого тёмного, мрачного леса. Он стоял неподвижно, умиротворенно, не было в нем ни звука, ни движений. Никаких чёрных страшных теней не было, потому видения Ломбарди списал на усталость от работы и недосыпание. Так-то нужно хотя бы отпуск на неделю взять, чтобы полноценно отдохнуть, но откуда брать ему деньги, если он будет сидеть без работы, неизвестно и звучало не так ярко, как просто слово «досуг». Поэтому Ломбарди редко брал отпуск. Последний раз был года полтора назад, и то окончился для Даниэля печально. Из-за того отдыха Ломбарди многих сотрудников поувольняли, так как Нугзар Андреевич считал, что они слишком халатно выполняют свою работу, а также Гибадуллин уволил своего запасного личного водителя, от чего Ломбарди пришлось вернуться в строй раньше назначенного срока. Последовала глобальная чистка рабочих, из-за которой Сашу и Тоню до конца перевели в дом Эдуарда Перца и из-за которой Никитка чуть не лишился должности. Благодаря Наталье Игоревне, Нугзар Гибадуллин окончил «уборку» сотрудников, а Ломбарди старался больше не брать отпуск, позволял себе только несколько больничных. И приходится Даниэлю работать и днём, и ночью, пока силы и здоровье имеются при себе. А ведь Умэр предупреждал, что будет трудно.. Итак, Тимофеев встал перед всеми с важным видом, будто он не в глубокий мрачный лес идти собирается, а на собрание президентов миров и вселенных. Даниэль и Никита не стали перешептываться по поводу Михаила, но в своих мыслях посмеялись с него. Рабочие разделились на три группы и вошли в глубину леса. Как говорилось ранее, Ломбарди пошёл вместе с Лудовой и Тимофеевым в одну сторону, где, вероятнее всего, находятся какие-то зацепки по пропаже Антона или сам он. Тёмный мрачный лес «поглотил» ребят, когда они отошли подальше от дороги. Тишина в этом жутком месте стояла неимоверная – ни животных, ни птиц; снег не хрустел под ногами, как это было за пределами леса, сосульки не таяли и не падали с сосен; и только изредка слышались медленные постукивания деревьев, сопровождающиеся лёгким ветерком. Здесь было особенно темно из-за огромных деревьев, лучи солнца еле-еле добирались до лесной земли, будто само солнце не хотело влезать в это страшное место. Сигнала, как и предполагал Тимофеев, не было, зато рации работали на отлично, потому связь между сотрудниками всё-таки имелась у них в случае непредвиденного. А Михаил не сомневался, что что-то может пойти не так в лесу. Пробираясь сквозь деревья, они заходили всё глубже и глубже в жуткую чащобу, несмотря на напряженную и тревожную атмосферу. Саша включила фонарик и стала освещать им дорогу, ибо в глубине чащи было так темно, как в самую чёрную ночь, сюда не добирались и маленькие лучики. Тимофеев и Ломбарди не включали фонарики, так как Сашкин было достаточно, чтобы идеально осветить лесной путь. А пока Александра шла впереди них, как путеводитель, у Ломбарди и Тимофеева, шедших сзади Лудовой, завязался неприятный разговор, который никто не мог бы предотвратить. – Знаешь, Ломбарди, я удивлён, что ты согласился на поиски пойти, так еще и со мной в одной группе. Уму непостижимо, что сам Ломбарди переступил через свои принципы и решил выполнить задание без каких-либо возмущений. Это просто невероятно. – подметил невзначай Тимофеев, когда Ломбарди безмятежно размышлял о своём: о поездке в дом Эдуарда Перца, о свадьбе Перца и Лудовой, о Умэре и о его уходе, о прошлом, о пропаже Антона, о ужасных тенях, о Никите и обо всем на свете, что окружало его. Услышав краем уха слова, произнесенные Михаилом, Даниэль отвлёкся от своих великих дум и взглянул на его наглое лицо. Холодная, как этот лес, ухмылка заиграла на личике Тимофеева, глаза отражали его скрытые чувства – гнев, ненависть и что-то ещё, –которые он отчаянно прятал за маской хладнокровности. Он глядел пристально на Даниэля, пронзая его насквозь своим ужасным взором, что Ломбарди показалось, что вот-вот Саша пропадёт, исчезнет с их дороги, а Михаил прижмет его к сосне и вонзит нож ему в шею, будет бить его множество раз холодным оружием, шепча при этом ему на ухо «Умри, Ломбарди..