Узница судьбы.

Первый день Мелиссы в Хогвартсе был наполнен новыми впечатлениями и вызовами. Она следовала за своими новыми однокурсниками от класса к классу, стараясь запомнить извилистые маршруты в огромном замке и привыкнуть к постоянным взглядам, которые сопровождали её повсюду. Теодор, словно назначив себя её неофициальным гидом, оставался рядом, объясняя особенности каждого предмета и преподавателя. Его спокойная уверенность действовала на Мелиссу успокаивающе — впервые за долгое время она не чувствовала себя полностью одинокой. Драко держался на расстоянии, но Мелисса постоянно ощущала на себе его взгляд — оценивающий, изучающий, словно он пытался разгадать её тайну, не приближаясь слишком близко. Это напряжение между ними, невысказанное и странное, одновременно тревожило и интриговало её. На уроке зельеварения профессор Снейп, к удивлению всего класса, поставил Мелиссу в пару с Драко, а не с Теодором, который уже приготовил для неё место рядом с собой. — Мистер Малфой, — сказал Снейп своим обычным холодным тоном, — вы будете работать с мисс Бэрбоун. Полагаю, ваше… мастерство в зельях поможет ей быстрее освоиться. Драко кивнул, пытаясь скрыть удивление за привычной маской высокомерия. Мелисса подошла к его столу, чувствуя на себе взгляд Теодора — разочарованный и слегка обеспокоенный. — Не волнуйся, я не кусаюсь, — тихо сказал Драко, когда она села рядом с ним. — По крайней мере, не на уроках Снейпа. Мелисса посмотрела на него, и лёгкая улыбка тронула её губы: — Не сомневаюсь, что ты способен укусить, если захочешь, — ответила она, и в её глазах мелькнул странный огонёк. — Но, думаю, мы справимся с зельем без применения зубов. Драко удивлённо приподнял бровь — он не ожидал от неё такого ответа. Что-то в её тоне заставило его увидеть новую грань Мелиссы — за внешней осторожностью и отстранённостью скрывался острый ум и неожиданное чувство юмора. Работая над зельем, они сохраняли профессиональную дистанцию, но Драко не мог не заметить, с какой уверенностью и изяществом Мелисса обращается с ингредиентами. Её движения были точными, почти ритуальными, и результат превзошёл ожидания даже придирчивого Снейпа. — Впечатляюще, мисс Бэрбоун, — заметил профессор, проверяя их зелье. — Похоже, вы унаследовали природный талант к этому предмету. В его словах Драко уловил нечто большее, чем простая похвала — словно они содержали скрытый смысл, понятный только Снейпу и Мелиссе. Девушка слегка напряглась, но кивнула с благодарностью. — У меня был хороший учитель, — тихо ответила она. — И кто же? — спросил Драко, когда Снейп отошёл к другому столу. Мелисса на мгновение замерла, её лицо стало ещё более бледным: — Мой отец, — наконец произнесла она. — Он… знал много о зельях и древней магии. — Ты часто упоминаешь своего отца, — заметил Драко, стараясь, чтобы его голос звучал непринуждённо. — Но никогда не говоришь, кто он. — Потому что это не имеет значения, — ответила она, и в её глазах снова промелькнула тень той тревожной тьмы, которую он заметил утром. — Он умер, и эта часть моей жизни закончилась. — Но его влияние на тебя осталось, — настаивал Драко, сам не зная, почему ему так важно узнать больше. — Это видно по тому, как ты… — Хватит, — резко прервала его Мелисса, и на мгновение весь класс будто замер. Драко мог поклясться, что температура вокруг них упала на несколько градусов, а тени стали глубже. — Пожалуйста, — добавила она уже мягче, с усилием контролируя свой голос. — Я не хочу говорить об этом. Драко кивнул, странным образом впечатлённый её реакцией. В ней было нечто большее, чем простая грусть или нежелание вспоминать о потере. Мелисса скрывала тайну, и эта тайна была тёмной и опасной — именно такие вещи всегда