Часть 10
2 января 2026 г., 16:54
Поцелуи. Волнующие, мягкие, головокружительные. Несчетное количество обрушивается на Чимина этим утром. Они с Намджуном уже на протяжении двух дней сходят с ума, предаваясь французским поцелуям. Альфа словно сорвался с цепи, его, кажется, пустили не только в гостевую комнату, которую теперь занимает омега, но и к самым сокровенным уголкам души. Властные руки альфы зажимают в тисках, могучее тело придавливает к кровати, иногда вызывая негромкий скулеж.
Черт бы побрал этот аромат морозного утра, который омега, принюхиваясь, примеряет на себя через каждое прикосновение. Ластится, извиваясь, словно кошка, и мурлычет на ушко о запланированных делах, о которых Намджун совершенно позабыл.
— Давай останемся дома, — вампир ведет кончиком носа по изгибу лебединой шеи, останавливаясь у ее края, и сглатывает вязкую слюну. Ароматная жилка пробуждает дикое желание испробовать ее на вкус. Пульсирует, перегоняя кровь, и заставляет задумываться о совершенно неподходящих сейчас вещах.
— Намджун, — тянет негромко Чимин. Он бы и рад согласиться с альфой, представляя, как мужчина будет ухаживать за ним весь день, обнимать и целовать в румяные щечки и пухлые губы, но у них запись к врачу ровно через час, а дорога до города занимает немало времени. — Мы вернёмся сюда вечером, и…
— И я больше ничего не хочу слышать. — Вампир оставляет последний нежный поцелуй и с усилием отстраняется от омеги, помогая ему подняться с постели. — Я уже услышал самое главное: ты вернёшься сюда, Чимин. Всегда я буду ждать тебя здесь, в этом доме, чтобы между нами ни произошло.
Омега кивает, снова крадет короткий поцелуй и ускользает из холодных объятий. Следует принять душ и переодеться в повседневную одежду, а еще прихватить с собой зонтик, потому что проливные дожди этой осенью, кажется, планируют затянуться.
***
Автомобиль плавно останавливается у входа в частную клинику, и Чан с Минхо покидают теплый салон, оставляя пассажиров на некоторое время. Намджун, не удержавшись, снова притягивает к себе Чимина, оставляет на губах трепетное прикосновение: — Ни о чем не волнуйся. Здесь работают проверенные специалисты. Господин Ли уже сдал все необходимые анализы. Он хотел увидеть тебя, но я попросил его этого не делать. — Почему? — Чимин с неподдельным интересом рассматривает здание, у которого они остановились, и переводит взгляд на альфу. — Ты ему не доверяешь? — Не доверяю, — согласно качает головой мужчина. — Он потерял многое из-за глупости и беспечности своего отца, и я уверен, захочет восстановить баланс. Но, Чимин… — альфа впервые использует свое вампирское обаяние на омеге. Его глаза вспыхивают алым, и он твердо произносит: — Ты мой, и я никому тебя не отдам. Чимину остаётся только кивнуть и послушно распахнуть свои уста, когда настойчивый язык альфы врывается в его рот, обретая жгучую глубину. Грета тонет в этом вихре, пальцы бессильно впиваются в ткань костюма, и он отдается потоку полностью и без остатка. Чувствует на губах улыбку мужчины — довольную, торжествующую — и это рождает в нем волну стыдливого жара. Смущение растворяется в следующем же мгновении, когда альфа снова меняет угол поцелуя, и новые ощущения, еще более острые и губительные, накатывают на Чимина, заставляя его забыть обо всем на свете. Есть только этот рот, этот вкус, это тело, прижатое к нему, и всепоглощающая буря, что они вместе создали. — Джуни… Кислорода катастрофически не хватает, поэтому альфа с неохотой выпускает из плена сладкие губы и зарывается лицом в шею, давая омеге время, чтобы восстановить дыхание. Он опускает голову еще ниже, прислушиваясь к бешеному стуку чужого сердца, считает удары и невольно улыбается. Реакция Греты на его прикосновения доставляет ему явное удовольствие. Намджун осторожно запахивает высокий воротник на