Братик». Ломбарди отшатнулся от парня из-за воспоминаний и чуть не упал в белый снег, если бы Михаил его не прихватил за капюшон куртки. – Я выполняю каждое поручение Нугзара Андреевича Гибадуллина, независимо от собственных эмоций и мнения. Ты весьма некорректно выразился. Да и у меня не было особо выбора, в какую группу идти. Если бы Нугзар Андреевич приказал мне пойти в одиночку, я бы пошёл. Так что не лезь ко мне. – решительно отпарировал Ломбарди, не желая поддаваться и прогибаться под него и его «крутые» фразочки, которые, по мнению Даниэля, были похожи на шутки маленьких деток пяти лет. Тимофеев никак не нахмурился, не разозлился, лишь сильнее развеселился. – Не выражайся так, будто Гибадуллин сейчас стоит перед тобой. Ты не маленький мальчик и не раб, чтобы за спиной его не называть просто по фамилии. Не подумай, что я тебя подначиваю, я просто поражен твоей стойкостью и преданностью. Однако уважай себя, иначе много кто протопчтется по тебе. Особенно человек, находящийся рядом. – Тимофеев перевёл взгляд на Лудову, явно намекая на её причастность к последнему высказыванию. Отвращение и гнев застыли комком в горле, пытаясь вырваться наружу, но Даниэль не позволил, потому что не хотел вестись на его уродские уловки. Тимофеев издевался над ним искусно, но не довел пока Ломбарди до белого коленка, а это означало, что он еще хлеще способен ответить. – Я подумаю над твоим предложением. Учти, я сам решу, что мне делать. Моё уважение к себе гораздо выше, чем твоё к самому себе. Мы посмотрим в будущем, кто на ком топтаться будет. – попытался окончить беседу с раздражающим Тимофеевым Ломбарди, закрыв тему о самоуважении и «топтании» человека, однако самоуверенный Михаил не спешил заканчивать издевательство. Михаил усмехнулся над его речью и вновь повернул бирюзовые глаза на Даниэля. – Эх, Ломбарди-Ломбарди. Тяжко тебе приходится. Всё ходишь и ходишь, разъезжаешь и разъезжаешь. По-видимому, ты на словах уважительно к себе относишься. А на деле ты просто захотел доказать какому-то Тимофееву, что ты прав насчет себя. Ничего подобного, Ломбарди. Не строй из себя интеллектуала. – продолжил непринуждённо Тимофеев, веселясь с одного вида хмурых бровей и напряжённых Даниэля. Сомнение прокралось в сознание Ломбарди на секунду, однако он моментально одолел страх и был готов дать отпор Михаилу. – Я не считаю себя гением, если ты об этом, но я точно не глуп. По крайней мере, я прошёл на свою должность благодаря знаниям, а не одними связями. Смотри на себя и на собственную жалость. – Даниэль отвернулся от обнаглевшего Тимофеева и посмотрел направо, где множество сосен примкнули к белой земле. Никого нет, ничего не шумит. И взор его на секунду зацепился за одно дерево, под которым валялось что-то точно неестественное для обычной чащи. Он остановился и пригляделся – на снегу, под сосной, лежал аккуратно сложенный серый шарф, весь разодранный и грязный. Если бы Ломбарди не узнал в этом элементе одежды вещь пропавшего Антона, то прошел бы мимо и не обратил внимание на него.

