Грета Ото

      В кабинете Чонгука пахнет натуральной кожей и тяжёлым люксом. Отполированная мебель не содержит ни единой пылинки и беспорядка. Всё убранство отдает лоском стильного интерьера, созданного для важных и деловых переговоров. Здесь рождаются идеи и воплощаются мечты, обдуманные или спонтанные, как вспышка вдохновения. Это сердце дома, его уединенная территория.       Сейчас же в ней слишком тесно из-за скопления людей и вампиров. Юнги и Чимин занимают места, присаживаясь на чёрный диван и прижимаются друг к другу, пока Чонгук и Намджун что-то оживленно обсуждают и переговариваются. Чан и Минхо, по поручению Кима, встают по обе стороны от омег и следят настороженным и зорким взглядом. Их первостепенная задача — защитить от любых нападок со стороны приглашённых гостей, и альфы чувствуют свою ответственность.       Охрана дома сообщает о прибывших, и Чимин впервые за утро чувствует напряжение. Желание избежать предстоящего разговора даже толкает на мысль скрыться в глубине особняка, но он рьяно сопротивляется этому порыву. Глушит в себе остатками смелости и всё же надеется, что это глупая ошибка.       — Всё будет хорошо. Мы со всем разберёмся, малыш, — подбадривает его Намджун, который чутко улавливает тревогу омеги. В привычном жесте целует тыльную сторону ладошки и оставляет на коже аромат зимнего утра.       Чимин даже сейчас смущается проявления такой нежности на публике, но гладит в ответ острую скулу альфы и кивает ему. К чему бы ни привели предстоящие переговоры, он понимает, что ничего менять в своей жизни не собирается. Да, он юн и неопытен, возможно, он даже не человек, но его чувства к Намджуну расцветают с каждым днем, раскрываются в этом снежном и заледенелом омуте, пробиваясь наружу. Первая влюблённость — самая запоминающаяся, и Чимин желает, чтобы она поселилась в его сердце навечно.       Наконец двери в кабинет открываются, и первым в помещение заходит статный и суровый альфа. По его внешнему виду можно понять, что вампир давно живёт на этой бренной земле. Тяжелый, оценивающий взгляд скользит по присутствующим и останавливается на Чимине. Глаза распахиваются на мгновение, но мужчина, делая усилия над собой, возвращает на лицо маску спокойствия и присаживается в кресло напротив.       Следом за ним появляется уже небезызвестный господин. В его руках покоится букет ярких васильков, приносящих за собой пьянящий аромат. Мужчина располагается в другом кресле. Его взгляд, кажется, надолго приковывается к омеге. Глаза пробегаются по образу, впитывают в себя желанные черты лица, и даже тихий рык Намджуна, не смущает, а ещё сильнее разжигает его любопытство.       — Господин Ли… — берет на себя смелость начать разговор Чонгук. Это его территория, и именно он обязан сделать так, чтобы все присутствующие чувствовали себя более-менее комфортно.       — Ваши люди отлично выполняют свою работу, господин Чон, — перебивает его вампир, наконец отмирая и обращая внимание на хозяина дома. — Я знаю, что вы о многом осведомлены в этом городе. Поведайте же всем нам, почему этот очаровательный омега так похож на моего возлюбленного…       В голосе альфы мелькает нетерпение. Весь этот цирк для него кажется бессмысленным. Даже если омега не является Вивьеном, он подозревает, что родственные узы все же имеет с этим созданием. Нет, это не просто омега — это частичка их любви. Они были неосмотрительны и легкомысленны, когда у омеги наступила течка. Тогда Юан не смог устоять перед соблазном. Они провели незабываемое время вместе, наслаждаясь друг другом, демонстрируя, насколько их чувства взаимны и крепки. А через три недели Вивьен исчез, даже не оставив записки. Ли искал своего омегу, рыл землю носом, но его следы оборвались… Альфа с потерей не смирился, даже спустя столько лет он готов узнать правду, и если Чимин окажется его внебрачным сыном, он защитит его от любых неприятностей. Он уже знает о контракте между Намджуном и омегой и не позволит своему сыну участвовать в этом маскараде. Он одарит его всем, чем тот пожелает, и увезет отсюда, чтобы подарить достойную жизнь.       