пальто омеги, ведет ладошкой по острой скуле и наконец отпускает из своих объятий: — Там уже знают, кто ты и от кого. Просто доверься врачам. Я заберу тебя сразу же, как только ты освободишься. Омега, сияя улыбкой, позволяет помочь выйти из машины и на прощание машет ладошкой, наблюдая, как чёрный гелендваген покидает территорию медцентра. Чимин собирается с духом, тянет ручку двери на себя и проходит в забитый светом холл. На ресепшене ему помогают раздеться, просят переодеться в мягкие тапочки и провожают в процедурный кабинет. Бета тридцати лет суетливо располагает пациента на кресле, вьется вокруг, расставляя пробирки. Видно, что он волнуется, ведь его предупредили о том, что последний гость — омега самого Ким Намджуна, и поэтому молодой человек боится сделать что-то не так. — Господин Пак, откройте, пожалуйста, рот. Мне необходимо взять у вас образец слюны. Чимин послушно выполняет указания, параллельно осматриваясь по сторонам. Затем бета просит расчесать волосы и собирает с расчёски прядь, осторожно упаковывая его в отдельный мешочек. — Осталось самое сложное — взять кровь из вены. Чимин кивает на это и по просьбе закатывает рукав лонгслива. Тонкая иголка входит быстро и аккуратно. Пробирки наполняются тёмной жидкостью, пахнущей железом, а после, закончив процедуру, бета заклеивает ранку специальным раствором, чтобы она скорее заживала и не причиняла дискомфорта. Проходит около получаса, прежде чем медбрат заканчивает с процедурами. В это время в кабинет вносят крепкий сладкий чай с печеньем и фрукты. Омеге предлагают подкрепиться и немного отдохнуть. Пак, смущаясь такой заботы, порывается решительно покинуть помещение, чтобы поскорее увидеть Намджуна, но после недолгих раздумий, искренне принимает угощения с благодарностью. Прощается с бетой и, взяв дымящуюся чашку, устраивается поудобнее. В кабинете стоит тишина, белые стены располагают к спокойствию и умиротворению. Омега неспешно отпивает тёплый напиток, когда неожиданно слышит стук в дверь. Чашка возвращается на стол, и молодой человек негромко произносит: — Войдите… Дверь отворяется, и на пороге появляется Пак Дэян. Лицо у омеги уставшее, но, увидев сына в здравии и в полном порядке, мужчина улыбается и сразу же распахивает объятия, в которых оказывается Чимин. Оба позволяют себе тяжелые вдохи, нежность и соленые слезы. — Мой мальчик, — Дэян прижимает к себе омегу, гладит по светлым волосам и не верит своему счастью. Час назад Вону ему сообщил, что Чимин здесь и как только он освободится, его сопроводят к нему. Дэян был вне себя от счастья, он так сильно переживал за своего старшего сына, что мчался на первый этаж, не разбирая дороги. — Папа, — Чимин льнет омеге в шею, пряча от него свои горячие слезы, сжимает до боли в ребрах и пытается сказать хоть слово. — Всё хорошо, Мини, я здесь. Я никуда не уйду. Успокойся, давай присядем и поговорим. Омега кивает и, отстранившись, ведёт папу к столику. Заботливо наливает в кружку чай и передаёт в руки, предлагая угощения. — Хёнджин здесь? С ним все в порядке? Папа, ты даже не представляешь, как я переживал за вас. Вам всего достаточно? Ничего не нужно? — Чимин не может собраться с мыслями, тараторит один вопрос за другим, сильно нервничая. Он не знает, как долго папа пробудет здесь и сможет ли он сам увидеться с младшим братом. — Не беспокойся, мое солнышко, — Дэян усаживает Чимина рядом и вновь обнимает, внимательно рассматривая сына. — Господин Вон Бин обо всем позаботился. У нас самая лучшая палата и обслуживание. Мы ни в чем не нуждаемся, лучше расскажи, как ты и почему оказался здесь? Ты чем-то заболел? — Нет, нет, — поспешно успокаивает его Чимин, — у нас тут дела. Я… Омега спотыкается и, прежде чем поделиться своими подозрениями, бросает взгляд на папу. Стоит ли рассказать ему, что он знает о своем