***

Зимний вечер двадцать пятого декабря две тысячи двадцать четвёртого года, гараж автомобиля гостя дома Эдуарда, Нугзара Гибадуллина. Как обычно, в снежные тёмные сумерки, было тяжело разглядеть, что происходит на улице, не в пределах дома. Поскольку Гибадуллины вместе с рабочими приехали на несколько дней погостить у Перца, машину Нугзара Андреевича нужно было загнать в гараж, чтобы она не стояла посреди улицы. Конечно, заняться данным деянием послали Даниэля Ломбарди, который являлся личным водителем Гибадуллина. И вот, Даниэль заехал в ангар, ровно припарковал автомобиль, вышел и закрыл машину. Похлопав в ладони, он с радостью понял, что завершил всю работу и теперь ему можно пойти отдыхать. Ломбарди хотел покинуть это место и практически ушёл, был рядом с дверью на выход, но услышал ужасный шорох и страшную возню сзади себя. Даниэль знал, что никто не мог пробраться в гараж, так как из рабочих ключи есть только у него и Тимофеева. Однако Михаил давным давно преспокойно спал в комнатушке, потому он не мог копаться в ангаре тёмной ночью. Следовательно, никто не мог проникнуть в гараж, кроме Ломбарди, а это означало одно – кто-то зашел следом за ним, когда Ломбарди загонял автомобиль. Понимая, что тем человеком, кто вторгся, может быть кем угодно, даже грабителем или киллером, Даниэль бегом вырубил свет в гараже, высунул электрошокер и фонарик из сумки и, немедля ни на миг, пошел рассматривать каждый уголочек ангара. Даниэль прошел к коробкам, посветил туда и громко закричал от ужаса. Тут же человек, стоящий в коробке, кинул на выключатель свой фонарик и тем самым включил яркие алюминиевые светодиодные лампы. Ослепительный свет озарил «грабителя», и Ломбарди сразу догадался, кто посмел ворваться в гараж, отчего от всей души рассмеялся с собственной глупости и забывчивости. Напротив него, в коробке, стоял мужчина 35-ти лет, с чёрной немножко порванной шапкой, из которой криво торчали рыжие пряди, серый шарф был туго натянут на шее. Лицо его было строгое, морщинистое, смуглое, будто он пережил великий апокалипсис и как-то обрёл счастье в работе. Куртка и брюки небрежно висели на нём. Невзрачный рабочий, который был достаточно известным среди трудяг, занимающихся физической трудовой деятельностью. Он относился к обычным строителям, а также ремонтировал машины и приводил в нормальное состояние огнестрельное оружие. С недавних времен, точнее с лета двадцать четвёртого года, этот мужчина является третьим рабочим, у которого есть легальный доступ в гараж, где находилось множество машин и материалов. Ломбарди, конечно же, отлично знал этого человека – его звали Антон, и он был очень хорошим трудягой и другом для остальных сотрудников. К нему все относились дружелюбно и у него не было никаких конфликтов с рабочими, что делало атмосферу рядом с ним действительно комфортной. И тут попробуй не рассмеяться с ситуации, когда хороший друг и товарищ оказывается в коробке, так еще и при странных обстоятельствах. Антон засмеялся вслед за Даниэлем – всё-таки, это было комично – сзади шуршал Антон, залез в коробочку, а Даниэль от испуга подумал, что в гараж проникнул кто-то чужой и опасный, в итоге оказалось, что это лишь бедный трудяга. После осознания сего происшествия, Ломбарди помог выбраться мужчине из тесного пространства, в котором он жутко застрял. – Спасибо, Даня. Я уж думал, ты не услышишь. – произнёс твёрдым басом Антон, засунув отвёртку и молоток обратно в коробку. Даниэль лишь усмехнулся и помахал рукой вниз. – Да ладно. Я рад, что человеком, который пробрался в гараж, пока я не видел, оказался ты, Антон. Как ты так умудрился залезть в короб? И почему не ушел после смены домой? – Ломбарди отвлёкся на автомобиль, проверив, стоит ли он на месте или скатывается. Всё было в порядке, отчего Даниэль облегчённо выдохнул. – Я шарф на дно уронил, пришлось полезать туда, а то не доставал рукой, сам знаешь, я низкорослый. Залез я значит, захватил его, хотел выбраться, а не смог – то ли придавило, то ли мне лишний вес помешал. Честно говоря, я здесь сижу с шести, потому не смог вернуться домой после окончания рабочего дня. Спасибо тебе ещё раз, Дань, если бы не ты, я бы тут до утра просидел, пока Тимофеев бы не припёрся и не вытащил меня своими ручищами. – пояснил важную причину своего нахождения в ангаре Антон, сопровождая рассказ произвольными движениями руками. Ломбарди удивился повествованию обо всем произошедшем, но одновременно и рассмеялся. Ему показалось, что рассказ Антона мог бы послужить смешной шуткой для какого-то глупого шоу «Юмористы» или для «стендаперов», как их называли люди разных возрастов. Однако Ломбарди резко вспомнил, что никогда ранее не видел серый шарф у строителя, и, естественно, ему захотелось узнать, откуда у него эта вещь и как долго она у него. – Оу, а откуда у тебя этот шарф? Я раньше его у тебя не видал. – спросил невзначай Ломбарди, перестав веселиться со случившегося. Антон с изумлением и с особой искрой в очах взглянул на него. – А? Мой серый шарфик. Его собственноручно сшила моя покойная мать и подарила мне, чтобы я не мерз зимой в морозную погоду. Я его не так давно стал носить, ибо ранее он не был мне важен. Только после смерти матери я понял, насколько подаренные давно вещи очень ценны для каждого из нас. Мы их должны хранить как тех людей, которые и вручили подарок. – сказал простую, но такую сложную и важную истину Антон Даниэлю, и эта правда оставила огромный след на душе Ломбарди и жила с ним до сегодняшнего дня. С тех пор, Даниэль понял, насколько серый, ничем непримичательный шарфик нужен для Антона. И он познал, что также и близкие люди важны для него, как та вещь.