привлекали Малфоя. — Как скажешь, Бэрбоун, — ответил он, возвращаясь к привычному надменному тону. — Но знаешь, здесь, в Слизерине, мы ценим тех, кто умеет хранить свои секреты… и уважаем право других иметь их. Мелисса посмотрела на него долгим взглядом, словно пытаясь определить, искренен ли он. — Спасибо, — наконец сказала она. — Я ценю это… Драко. Это было первый раз, когда она назвала его по имени, и странным образом это прозвучало как маленькая победа. К концу дня Мелисса чувствовала себя истощённой. Постоянное внимание, необходимость контролировать свои эмоции, новые предметы и люди — всё это требовало огромных усилий. Она с облегчением вернулась в свою отдельную комнату. — Тяжёлый день? — раздался голос из тени, и Мелисса резко обернулась. У окна, прислонившись к стене, стоял Теодор Нотт. В сумеречном свете его фигура казалась почти призрачной. — Как ты… как ты вошёл? — спросила Мелисса, напрягшись. Теодор слегка улыбнулся: — В Хогвартсе есть много секретных путей для тех, кто знает, где искать. Но не волнуйся, я не собираюсь злоупотреблять этим знанием. Он сделал шаг вперёд, выходя из тени, и Мелисса увидела в его руках небольшую книгу. — Я принёс тебе это, — сказал он, протягивая ей книгу. — “История Хогвартса”. Подумал, тебе будет интересно узнать больше о школе. Мелисса осторожно взяла книгу, удивлённая его жестом: — Спасибо, Тео. Это… очень мило с твоей стороны. — Не стоит благодарности, — он сделал ещё один шаг к ней. — Я заметил, как Малфой досаждал тебе на зельях. Надеюсь, он не слишком навязчив. — Драко? — Мелисса слегка нахмурилась. — Нет, всё в порядке. Он просто… любопытный. — Как и все мы, — тихо сказал Теодор. — Ты ведь необычная, Мелисса. Даже для Хогвартса. В его глазах она увидела нечто большее, чем простое любопытство или симпатия. Теодор смотрел на неё так, словно уже знал её тайну — или, по крайней мере, догадывался о её сути. — Что ты имеешь в виду? — осторожно спросила она. — Я наблюдательный, — просто ответил он. — И я… чувствую вещи, которые другие не замечают. Тьму, например. Мелисса напряглась, инстинктивно отступая на шаг. Тьма внутри неё заворочалась, отзываясь на это слово.  — Не бойся, — мягко продолжил Теодор, заметив её реакцию. — Я не собираюсь никому рассказывать. У каждого из нас есть свои тайны… особенно в Слизерине. Мелисса внимательно изучала его лицо, пытаясь понять, насколько ему можно доверять. В его глазах не было страха или отвращения — только искреннее любопытство и что-то похожее на восхищение. — Почему ты так заинтересован? — спросила она наконец. — Ты едва меня знаешь. Теодор медленно приблизился и остановился на расстоянии вытянутой руки: — Потому что я всю жизнь окружен людьми, которые играют в игры, носят маски и скрывают свою истинную суть, — тихо ответил он. — А в тебе я вижу нечто настоящее. Мощное. Необузданное. Это… освежает. В его словах звучала странная искренность, которая тронула что-то глубоко внутри Мелиссы. Так долго она скрывалась, боялась своей природы, считала себя монстром. А здесь стоял человек, который, казалось, принимал эту тьму как часть её сущности. — Ты не знаешь, о чём говоришь, Теодор, — тихо произнесла она. — Есть вещи, которые лучше оставить в тени. — Возможно, — согласился он с лёгкой улыбкой. — Но я всегда предпочитал опасные истины безопасной лжи. Он отступил к двери, словно почувствовав, что не стоит давить дальше: — Увидимся завтра, Мелисса. И не забудь прочитать о Тайной комнате — эта глава особенно интересна. Когда дверь за ним закрылась, Мелисса опустилась на кровать, всё ещё держа в руках подаренную книгу. — Что мне делать... — прошептала она себе под нос. — Он что-то подозревает… и Драко тоже слишком любопытен. Она открыла