Атмосфера в помещении сгущается, образуя вокруг всех серую дымку недовольства и скрытой агрессии. Феромоны альф давят на омег, заставляя их склонить головы и послушно молчать. Намджуну это не нравится абсолютно. Такое напряжение вредит их здоровью, но и сам мужчина ощущает нарастающее бешенство. Даже если господин Ли является биологическим родителем Чимина, это не дает ему права задавать какие-либо вопросы. Теперь Грета — его будущий супруг, и вся ответственность лежит именно на нем. Кажется, это осознают оба, но уязвленная гордость не позволяет Юану отступить. Если тогда он позволил, чтобы у него забрали любовь всей его жизни, то сына он не отдаст на растерзание чудовищу.       — Пока мы не выяснили, кто является родителями господина Пака… — рыча, произносит Намджун, загораживая своей спиной сидящего омегу. — Я настоятельно рекомендую не приближаться к моему омеге… — Альфа почти выплевывает эту скрытую угрозу. Монстр внутри груди беснуется, приняв боевую стойку, он готов разорвать в клочья любого, кто осмелится перечить его решению. Ибо демон сгорит в своем же пламени, потеряется во тьме и принесет хаос для всех присутствующих.       — Всё в этом мире циклично… — Голос сидящего до этого молчаливого альфы звучит неожиданно глухо и пренебрежительно. Словно нехотя, он скользит взглядом по присутствующим и останавливается на Чимине, который смотрит на него в упор карими глазами. — Нельзя разорвать связь, выкованную много веков назад на любви и страсти. Ты не просто дампир, Чимин, ты потомок великого рода.       — У нас нет никаких доказательств, чтобы так утверждать, — пытается возразить Намджун.       — Да, вы правы, господин Ким, но мои глаза не могут меня обмануть. В этом омеге я вижу того, кто преследует меня каждую ночь, терзает в страшных кошмарах, заставляя признать свою вину…       — Отец… — Юан подозрительно косится на старшего, пытаясь поймать его тяжелый взгляд. — О чем ты говоришь?       Мужчина поднимается с кресла и, подозвав охрану, принимает у них сигарету, прикуривая её. От подожжённого фитиля вверх клубится дым, заволакивая пространство, а жёсткий голос произносит:       — Природа истинный творец чудес, создающий уникальные вещи. Необыкновенная связь вампира и человека приносит в этот мир двух детей, существ непохожих друг на друга, но связанных между собой на земле: вампира и дампира. Мои родители полюбили друг друга несмотря на запреты, уединились в замке и жили спокойно, пока о них не прознали владыки. В те времена страсть между разными видами признавалась пороком, а рождение дампиров скрывали, потому что никто не знали, что от них ожидать. — мужчина замолкает на мгновение, а после снова продолжает свой рассказ. — В десять лет я потерял своего брата-омегу из-за проклятой горячки. В доме, где мы жили и прятались, сложно было достать необходимое лекарство. Мы дежурили у его постели сутки напролёт, я молился всем святым, желая забрать его болезнь на себя, но, увы, дампиры, как и люди, слишком уязвимы, даже если им суждено прожить долгую жизнь. Он ушёл от меня ранним утром, безмолвно попрощался, поглаживая ладошкой по руке, и закрыл навсегда свои карие очи. В тот день я поклялся, поклялся никогда не любить больше, чтобы не испытывать этой муки, не чувствовать горечь утраты, навсегда заперев свое сердце от всех. — Господин Ли выпускает кольца сигаретного дыма, опирается на спинку кресла, но не садится в него. Хочет чувствовать себя свободно, а не быть скованным в этом медвежьем капкане. — Женился я почти сразу же после совершеннолетия на богатом омеге-дворянине, которого мне сосватали. Мне нужны были деньги, чтобы восстановить поместье и начать жить заново. Я не