настоящем происхождении, или лучше держать все в тайне? Результаты анализов будут готовы только через пару дней, и, возможно, пока следует держать язык за зубами. — Это просто стандартная ежегодная процедура, — произносит, наконец, Чимин, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — Намджун хочет убедиться, что моё здоровье в порядке. — Намджун? Кто это? — Дэян внимательно смотрит на сына и неожиданно осознает, что его ребенок вырос и впервые познал, что такое влюблённость. — Он очень хороший, папа, — смущенно объясняет младший Пак. — Господин Ким выкупил мой долг, и теперь я живу в его доме. — Мой, мальчик… Дэян прикрывает руками лицо, и рыдания сотрясают его тело. В памяти всплывает тот день, когда Чимин, вернувшись поздно вечером, объявил, что нашёл деньги на операцию. Дрожащие руки протянули подписанные документы, и сердце омеги в тот момент рухнуло куда-то в пятки. Его старший сын, гордость школы, любящий и заботливый омега, продал свою жизнь, чтобы спасти Хёнджина. В ту ночь омеги проговорили до утра, не смыкая глаз. Дэян не желал отпускать сына в неизвестность и всеми силами пытался отговорить, но все было безуспешно. Чимин твердо стоял на своем и отказывался впредь обсуждать эту тему. Через неделю Хёнджина госпитализировали в больницу, а Чимин уехал на благотворительный вечер, пообещав, что он постарается не привлекать внимание вампиров к себе и вернется к семье. Но ровно в полночь Дэяну позвонил доктор и сообщил, что на имя Хёнджина поступили средства и уже завтра его начнут готовить к операции. Пак выслушал эту новость тихо, поблагодарил на прощание, а после… всю ночь он не сомкнул глаз. Сидя на кровати Чимина, он обнимал его подушку, раскачиваясь из стороны в сторону. Ему было невыносимо больно думать о том, что старший сын пожертвовал всем ради младшего брата. — Я не должен был тебя отпускать! — Пак обнимает свое дитя, целует в заплаканные щечки и просит прощения. — Я должен был сделать все, чтобы ты оставался на свободе. Он обижает тебя? Скажи мне, мой милый, и я сотру его с земли этими руками… — Нет, папа, что ты, нет, — Чимин успокаивает родителя, вытирает соленые слезы и, встретившись с ним взглядом, произносит: — Он самый лучший. Намджун никогда меня не обидит. Я не встречал за свою жизнь такого доброго и ласкового альфу. Папа, я, кажется, в него влюблен. Я знаю, знаю, рано об этом говорить, но послушай: я никогда не испытывал ничего подобного, а еще я обрёл лучшего друга. Папа, Юнги замечательный. Я обязательно тебя познакомлю со всеми, и ты поймёшь, что за меня не стоит переживать. Пак Дэян в этот момент выдыхает. Глаза его сына светятся счастьем и беззаботной влюблённостью. Омега выглядит здоровым и цветущим, и сердце родителя успокаивается. Нет, он продолжает терзать себя мыслями, что позволил старшему взять на себя такую ответственность, но… Чимин предстал перед ним совершенно другим, и, возможно, эти перемены даже к лучшему. — Мы никогда не говорили с тобой о смерти отца … — тихо начинает Дэян. — В те страшные дни я позабыл обо всем на свете. Горе поглотило меня, и я оставил вас мысленно, оплакивая своего мужа, но, Чимин, послушай… — омега переплетает руки с сыном и продолжает шептать. — Сразу же после аварии мне позвонил неизвестный господин. Он представился работодателем Сухо и предложил свою помощь. Именно он организовал похороны и взял на себя все расходы, но это еще не все… Он прислал венок, к нему прилагалось письмо, в котором этот господин оставил свой номер и настоятельно просил звонить, если нам что-нибудь понадобится. — Омега переводит дух и продолжает. — Когда Хёнджин заболел, я случайно наткнулся на визитку, о которой благополучно позабыл. Сначала мне было неловко принять чью-то помощь, но когда другого выхода у нас не осталось, я все же позвонил… — И что, папа? Неужели