***

Серый шарфик Антона валялся на грязном, противном снегу, весь порванный и запачканный какой-то мерзостью. Ломбарди, не задумываясь ни на секунду, ринулся с места к тому жуткому дереву, чтобы забрать такую необходимую для пропавшего Антона «безделушку». Где-то вдалеке от понимания происходящего, Ломбарди слышал звонкие противные возгласы Тимофеева и отчаянный крик Лудовой, звавший громко Ломбарди по имени. «Даня» тихо и громко сразу отзывались в голове Даниэля, но он не хотел слушать зов Саши. Ему хотелось забрать шарф, спрятать под курткой и вернуть владельцу навсегда. Наконец Ломбарди добежал до сосны, упал на рыхлый снег и потянулся к элементу одежды пропавшего Антона. Руки дотянулись до шарфа и Даниэль поднял его с земли. Грязная, мутная вода стремительно полилась по ладоням парня, стекла вниз и приземлялась на белый, ранее чистый снежок. Сашка Лудова и Михаил Тимофеев подбежали к нему, задыхаясь от внезапной пробежке на свежем лесном воздухе. Александра присела на корточки рядом с ним и посмотрела на предмет, который Ломбарди держал в руках, а затем ужаснулась, прикрыв рот мягкой ладонью. – Это улика. Молодец, нашёл шарф Антона. – кратко заключил Тимофеев, напялил на кисти рук резиновые перчатки, приблизился к Даниэлю и бесцеремонно вырвал улику у Ломбарди, положил её в полиэтиленовый пакет и отошёл к дереву, на всякий случай проверяя сосну на наличие других вещей и принадлежностей пропавшего рабочего Антона. Ломбарди скривился от наглости Тимофеева, проглатывая внутрь обиду за шарфик и самого рабочего, поднялся с земли и помог встать Александре, которая внимательно осматривала снег в данном месте. Даниэлю хотелось ударить Тимофеева по его слащавой, высокомерной «роже» и отнять улику, но он не решился, так как знал, что добром их ссора не закончится. Да и натянутые совсем давно отношения между ними подводили их двоих к стычкам и к постоянным конфликтам, которые были часто не доведены до пика из-за окружающих. «А сейчас никто не помешает. Саше слишком тяжело будет нас оттащить в одиночку. Это мой шанс избить его и выбросить куда-то в грязную канаву, где его никто никогда не найдёт.» – всплыла в голове Ломбарди мысль об жестоком убийстве, что он полностью желал отвергнуть и не поддаваться соблазну отомстить Тимофееву, да и здравый смысл подсказывал, что Михаил достаточно силён, потому его было бы трудно даже повалить на землю. Однако продолжали лезть негативные думы, заполняя всё в голове Даниэля. «Убей его, убей. » – звучал неизвестный голос то тихо, то так громко, что уши закладывались, а тело пробивало дрожью; сознание потихоньку помутнилось и Ломбарди не очень хорошо соображал, что он может вытворить. За него решили – избавиться от мерзкого Тимофеева или нет. Ответ был весьма очевиден. Правая рука сама потянулась к плечу Михаила, опустилась и сжала крепкое плечо. Тимофеев, не сопротивляясь, лишь приложил руку к его руке. Улыбка застыла на его губах. – Что такое, Ломбарди? Извиниться решил за свои слова и проступки? Хорошо, я тебя прощаю. Всё-таки, ты такой сентиментальный. – не мог ни подначить Михаил Даниэля, сняв его руку с плеча. Ломбарди в свою очередь, не желая более видеть отвратительную ухмылку на лице не менее ужасного Тимофеева, всё-таки решился выступать против него первым, так сказать, поставить его в уязвимое положение от резкого нападения. Рука, оторванная от плеча, стремительно направилась в солнечное сплетение, и, скорее всего, Ломбарди бы повезло его ударить от неожиданности действия, однако кулак был схвачен вновь той же рукой, которой он держал его ладонь на плечике. Ломбарди с недоумением взглянул на невозмутимое лицо Тимофеева, с которого сошла холодная улыбка. Сейчас