Узница судьбы.

В то время как Мелисса готовилась к своему первому дню в качестве ученицы Хогвартса, в слизеринской гостиной продолжались обсуждения загадочной новенькой. — Завтра её представят, — сказал Блейз, возвращаясь с ужина. — Снейп сообщил старостам, что она будет на нашем факультете. Драко, развалившийся в кресле с книгой по квиддичным стратегиям, поднял глаза: — Значит, всё-таки Слизерин? Интересно. — Говорят, Снейп лично водил её за школьными принадлежностями, — добавила Панси, присаживаясь рядом с Драко. — Это странно, не думаете? Он обычно даже не снисходит до разговоров с первогодками. — Значит, она особенная, — задумчиво произнес Нотт, глядя на огонь в камине. Драко отложил книгу, почувствовав внезапное раздражение: — “Особенная”? Посмотрим. Возможно, она просто родственница какого-нибудь важного чиновника, и Дамблдор пытается произвести впечатление. — Ты забываешь о том, как она появилась, — заметил Теодор. — Думаю, здесь нечто большее. — В любом случае, — Драко встал, поправляя капитанский значок на груди, — у нас есть более важные дела. Завтра первая тренировка перед матчем с Гриффиндором, и я ожидаю, что все будут в лучшей форме. Нотт усмехнулся, наблюдая за другом: — Не волнуйся, капитан. Твоя команда не подведет. Что-то в тоне Теодора заставило Драко обернуться и встретиться с ним взглядом. Между ними словно пробежала искра напряжения, которой раньше никогда не было. Панси, заметив это, нахмурилась, но промолчала. Её чувства к Драко, которые она скрывала все эти годы, заставляли её болезненно реагировать на любое проявление его интереса к кому-либо другому. А сейчас она явственно ощущала, что этот интерес был направлен на загадочную новенькую — девушку, которую ни один из них даже не видел. Ночь перед первым официальным появлением Мелиссы Бэрбоун выдалась неспокойной для многих обитателей Хогвартса. Каждый по своим причинам ожидал следующего дня с нетерпением и тревогой — и никто не догадывался, какие перемены принесет с собой эта новая ученица Слизерина, носительница темного наследия Криденса Бэрбоуна. Утро выдалось необычайно ясным, будто сама природа решила компенсировать недавнюю бурю безоблачным небом. Великий зал Хогвартса был залит солнечным светом, проникавшим сквозь высокие окна и зачарованный потолок, который отражал лазурное небо без единого облачка. За преподавательским столом уже собрались все профессора, включая Северуса Снейпа, чьё лицо, как обычно, не выражало никаких эмоций. Только внимательный наблюдатель мог заметить, что его взгляд чаще обычного обращался к дверям Большого зала. Ученики постепенно заполняли столы своих факультетов, сонные и шумные, погруженные в привычную утреннюю суету. Однако сегодня в воздухе ощущалось нечто особенное — предвкушение, смешанное с любопытством. Слухи о загадочной новенькой распространились по всей школе, и каждый хотел увидеть ту, что “упала с неба”. За слизеринским столом Драко Малфой расположился в окружении своих постоянных спутников. Он лениво помешивал чай, делая вид, что совершенно не интересуется предстоящим представлением новой ученицы. — Она опаздывает, — заметила Панси, поглядывая на двери. — Не лучшее начало. — Может, передумала и сбежала? — усмехнулся Блейз. — Я бы на её месте не горел желанием становиться главной достопримечательностью школы. Теодор Нотт молча намазывал тост джемом, но его глаза, как и у Снейпа, то и дело обращались к дверям. Было что-то странное в этой его сосредоточенности, что не укрылось от внимания Драко. — Ты словно ждешь прихода самой Морганы, Нотт, — насмешливо заметил Малфой. — Неужели настолько интересно? Теодор медленно повернулся к нему: — А тебе нет? Или ты слишком занят предстоящей тренировкой, капитан? В его голосе не было открытого вызова, но Драко всё равно почувствовал раздражение. Он уже собирался ответить, когда профессор МакГонагалл постучала ложечкой по кубку, призывая к тишине. Дамблдор поднялся со своего места, и Большой зал мгновенно стих. — Доброе утро, дорогие ученики, — начал директор своим спокойным, но проникающим в каждый уголок зала голосом. — Сегодня я имею