неизвестный господин отказался? — спрашивает Чимин удивлённо. — Сначала никто не брал трубку, а после омежий голос выспрашивал: кто я и зачем звоню. В конце концов мне объявили, что это его личный номер, и настоятельно рекомендовали больше сюда не звонить. — Ты уверен, что не ошибся? — продолжает задавать вопросы Чимин. — Я перепроверил несколько раз, — с горечью произносит Дэян, — возможно, этот мужчина намеренно дал мне ложный номер, чтобы я не смог попросить его о помощи. — Все это так странно, папа, — задумчиво произносит Чимин. Пак-старший пожимает плечами и, наконец спохватившись, встает с кровати и, взяв сына под локоть, тараторит: — Хёнджин уже, наверное, потерял меня и волнуется. Пойдём скорее к нему. Он безумно соскучился по тебе. — А можно? — растерянно спрашивает омега — Конечно. Доктор Вон Бин сказал, что за тобой приедут только вечером, так что мы сейчас же направимся к нам в палату и обрадуем твоего брата. — Папа, кто такой этот доктор? Уж очень часто ты вспоминаешь его сегодня, — Чимин заговорщически подмигнул родителю, наблюдая за его реакцией, а потом… — Папа, не может быть… Вы с ним вместе? — Что ты такое говоришь, маленький сорванец! Вот еще… Я уже стар для этого. Не выдумывай лишнего. — Дэян покрывается лёгким румянцем и первый выходит из палаты, чтобы скрыть свое смущение, а Чимин прикусывает губу, чтобы не расплыться в улыбке. Нет, он добьётся от папы признания, может быть, не сейчас, а после, когда Хёнджину станет лучше. Пока же он следует за старшим по коридору и надеется, что их жизнь наконец-то меняется в лучшую сторону.***
Ровно в шесть вечера Чимин покидает медицинский центр и спускается по ступенькам, смахивая очередные слезы, которые, словно дождь, орошают его лицо. Встреча с братом оказалась такой трепетной и необходимой, что омега долго не мог отойти от младшего. Хотелось напитаться его теплом, окружить заботой и убедиться, что Хёнджин действительно в порядке. Расставание далось так тяжело, что омега едва сумел сохранить самообладание, пока не покинул палату. Теперь же мокрые дорожки пачкают милое и красивое личико, напоминая о страшной мысли: возможно, он видит своих родных в последний раз. Намджун ловит Чимина в свои объятия, пряча от всех невзгод. Его лицо искажается в гримасе беспокойства, когда он видит разбитого и беззащитного возлюбленного. Ладони альфы скользят по телу, глаза рыщут в поисках ран или порезов. Сердце готово выпрыгнуть из груди, когда маленький комочек прижимается ближе, и тихий всхлип перерастает в настоящую истерику. Мужчина хмурит брови, гладит по голове и шепчет успокаивающе: — Тише, тише, мой маленький. Что случилось? Кто посмел тебя обидеть? Омега вертит головой, сжимается и сквозь слезы произносит: — Папа, Хёнджин, я так сильно скучаю по ним, Намджун. Альфа глубоко выдыхает, прижимает крепче к себе омегу и отвечает уже более спокойно: — Чимини, не пугай меня так больше. Разве ты не рад их видеть? Я думал, для тебя это будет подарком, а ты так плачешь. Не переживай, с твоими родными все будет хорошо. Я позабочусь о них. — Правда, позаботишься? — омега наконец поднимает заплаканный взгляд на мужчину и, шмыгнув носиком, произносит: — Намджун, они — все, что у меня есть. Я их так люблю… — Правда, мой хороший. Они теперь и моя семья. — Но контракт… — Не будем о нем. Ты не должен забивать свою чудную и светлую головку подобными вещами. Я твой альфа, и я все решу. Чимин расплывается в улыбке и тянется к мужчине за сладко-соленым поцелуем. Его тело дрожит от нежности, что дарит ему вампир, и он растворяется в его объятиях полностью. Чёрная полоса для него и его семьи осталась позади, впереди только свет и зарождающаяся, расцветающая влюблённость. Именно так думает омега, когда садится в комфортабельный автомобиль и вновь прижимается к Намджуну.