физиономия Михаила больше напомнила практически Эдуарда Перца или Нугзара Гибадуллина, что отпугнуло Ломбарди и заставило перехотеть исполнять план нападения на Михаила. Тимофеев жестоко оттолкнул парня от себя, что тот чуть ли не упал в снег. Лудова обернулась к ним и в полном поражении глядела на них, не в силах что-то сказать. Она лишь с ужасом наблюдала за ними со стороны, мечтая предотвратить самое страшное, что могло случится прямо на её глазах и по ей вине. – Не думал, что ты посмеешь на меня покушаться. Будь аккуратнее, захочешь на меня напасть – я ударю уж в ответ, и никакая защита Перца твою задницу не спасёт. – грозно предупредил Тимофеев, впиваясь грубыми глазами в очи Ломбарди, который не намеревался просто так опускать ситуацию. – А ты уверен, что мне защита вообще нужна? Не думал, что я могу сам за себя постоять? Никто, кроме меня самого, не защитит мою шкуру. Да и ты не такой сильный, чтобы как-то повредить мне слабеньким толчком в плечо. – Ломбарди с издевкой усмехнулся, заставляя Тимофеева тоже, хоть немножко, да вспыхнуть от его наглой речи. Напряжение нарастало и казалось, что ему ничего не помешает. – Ты само воплощение всемирной слабости, не высказывай о себе ужасные вещи, понижает самооценку. Да и на радостях вы с Никитой были, когда Перец объявил о защите, не значит ли это, что вы со мной сами не способны справиться? – в ответ грубо, но в то же время мелодично прозвучала унизительная речь Тимофеева, которая сильнее разозлила Ломбарди. Сердце пропустило удар, когда Даниэль услышал имя Никиты. Как тогда, на дне рождения Эдуарда Перца, Михаил задел его чувства из-за упоминания Умэра, так и сейчас повторяется подобная история. Здравое осознание реальности отключилось. – Тебе всё кажется, Тимофеев. Ты думаешь, что силён, однако ты слабак, подобно крошечной бурозубке , что настолько никчёмная, прямо как ты и твой мозг. Не сравнивай меня и Никиту с тобой. Мы хотя бы с ним нормально ведём беседы с людьми, а не морально унижаем их, как это делаешь ты. – язвительно вырвалось из уст Ломбарди, что даже сам Даниэль изумился смелому и наглому замечанию в сторону Михаила. Ему захотелось извиниться, но было поздно – вечный конфликт начался. Тимофеев неподвижно стоял перед ним и ничего не говорил. Кажись, последняя фраза водителя задела по его самолюбию, и не на шутку. Прошло тридцать секунд, а Ломбарди казалось, что целая вечность. Тимофеев направил мощный кулак к лицу Ломбарди, однако был вовремя схвачен рукой Даниэля. Водитель, озарив его ехидной ухмылкой, поспешил ударить его ногой в бок, но Саша Лудова, которая не хотела видеть их драку, немедленно подбежала и оттолкнула своим телом Ломбарди, из-за чего они вдвоём полетели на снег, а Тимофеев со странной забавой глядел на их падение, никак не вмешиваясь в этот процесс. Они с хриплым вздохом в унисон упали лицом в снег, проглатывая белые снежинки. У Михаила тут же пропало напряжение и он громко рассмеялся с их ужасной судьбы «глотания снега». Ломбарди только сильнее разозлился и ударил кулаком по земле, продолжая случайно поедать снежок. Лудова тоже смеялась, как Михаил. Саша поднялась без какой-либо помощи Тимофеева, агрессивно выплюнула воду из растаявшего снега, помогла встать злому Ломбарди. Тимофеев продолжал хохотать с вида недовольного водителя. – Саша! Зачем ты это сделала? Почему не дала избить дрянь Тимофеевскую? Он всех бесит.. – обратился гневно Ломбарди к Лудовой, но та лишь прислонила свою нежную ладонь к его рту, тем самым не дав ему договорить его злобные мысли. Он хмурился, пытался высвободиться от плена Александры, но Лудова не отпускала его и крепко держала руку, надеясь, что Ломбарди не станет сильно