честь представить вам новую ученицу, которая присоединится к пятому курсу Слизерина. Прошу вас оказать тёплый приём мисс Мелиссе Бэрбоун. Двери Большого зала открылись, и все головы, как по команде, повернулись в их сторону. На пороге стояла девушка, чей образ мгновенно приковал к себе взгляды всех присутствующих. Мелисса была одета в стандартную слизеринскую форму, но на ней эта обычная школьная одежда выглядела иначе. Зелёный и серебряный цвета факультета удивительно гармонировали с её бледной кожей и чёрными волосами, спадавшими тяжёлыми волнами до середины спины. Её фигура — стройная, но с плавными изгибами, которые не могла скрыть даже строгая школьная форма — заставила многих юношей затаить дыхание. Высокие скулы, точёные черты лица и глубокие, как ночное небо, тёмные глаза создавали образ, в котором классическая красота сочеталась с чем-то неуловимо тревожным, почти опасным. Драко, вопреки своему желанию казаться равнодушным, выпрямился и не смог отвести взгляд от новенькой. Было в ней что-то гипнотическое, притягательное, словно тёмная магия обрела человеческий облик. — Мерлинова борода, — выдохнул Блейз рядом с ним. — Она… — Восхитительна, — закончил за него Теодор, и в его обычно спокойном голосе звучало неприкрытое восхищение. Драко бросил быстрый взгляд на друга и с удивлением обнаружил, что никогда прежде не видел такого выражения на его лице — смесь восторга и какой-то почти болезненной завороженности. Это зрелище неожиданно усилило его собственное раздражение. Мелисса медленно пошла к слизеринскому столу, сопровождаемая десятками взглядов. Её походка была лёгкой и грациозной, но в то же время осторожной, словно она не привыкла находиться в центре внимания и это давалось ей с трудом. — К нам идёт, — прошептала Панси, и в её голосе отчётливо слышалась ревность. Действительно, Мелисса приближалась к той части стола, где сидели Драко и его компания. Он заметил, что она держит голову слегка опущенной, избегая прямых взглядов, но это не уменьшало её загадочного очарования — напротив, придавало ему дополнительную глубину. Когда она поравнялась с ними, Теодор неожиданно встал, проявив несвойственную ему галантность: — Здесь есть место, — сказал он, указывая на свободное пространство рядом с собой. Мелисса подняла глаза, и на мгновение её взгляд встретился со взглядом Нотта. Драко с удивлением отметил, как изменилось лицо обычно невозмутимого друга — словно он увидел что-то, недоступное остальным. Но затем случилось неожиданное. Взгляд Мелиссы скользнул дальше и остановился на Драко. На долю секунды её тёмные глаза, казалось, стали ещё темнее, и Малфой почувствовал странное ощущение — будто его душу обдало ледяным ветром и одновременно обжигающим пламенем. — Спасибо, — тихо ответила она Теодору, присаживаясь рядом с ним, но её глаза ещё мгновение задержались на Драко, прежде чем она опустила взгляд. Драко понял, что задержал дыхание, и с усилием восстановил свою обычную маску надменного равнодушия. — Итак, Бэрбоун, — протянул он, намеренно используя фамилию вместо имени, чтобы создать дистанцию. — Ты та самая, что устроила пожар на холме? Панси хихикнула, явно довольная его прохладным тоном. Мелисса напряглась, её пальцы сжали край стола так сильно, что костяшки побелели. — Драко, — предупреждающе произнёс Теодор, но Малфой проигнорировал его. — Просто интересно, — продолжил он. — Не каждый день в Хогвартс падают с неба таинственные незнакомки. Мелисса медленно подняла голову, и что-то в её взгляде заставило Драко пожалеть о своих словах. В глубине её тёмных глаз на мгновение мелькнула такая боль и такая древняя, нечеловеческая ярость, что он невольно отпрянул. — Я не падала с неба, — спокойно ответила она, и её голос, негромкий и мелодичный, удивительно не соответствовал тому, что Драко увидел в её глазах. — И пожар — это… несчастный случай. — Интересные у тебя несчастные случаи, — заметил Блейз, но без привычной иронии — скорее с уважительным любопытством. Теодор бросил на друзей предупреждающий взгляд и повернулся к Мелиссе: — Не обращай внимания. Я Теодор Нотт, но можешь звать меня