книгу, и первое, что бросилось ей в глаза, была страница, заложенная тонкой серебряной закладкой. Глава называлась “Легенды о древней магии Хогвартса”, и на полях аккуратным почерком была сделана пометка: “Магия иногда находит странные вместилища. Это не всегда проклятие”. Мелисса провела пальцами по этим словам, не зная, что чувствовать — тревогу или благодарность. Теодор Нотт оказался гораздо проницательнее, чем она предполагала, и это делало его как потенциальным союзником, так и возможной угрозой. Но сегодня у неё не было сил разбираться в этих сложностях. Закрыв книгу, Мелисса легла на кровать, не снимая мантии, и позволила усталости взять верх. Последняя мысль перед тем, как она погрузилась в сон, была о другом слизеринце — о серых глазах Драко Малфоя, в которых за маской высокомерия скрывался интерес, слишком похожий на тот, что она видела у Теодора. В то время как Мелисса засыпала в своей комнате, Драко Малфой сидел у камина в слизеринской гостиной, делая вид, что сосредоточен на стратегии предстоящего квиддичного матча. На самом деле его мысли были далеки от спорта. Весь день он наблюдал за Мелиссой, отмечая каждую деталь её поведения. Как она слегка вздрагивала при громких звуках. Как иногда её взгляд становился отсутствующим, словно она видела что-то невидимое для остальных. Как тени вокруг неё, казалось, становились глубже, когда она была взволнована или расстроена. Особенно его беспокоило внимание, которое ей оказывал Теодор. Нотт никогда не проявлял такого интереса к кому-либо, и его почти одержимое стремление быть рядом с Мелиссой казалось неестественным. — О чём задумался, Драко? — голос Панси вырвал его из размышлений. — О предстоящем матче? — Конечно, — солгал он, выпрямляясь в кресле. — Нужно разработать новую тактику против Поттера. — Только о квиддиче? — с сомнением спросила Панси. — А я была уверена, что о нашей новой… однокурснице. В её голосе звучала плохо скрываемая ревность, и это раздражало Драко. Панси всегда считала, что у неё есть какие-то особые права на него, хотя он никогда не давал для этого повода. — Бэрбоун? — он небрежно пожал плечами. — Она странная, это факт. Но я не понимаю одержимости Нотта. — Как будто тебя она не интересует, — фыркнула Панси. — Я видела, как ты смотрел на неё на зельях. Драко нахмурился: — Я просто был вынужден с ней работать, Панси. И потом, она не в моём вкусе. Слишком… мрачная. Это была очевидная ложь, и он знал, что Панси это понимает. Но признать свой интерес означало дать ей повод для бесконечных упрёков и сцен ревности. — Кстати о Нотте, — вмешался Блейз, присаживаясь рядом. — Кто-нибудь видел его? Он исчез после ужина. Драко напрягся, внезапно вспомнив, как Теодор незаметно выскользнул из Большого зала сразу после того, как Мелисса ушла. Неужели он… — Наверняка опять засел в библиотеке, — пренебрежительно махнула рукой Панси. — Ты же знаешь Тео — вечно зарывается в какие-то пыльные фолианты. Но Драко не был в этом уверен. Что-то подсказывало ему, что Нотт преследует более интересную цель, чем старинные книги. — Я иду спать, — резко сказал он, поднимаясь с кресла. — Завтра рано вставать на тренировку. Поднимаясь по лестнице в спальню мальчиков, Драко принял решение. Он выяснит тайну Мелиссы Бэрбоун — и сделает это раньше, чем Теодор Нотт. Не потому, что девушка так заинтересовала его, убеждал он сам себя. А потому, что в Слизерине не должно быть секретов, которые неизвестны Драко Малфою. Но глубоко внутри он знал, что дело не только в этом. В Мелиссе было что-то, что отзывалось в нём самом — какая-то скрытая тьма, которую он узнавал, потому что нёс подобную внутри себя. И эта тьма, как ни странно, притягивала его сильнее, чем что-либо за долгое время.