вырываться. – Агрессивную собаку потому что нужно на поводке держать. Да и намордник тебе бы явно не помешал. – саркатически пролепетал Тимофеев, на что Ломбарди и Лудова злобно повернулись к нему и в негодовании оглядели его. Даниэль вырвался из-под настойчивых рук Александры и приблизился к Михаилу практически вплотную. – Это слишком отвратительно для твоего мелкого статуса так говорить, не находишь, Тимофеева хрень? – громко прошептал ему Ломбарди, теперь веря, что сможет его ударить без ужасного вмешательства Саши. Александра подошла к ним и положила руки на талию, явно возмущаясь их поведению. – Нет, не сомневаюсь в своём высказывании. Ты действительно собачка маленькая, которая еще такая «тя-тя-тя» на постоянной основе, когда дело заходит о величайшей правой рукой не менее великого бизнесмена и хирурга Эдуарда Нугзаровича Перца, о Михаиле Тимофееве. – вовзышая себя и унижая злобного водителя, подначил Тимофеев гневного мужчину, который вот-вот хотел был ударить его по челюсти, мечтая выбить зубы и язык, чтобы Тимофеев не смог больше пользоваться своим мерзким голосом и унижать его. Саша легонько стукнула Тимофеева по плечу, заставив его обратить на неё внимание. – А ну прекратите этот балаган! Лучше посмотрите туда.. – с упреком и одновременно с ужасом провозгласила девушка, смотря за спину Тимофеева и направляя руку в ту сторону, где находилось что-то, что поразило её. Мужчины обернулись и увидели нечто, что удивило их. Посреди опушки стоял северный олень – точно не из этих краёв; животное обладало массивным, приземистым телом и относительно короткими ногами. У него была очень густая, многослойная шерсть, состоящая из тонкого плотного подшёрстка. Весь он был белый, и только глаза его особенно отличались от белоснежной шерстки – его серые, умные глаза были с холодным синим свечением, похожим на лунный свет на снегу. Он глядел на наших блуждающих спутников, пришедших с дома Эдуарда Перца. Они тоже с удивлением смотрели на него, будто видели оленя впервые в жизни. Животное что-то держало в зубах, на что Тимофеев обратил сразу акцент. Что-то деревянное торчало из его пасти, похожее на рукоять от оружия. – Северный олень? Разве он в этих краях водится? Что он тут позабыл? – Ломбарди не отводил от него взгляда ни на секунду, пытался не моргать и следить за каждым движением оленя. – Его здесь быть не может. Однако объяснить, откуда он взялся, я не могу. Видите, он держит в зубах рукоять от топора. – зацепилась девушка за предмет, который животное сильно сжимало в зубах. Воспоминания всплыли в сознании Тимофеева. И вот, те жуткие силуэты за деревьями. Антон схватил его за плечо, предупредил об опасности и прошёл проверять лес на наличие угроз. Так и пропал мужик с громким басом, потеряв шапку и шарф в грязном снегу. Оказывается, он еще потерял рукоять от топора – единственного его оружия, которым Антон должен был защититься. И, по-видимому, он не смог спастись. Михаил отбросил страшные думы далеко в бездну, но в сердце закрались крайний ужас и отчаяние. – Рукоять принадлежит Антону. Он брал топор, когда заходил в этот проклятый лес. В последний раз я его таковым и видал. – прокомментировал зацепку Саши Тимофеев, напряжённо сжимая кулак. Пазл постепенно складывался в его голове, но он никак не хотел принимать правду о пропаже Антона. – Думаешь, олень напал на Антона? Хотя скорее Антон мог на него охотиться. Правда, нет никакого обоснования тому, почему рукоять без лезвия у животного. Значит, Антон что-то сделал с топором самостоятельно. А у оленя рукоятка появилась, потому что она могла лежать рядом с его шарфом. Так как олени часто едят ветки и кору деревьев, особенно зимой, можно предположить, почему он не