проявлял романтических чувств к своему супругу, часто был резок с ним и равнодушен к его праздной жизни. Я надеялся, что в скором времени он оставит меня, найдет утешение в чьих-то заботливых и чужих руках, но этого не произошло. Мой супруг чах на глазах, но не высказывал свое недовольство. Мы проводили время вместе не так часто, больше были в разъездах, но однажды я застал его в своей комнате. Сонху горел течной лихорадкой, и моя альфья совесть не позволила от него отвернуться. После этого наши отношения изменились. Нет, мы не стали любящими супругами, между нами лишь установилась особая связь, как между самыми близкими друзьями. А потом мы узнали о беременности.       Господин Ли замолкает, смотрит на сына с несвойственной для него нежностью и заботой и продолжает:       — Юан стал для нас всем миром. Светлый мальчишка, разрушивший толстую стену запрятанных глубоко внутри чувств. Я до сих пор помню, как впервые взял его на руки и увидел эти карие глаза, глаза как у моего покойного солнечного брата. — Мужчина медленно тушит сигарету в пепельнице и продолжает свой монолог: – Когда я узнал о связи Юана и Вивьена, меня охватил страх. Прошлое не забывается, оно оставляет глубокий отпечаток не только на душе, но и в памяти. И с этим сложно бороться, я даже не пытался…       Мужчина замолкает, а Юан устало трет лицо, пытаясь принять неизбежное. Его собственный отец лишил его любимого человека, возомнил себя праведником и решил его дальнейшую судьбу.       — Прости меня… — слова, сказанные шепотом, нарушают душевное состояние. Самые близкие люди причиняют самую страшную боль и страдания. Они хуже врагов, потому что знают все наши уязвимые места. — Мои родители погибли, перешагнув запретную черту, подарив нам с братом жизнь, но я… Я испугался, что ты повторишь их судьбу. Никто не вправе меня осуждать за мои действия. Я боролся не за себя, а за тебя, чтобы ты жил и никогда не познал, что такое потерять любимых…       — Замолчи! — шипит Юан и вскакивает с кресла. Не реагируя на Намджуна, он подходит к Чимину и, остановившись почти вплотную, протягивает ему руку, чтобы помочь подняться. Ему необходимо убедиться, осязать, прижать к своей груди человека, которого он потерял столько лет назад.       Холодная ладонь встречает дрожащую руку. Чимин стойко держится и позволяет себя рассмотреть, делая то же самое. Но если он совершенно не знает, кто стоит перед ним, то Юан видит все, чувствуя, как трепещет в груди родительское сердце.       — Сын мой, — произносит мужчина, прижимая к себе. Дарит букет васильков, которые так любил Вивьен, и за широкой спиной укрывает от наблюдающих.       В кабинете наступает тишина. Намджун поджимает губы, стараясь не акцентировать внимание на происходящем. Если Чимину действительно нужен отец, он примет это как должное, позволит им видеться, но только в его присутствии. Сердце подсказывает, что Юан не так прост, как кажется, и может запросто забрать омегу себе.       — Что случилось с Вивьеном после моего рождения? — Чимин отстраняется от Юана, наблюдая, как старший Ли снова присаживается в кресло.       Омега выходит вперёд, желая знать все тайны. Смелость вырывается наружу, и поэтому он смотрит в глаза господину Ли и ждёт ответа.       — Я не знаю… — признается вампир. — У него был целый штат прислужников, я поселил его в маленьком городке на окраине и каждый месяц перечислял деньги, чтобы омега жил должным образом. В последний раз мне сообщили, что он вышел в город, потому что плохо себя чувствовал, и его сопроводили до больницы. Именно там его след потерялся. Возможно, ему помогал кто-то из персонала, но я не стал в этом разбираться. Мои люди прочесали лес и на одной из опушек нашли его одежду, всю в крови. Я предположил, что его растерзали звери или он столкнулся с вампирами. В тех местах они часто охотились.       