Хотела?

Ночной город где-то в Восточной Европе. Мокрый асфальт, тусклые фонари. Идёт операция по задержанию одного из лидеров местной преступной группировки. Внезапно засада. Грохот выстрелов, крики, свист пуль. Прайс будто с рыком говорит в рацию. —Уходим! Отход через точку «Чарли»! Все на меня! Газ, прикрой левый фланг! Команда отстреливается, отступая к ожидающим на окраине броневикам. Эстер отходит последней, почти спиной, короткими очередями сдерживая натиск преследователей. И тут... щелчок. Задержка осечки. Пауза в доли секунды, но её хватает. Снайпер с верхнего этажа не промахнулся. Пуля рикошетит от стены рядом и осколками бетона ослепляет её. Эстер падает на колено, теряя ориентацию, пытаясь протереть глаза, не выпуская оружия. В ушах — оглушительный звон. Эстер сдавленно говорит в рацию.— Я... Контакт! Слепну! Из-за угла выскакивают двое боевиков. Они видят её беспомощность. Поднимают стволы. Мир сужается до белой пелены и нарастающего гула. Эстер ждёт удара. Но он приходит не с той стороны. С рёвом, заглушающим всё на свете, из переулка вылетает тень. Это Прайс. Он не отступил. Он шёл за ней. Он бросается вперёд, сбивая с ног первого боевика ударом приклада, и почти в упор выпускает всю обойму во второго. Рывком он разворачивается и накрывает Эстер своим телом, продолжая стрелять одной рукой в сторону, откуда бегут ещё люди. Его голос — хриплый, звериный рык прямо над её ухом. — Я тут! Держись! Он тащит её за броник в укрытие, в ближайший подъезд. Пули бьют по дверному косяку, осыпая их щепками. Он дёргает девушку за собой, они падают за бетонный парапет лестницы. На секунду наступает тишина, слышен только его тяжёлый, прерывистый выдох и её частое дыхание. Эстер медленно приходит в себя. Зрение проясняется. Первое, что она видишь — его лицо. Оно в ссадинах, в поту и пыли. Его глаза, дикие, почти безумные от адреналина, пристально сканируют её лицо, шею, ищут кровь, раны. Прайс говорит грубо, почти тряся её за плечи. —Ранена? Говори! Ранена?! Она молча мотает головой. Не в силах вымолвить ни слова. Эстер просто смотрит на него. А он смотрит на неё. И всё замирает. Адреналин медленно отступает, сменяясь чем-то другим. Его пальцы всё ещё впились в её плечи, но теперь это не хватка солдата, а что-то иное, дрожащее и неуверенное. Его взгляд меняется. С дикости спадает пелена, и в его глазах проступает нечто голое, первобытное, неуместное здесь, среди смерти и разрушения — чистый, неконтролируемый ужас. Ужас от мысли, что он мог опоздать. Что мог потерять её. Эстер видит это. Видит, как он дрожит. Не от страха перед врагом, а от чего-то глубокого внутри. И её собственное сердце колотится уже не от боя, а от этого пронзительного, жгучего взгляда. Она тоже не может отвести глаз. Всё, что было между ними — обида, боль, отстранённость — рушится в эту секунду. Остаётся только этот немой вопрос в его глазах и её беззвучный ответ. Он медленно, будто против своей воли, проводит большим пальцем по её щеке, стирая пятно грязи. Его прикосновение обжигает. Длится это вечность. Длится мгновение. Из рации доносится резкий, трескучий голос Газа.— Прайс! Чёрт возьми, где вы? Нас жмут! Нужен прикрывающий огонь! Он вздрагивает, как от удара током. Его рука мгновенно отдергивается. Маска командира спадает на лицо, но снять её уже не так просто — в глазах остаётся трещина, а на щеке — след от его пальца. Прайс отвечает в рацию, голос снова хриплый, но теперь от банальной усталости. —Слышу. Держитесь. Выдвигаемся. Он поднимается, не глядя на неё, протягивает руку, чтобы помочь Эстер встать. Его лицо снова стало камнем. Но она уже знает, что скрывается за этой скалой. И он знает, что она это видела. Он разворачивается и выходит в огонь, не оборачиваясь. Но теперь тишина между ними стала другой. Она больше не пустая. Она — густая и звенящая, как натянутая струна.