притронулся к шарфу. – выдвинула Саша непонятные теории о исчезновении Антона и причастности оленя к его пропаже, что запутало в тот же час Ломбарди, а Тимофеев, хоть что-то и поняв, посчитал догадки Александры немножко бредовыми. Умные глаза животного блеснули чем-то ярким, что заметил только Ломбарди. – Остаётся выяснить, что произошло то с самим Антоном. О том, что северный олень как-то может быть связан с ним, не может идти и речи. Животное лишь жертва обстоятельств. – фыркнул Михаил и хотел подойти к оленю, но Даниэль переградил ему путь, выставив руку перед ним. – Лучше не будем подходить к оленю. Спугнем ведь, а он может нас привести к новой улике, или же к самому пропавшему рабочему. Не просто так он крепко сжимает рукоять от топора, я уверен. – помешал хоть что-то предпринимать Даниэль Михаилу, внутри надеясь, что этот олень всё-таки приведёт их к Антону. Как Ломбарди слышал от Умэра, у многих народов, особенно у северных, олень почитался как проводник душ, а значит, он обязательно приблизит их к разгадке сложившейся ситуации. Вера росла мигом. – Я сомневаюсь, что животное нам как-то поможет. Просто давайте надеяться, что он не враждебный. – скептически отнёсся к высказываниям водителя Тимофеев, но где-то в груди закололо, будто предупреждая о чем-то важном, что он упустил. – А я верю, что он способен нам дать подсказку по поиску. Если бы олень был для нас не нужной зацепкой, он бы убежал при любом нашем крике, а сам видишь, он стоит и смотрит без какого-либо страха. – Ломбарди сделал первый маленький шагна встречу животному. Олень, заметив аккуратное движение, выплюнул деревяшку из пасти, пронзительно громко фыркнул и, резко развернувшись, побежал вглубь леса. Ломбарди, не задумываясь, бросился за ним, не желая так легко его отпускать. С мыслями «опять бегать», Тимофеев и Лудова погнались за ним, преследуя бедное испуганное животное. Ломбарди бежал сквозь сосны, укрытые толстыми мягкими шапками снега. Он стремился догнать северного оленя, который прыгал через опасные лесные препятствия — те самые, что часто сбивают путников с дороги. Животное не поддавалось настойчивому водителю и бежало так, будто специально вело рабочих в глушь, откуда обычному человеку без помощи не выбраться. Ломбарди верил, что олень приведёт их к Антону, и они смогут спасти бедного рабочего, вытащив его из чащи. Однако Даниэль чувствовал: всё это неспроста. Случилось нечто неожиданное, загадочное, необъяснимое, внушающее страх. Водителю не хотелось знать правду, но ради спасения пропавшего это было необходимо. Уставшие Тимофеев и Лудова не горели желанием бегать за оленем, но если бы они остановились, Ломбарди убежал бы слишком далеко, и потом его никто бы не нашёл. Поэтому сотрудники не рисковали терять Даниэля из виду. Да и к тому же, теория Ломбарди могла оказаться верной — а значит, они найдут Антона и выйдут из дремучего леса вместе с ним. Эта мысль не могла не радовать их, но в глубине души нечто шептало им, что с Антоном явно плохое произошло. И «плохое» они точно не предотвратят, как бы они не старались. Прошло минут десять, как рабочие бежали за оленем, а то и вечность. Животное резко остановилось посередине поляны, будто увидело невероятно жуткое впереди. Ломбарди, Тимофеев и Лудова остолбенели вслед за зверем, не совсем замечая, на что он глядит со страхом. И секунды после остановки не прошло, как олень истошно завопил, затопал передними копытами и побежал направо от поляны, скрываясь от путников. Ломбарди хотел побежать за ним, уж сорвался на бег и, так и не увидев, куда скрылся олень, сильно врезался в огромную сосну, возникшую из ниоткуда. Тимофеева и Лудова отвлеклись от страшного зрелища