Чимин в негодовании пинает кожаную обивку кресла, выражая свою злость. Смотрит на мужчину презрительно, сверху вниз и неожиданно произносит:       — Дьявол заберет вашу душу, и вы поплатитесь за то, что случилось с невинным омегой.       Господин Ли сохраняет каменное спокойствие, вздыхает устало и, прижигая своим кровавым взором, отвечает:       — Я уже в аду, мой мальчик. Каждую ночь Вивьен приходит ко мне во снах в образе прекрасной сирены и мучает на протяжении уже долгого времени. — Мужчина морщится от воспоминаний, но продолжает: — Он требует, чтобы я нашёл его детей и соединил в этом мире.       Омега озадаченно смотрит на почтенного господина и тихо спрашивает:       — Детей?       — Да, Чимин. В ночь, когда луна озаряла млечный путь, двое крох появились на свет. То был вампир, демон, принадлежащий миру мёртвых, и дампир, чье сердце растопит даже осколки замёрзшего льда. Именно так поведал мне Вивьен в моих снах.       — Значит, у меня есть брат? — Чимин почему-то даже не удивляется этой новости. Кажется, он чувствовал это всю жизнь: неполноценность своей души, тоску по родному и близкому человеку.       — Есть, — подтверждает вампир. — У тебя есть младший брат, альфа.       На сына своего не смотрит, как и на омегу. Долгие годы изнурительных поисков не приносили результатов, его люди сбились с ног, разыскивая в каждом уголке мира близнецов, чтобы душа покойного успокоилась. Он и сам изрядно измотан, нервы уже ни к черту. Но теперь наконец ему улыбнулась удача. Осталось найти только младшего. Да, впереди непростой путь, и сам господин Ли не уверен, что сможет достичь желанного результата, но Чимин ему обязательно поможет. Он замечает это по его заинтересованному взгляду.       — Чимин? — Намджун осторожно отводит омегу в сторону и решает обсудить сложившуюся ситуацию на трезвую голову. Ему абсолютно не нравится семья Ли, и он не желает иметь с ними ничего общего. — Прошу, не принимай решение сгоряча. Мы до сих пор не до конца уверены, что именно они являются твоими родственниками.       Омега кивает альфе в задумчивости, переплетает пальцы, чувствуя, как вампир сжимает их в ответ, и спрашивает:       — Мы можем уладить вопрос о родстве? Я должен знать правду.       Намджун понимающе соглашается. Это он готов пообещать Грете, даже займётся этим лично, подыскав самую лучшую клинику. Но мысленный запрет на общение Ли и Чимина не снимает. В глубине души предчувствует скорую беду, которую призвали названные гости.

***

      Ночные сумерки окутывают деревья и кустарники, заволакивают в свой безмолвный мир и приносят за собой холодные ветра. Чимин ежится, но продолжает стоять на балконе, прячась в уютный, теплый плед от непогоды. Ему хочется осмыслить события, обрушившиеся на него, собрать воедино все мысли и понять, кто же он на самом деле.       Неумолимо растёт желание вернуться в свой дом и прижаться к папе и брату, тихо шептаться с ними о проведённом времени порознь, услышать их голоса, получить поддержку и раствориться в ласковых прикосновениях. Даже если он не связан с семьей Пак родственными узами, он скучает. Невозможно забыть их доброту и заботу. Они вырастили его, дали самое лучшее, часто отказываясь от своего комфорта.       В этот момент балконная дверь бесшумно отъезжает в сторону, и на пороге появляется Намджун. Альфа вот уже который час не находит себе места. Мысли о том, что Чимин может покинуть его, заставляют отказаться от хороших манер и без приглашения прийти в его комнату.       — Могу я зайти ? — Намджун смотрит на омегу с некоторой долей волнения. — Дверь была не заперта. Я не хотел тебе мешать, но подумал, возможно, ты захочешь обсудить сегодняшнюю встречу.       