Хотела?

Пустой ангар. Миллс прижата к холодной металлической стене, его губы всё ещё горят на ее шее. Его дыхание горячее и прерывистое у уха солдата. Всё тело дрожит, мир сузился до этого касания, до этого запаха — табака, пота и чего-то неуловимо своего, его. Внезапно — громкий, настойчивый стук в тяжелую дверь ангара. Голос Соуп-МакТавиша: «Прайс! Ты там? Срочно нужно!». Прайс замирает. Его тело напрягается. Он с силой отрывается от девушки, его глаза темны и полны ярости — не на того, за дверью, а на то, что его прервали. Он тяжело дышит, не отпуская Эстер. Прайс говорит тихо, хрипло, прямо ей в ухо,— Ни звука. Не двигайся. Жди меня здесь. — В его голосе приказ, смешанный с мольбой. Это не окончено. Он отступает на шаг, поправляет футболку, проводит рукой по лицу, пытаясь стереть следы того, что происходило. Он смотрит на Миллс последний раз — долгим, жгучим взглядом — и уходит к выходу, отпирая дверь. Девушка слышит приглушенные голоса за дверью. —Что там, Джон? —Карты подвезли, нужно согласовать маршрут на завтра. Ты где пропадал? —Разбирал кое-что. Пошли, посмотрим. Их шаги затихают в коридоре. Тишина в ангаре становится оглушительной. Солдат медленно сползает по стене на пол, касаясь пальцами того места на шее, которое ещё пылает. Сердце колотится, как сумасшедшее. Ждать его? Нет. Это слишком. Слишком опасно. Слишком... всё. Она поднимается на дрожащих ногах, распахивает незапертую теперь дверь и почти бежит по коридору, не разбирая пути. Ей нужно спрятаться. Прийти в себя. Она заскальзывает в женскую душевую и раздевалку. Здесь пусто, пахнет влажным кафелем и мылом. Она запирается изнутри и прислоняется лбом к прохладной кабине, пытаясь перевести дух. Проходит минут пятнадцать. Может, больше. Эстер уже почти поверила, что ее не найдут. Что он не посмеет сюда зайти. Это же женская зона. Внезапно — глухой удар плечом в задвижку. Дверь с треском открывается. В проёме, заполняя его собой, стоит он. Прайс. Его лицо — маска холодной, собранной ярости. Он нашел ее. Прайс вошел без разрешения. Прайс говорит тихо, но так, что каждый звук отскакивает от кафельных стен,— Я приказал ждать. Эстер отступает назад, но за спиной у нее — мокрая стена душевой кабины. Бежать некуда. Снова. —Вы не можете здесь быть...—Шепотом. Прайс делает шаг вперёд, дверь захлопывается за ним,— Почему же? Могу. — Ещё шаг.— Ты ослушалась приказа. Снова. Он подходит вплотную. Пространство крошечное, и он заполняет его собой полностью. Она вновь чувствует жар его тела, видит тень щетины на его скулах, видит ту самую трещину в его стальном спокойствии. —Мы не закончили наш разговор. Ты думала, что сможешь просто сбежать? Снова спрятаться? Он поднимает руку, и Миллс зажмуривается, ожидая чего угодно. Но он просто кладёт ладонь на стену рядом с ее головой, загораживая собой. Прайс наклоняется ближе, его голос — опасный, низкий шёпот,— Я устал от этой игры, солдат. Ты втянула меня в это. И теперь мы будем играть до конца. По-моему. Он не целует ее. Он просто смотрит. Смотрит на перепуганный взгляд, на дрожащие губы, на след своего поцелуя на девичьей шее. И в его взгляде — обещание. Обещание, что сегодня ничего уже не сможет его остановить.