впереди, взглянули на лежащего в снегу Ломбарди и громко рассмеялись с его неуклюжести. Даниэль же направил свои очи на снежные темно-зелёные верхушки деревьев, закрывающие голубое нежное небо, которое ждало Ломбарди еще с начала операции по поиску. Ему было до жути смешно, хоть и обидно, что он не смог поймать северного оленя. Тимофеев и Лудова подошли к нему и помогли подняться, позволяя себе опускать шутки про поедание Ломбарди снега и про «поцелуй » с деревом. Однако их веселье продлилось недолго – всё-таки, нужно было выяснить, что такого олень увидел, из-за чего он с криком затопал копытами и убежал. – Ладно, допустим он мог просто испугаться нас. Только зачем ему понадобилось внезапно замереть? – Тимофеев осмотрел поляну, где ранее приостановился северный олень, но ничего подозрительного он так и не заметил. – У меня нет идей по этому поводу. Давайте просто пройдёмся вперёд и посмотрим? Мало ли что, может, он из наших кого-то увидел, или того же Антона, а мы просто не отреагировали. – предложила Лудова с мелкой дрожью в голосе, явно беспокоясь из-за сложившейся ситуации с северным оленем. Михаил и Даниэль неохотно согласились, предчувствуя неладное. Три основных участников операции по поиску пропавшего Антона направились дальше в чащу. Они почти не отошли от небольшой поляны в лесу, как заметили какое-то серое строение вдалеке. И тут стало понятно всем – Антон может находиться там. Ребята, переглянувшись, молча пошли к тому серому, непримичательному зданию, которое стояло в лесу Бог знает как и почему. Несколько минут минуло, а они уже добрались до заброшенного сооружения. Ломбарди было достаточно жутко и неприятно глядеть на старое строение, как и остальным трудягам. Это был одноэтажный дом, выполненный из белого, как мел, дерева и красной, как кровь, черепичной крыши. Древнее здание включало в себе передний и задний дворы, жуткий и такой же старинный гараж, а также огромный, высоченный железный забор, покрытый ужасной ржавчиной и грязью. Снег в этом месте был смешан с грязью, сосны были без иголок, голые, а где-то далеко, скорее всего, внутри дома, стоял тихий гул, будто кто-то выл от боли. Сердце Ломбарди забилось чаще. Ему будто бы знаком был данный дом, но он не знал, где его раньше мог видеть. От того Даниэлю было не по себе. Что-то таинственное находилось в нем, пряталось, игралось. Оно, кажется, изменило весь лес, заставляя людей бояться и дрожать от страха из-за каждой тени за деревьями. Саша прошлась к калитке, открыла со скрипом её и вошла в грязный двор. Тимофеев и Ломбарди направились за ней, оглядываясь на локацию постройки. Сломанная будка собаки, на которую Ломбарди сразу обратил внимание, валялась в противной луже из снега. Она была очень знакома для Даниэля, но он не понимал, откуда её знает. Казалось, что территория дома была построена точь-в-точь с тем местом, которое он ранее видел. А где видел – неизвестно, одни тени леса только знают. Рабочие притормозились на грязном крыльце домика, не решаясь войти внутрь. Непонятный гул шептал в здании что-то ужасное, необъяснимое, что было тревожно слушать. Тимофеев нахмурил брови, прикоснулся к ручке двери и взглянул на Ломбарди и Лудову. – Осторожнее, не разделяемся. Рядом с друг другом будем ходить. Я думаю, Антона могли похитить и держать здесь, в заброшенном доме. Так что нам нужно быть аккуратнее и быть вместе, не теряя ни одного человека. – предупредил волнительно Тимофеев и отворил дверь, оказавшейся удачно не запертой. Даниэль и Саша лишь кивнули ему и пошли за ним, ужасно переживая за своё здоровье и за пропавшего рабочего Антона. Всё же, этот дом не выглядел безопасно. И не зря они боялись заходить в проклятый, заброшенный дом.