Чимин приподнимает уголки губ, рассматривая альфу. Безупречно сидящая белая рубашка идеально подчёркивает мускулистое тело. Рукава, закатаные до локтя, открывают вид на сильные руки. Строгие черные классические брюки плотно обтягивают бедра, и омега впервые ловит себя на мысли, что неприлично долго и заинтересованно рассматривает собеседника напротив. Мужчина выглядит как нерушимая скала. Гранатовые глаза излучают обволакивающее тепло, улыбка медленно появляется на лице, обнажая другую сторону альфы — мягкую, нежную, словно Чимин не просто человек, а его собственное божество, пришедшее забрать его на тот свет.       — Ты в порядке? — Намджун медленно приближается к омеге, приобнимая за талию. Его руки скользят по хрупкому и желанному телу, проходятся вдоль позвоночника снизу вверх и останавливаются на затылке, начиная аккуратно массировать. Движения неспешные, позволяющие расслабиться после тяжелого дня.       Омега ластится к альфе, окольцовывает его талию и кладет голову на плечо. С Намджуном ничего не страшно, даже его он уже не боится. Принимает заботу, трется носиком о скулу и выдыхает короткое:       — Да, со мной всё в порядке. Просто…       По телу пробегаются мурашки от прохладных прикосновений. Запах утреннего мороза исходит от альфы, и омега жадно втягивает его в себя, наслаждаясь. Черпает из него живительную силу. Пусть говорят, что вампиры — это самые кровожадные чудовища, дикие звери, окружающие себя смертью и кровавыми реками. Пак больше не верит в эти пугающие сказки. Дети тьмы способны на чувства, в их тёмных душах можно отыскать светлые стороны, и сейчас, когда Намджун продолжает перебирать его длинные пшеничные волосы, Чимин уверен: у них все получится, потому что зарождающиеся чувства к мужчине стремительно затягивают его на глубину.       — Что? Что ты хочешь, Чимин?       Омега отстраняется от Намджуна. Изящные пальчики перебирают гладкую ткань рубашки, взгляд, полный нежности и мольбы, приковывает хищника к себе, и Чимин, облизав пересохшие губы, произносит:       — Останься сегодня со мною. Мне так будет спокойнее.       Намджун заторможено кивает, не веря в свое счастье. Мягко утягивает на кровать омегу и прижимает к себе, прикрывая глаза на мгновение. В тишине комнаты слышен стук человеческого сердца и тяжелое дыхание Чимина. Тот еще немного копошится и ерзает, устраиваясь удобнее, а после затихает, погружаясь в царство Морфея.       Альфа, напротив, полон энергии, поэтому покидает постель сонного омеги, при этом заботливо накрывая его теплым одеялом. Он возвращается в кабинет и, взяв телефон со стола, набирает знакомые цифры. Гудки длятся недолго и на том конце отвечают встревоженно:       — Что-то случилось?       — Да, отец. Случилось, много всего. Это не телефонный разговор.       Ким тяжело вздыхает, переговаривается на заднем плане с кем-то и возвращается к разговору с сыном:       — Через два дня я прилечу в Сеул. Время терпит?       Короткое «угу», и абонент скидывает, оставляя за собой тишину. Намджун вертит в руке свой смартфон и задумчиво переводит взгляд на окно. По стёклам уже постукивают мелкие капли, значит, в ближайшее время всю округу накроют проливные дожди. Осень подбирается слишком стремительно, поэтому стоит отдать поручения, чтобы в доме топили сильнее. Если для Намджуна холод не проблема, то Чимину явно будет здесь некомфортно.       Неторопливые шаги до спальни омеги обратно. Альфа ложится рядом и некоторое время просто рассматривает спящего. Светлые волосы рассыпаны на белоснежной подушке, чёрные ресницы трепещут, словно Чимину снится тревожный сон. Маленький носик морщится, шмыгает во сне, и Намджун отчетливо улавливает бормотание, в котором слышит свое имя. Мужчина осторожно двигается ближе к Грете, обнимает за хрупкие плечи, стараясь не нарушить его покой..       Омега тянется к нему в самом уязвимом состоянии, укладывает свою голову альфе на грудь и, едва коснувшись в районе ключиц маленькой ладошкой, затихает. Вампир прикрывает глаза, нега и тепло разливаются по телу, убаюкивая, принося за собой лёгкую дремоту, которая и его уносит в мир сновидений.