Тео. А это, — он кивнул в сторону остальных, — Блейз Забини, Панси Паркинсон и Драко Малфой, наш капитан по квиддичу. При упоминании квиддича Драко невольно выпрямился, и на его груди блеснул капитанский значок. Он заметил, как Мелисса мельком взглянула на него, и почему-то это вызвало у него странное удовлетворение. — Приятно познакомиться, — сказала она, и в её голосе Драко уловил неожиданные нотки искренности. — Я… я не очень хорошо знакома с квиддичем. Мой отец не был его поклонником. — Твой отец? — быстро спросил Панси. — Кто он? Мы его знаем? Мелисса побледнела ещё сильнее, хотя казалось, это невозможно. — Вряд ли, — тихо ответила она. — Он… он умер. Неловкое молчание повисло над их частью стола. Даже Панси, казалось, пожалела о своём вопросе. — Профессор Снейп сказал, что ты будешь жить отдельно от общежития, — заметил Теодор, явно пытаясь сменить тему. — Это правда? Мелисса кивнула: — Да, у меня своя комната. Рядом с подземельями. — Особые привилегии? — Драко не удержался от колкости, хотя сам не понимал, почему его так задевает внимание, оказываемое новенькой. — Скорее, особые обстоятельства, — ответила она, и в её взгляде снова промелькнуло что-то тревожное. — Мне… нужно личное пространство. — В Слизерине у всех есть свои секреты, — спокойно сказал Теодор, накрывая её руку своей в успокаивающем жесте. — Никто не будет давить на тебя… если ты не захочешь рассказывать. Драко с неожиданным раздражением уставился на руку Нотта, лежащую поверх руки Мелиссы. Этот простой жест вызвал в нём иррациональное желание отодвинуть друга подальше от новенькой. — В любом случае, — вмешался Блейз, — ты попала в лучший факультет. И в лучшую компанию, — добавил он с улыбкой. — Мы позаботимся, чтобы ты быстро освоилась. Мелисса слабо улыбнулась, и эта улыбка преобразила её лицо, сделав его моложе и светлее. — Спасибо, — сказала она, и на мгновение её взгляд снова встретился со взглядом Драко. В этот раз в её глазах не было той тьмы, что напугала его ранее, но что-то в их глубине всё равно тревожило — словно она видела сквозь его тщательно выстроенные защиты прямо в суть. Драко первым отвёл взгляд, испытывая смешанные чувства. Он не мог отрицать, что новенькая привлекла его внимание сильнее, чем кто-либо за долгое время. В ней было нечто, что задевало какие-то глубинные струны в его душе — струны, о существовании которых он даже не подозревал. В то же время, видя очевидный интерес Теодора, он чувствовал странную неприязнь к другу, с которым всегда был в хороших отношениях. Нотт никогда прежде не проявлял такого внимания к девушкам, предпочитая держаться в стороне от романтических увлечений, и его внезапный интерес к Мелиссе казался неправильным, почти предательским. Завтрак продолжался, и разговор постепенно перешёл к более обыденным темам. Слизеринцы рассказывали Мелиссе о предметах, преподавателях, негласных правилах факультета. Драко в основном молчал, но внимательно наблюдал за новенькой, отмечая каждую деталь: как она слегка наклоняет голову, когда слушает, как осторожно держит вилку, словно боясь что-то сломать, как иногда её взгляд становится отстранённым, будто она находится где-то далеко. Когда пришло время идти на первый урок, Теодор предложил Мелиссе проводить её. Она благодарно кивнула, и они вместе направились к выходу из Большого зала. Драко наблюдал за ними, чувствуя, как внутри растёт странное, тёмное чувство, которого он никогда прежде не испытывал по отношению к Нотту. Он не мог назвать это ревностью — в конце концов, Драко Малфой не ревнует, особенно к девушке, которую только что встретил. Но это было что-то очень похожее, и оно ему совершенно не нравилось. — Она странная, — сказала Панси, прерывая его мысли. — Что-то в ней не так. — В том-то и дело, Панси, — задумчиво ответил Блейз, глядя вслед уходящей паре. — Именно это и делает её такой интересной. Драко ничего не сказал, но мысленно согласился с другом. Мелисса Бэрбоун была больше, чем просто странной. Она была загадкой, тёмной и притягательной, и он вдруг обнаружил, что хочет разгадать эту загадку раньше, чем это сделает Теодор Нотт.