Грета Ото

      Оглушительное ультрапищание Юнги слышит, кажется, весь город, когда они с Чонгуком появляются в доме Кима, и Чимин застенчиво демонстрирует сверкающее помолвочное кольцо. Чон едва сдерживает радость и крепко обнимает друга, уже мысленно планируя, где и как будет проходить грандиозное торжество.       — Мы просто распишемся вдвоём, а потом полетим куда-нибудь отдохнуть, — озвучивает обоюдное решение мужчина и сразу же ловит на себе недовольный взгляд.       — Ким Намджун!!! — Голос Юнги пропитан негодованием и горечью. — Свадьба бывает раз в жизни! Я не позволю тебе ее испортить. — Юнги оборачивается к Чимину и заговорщически шепчет омеге на ушко: — Мини, не слушай этого бесчувственного болвана. Это такой волшебный праздник, и он должен пройти так, чтобы вы его оба запомнили, но если твой альфа решил сэкономить…       — Нет, что ты, нет, — поспешно пытается оправдаться Чимин, хотя сам не понимает, что происходит. — Я и правда хочу скромную свадьбу.       — Скромными будут ваши клятвы, потому что о любви принято говорить шепотом и наедине друг с другом, а я вам организую такое торжество, что карман Ким Намджуна опустеет впервые за долгое время.       — Но… — пытается возразить омега.       — Никаких «но». Пак Чимин, ты не просто станешь законным супругом данного господина, но и получишь фамилию Ким — великую и богатую своей родословной, а с ней и статус в обществе. И я не допущу, чтобы это событие осталось незамеченным. О нем будут говорить все, даже мыши.       Намджун на это только громко вздыхает и смотрит на друга, пытаясь через взгляд передать все свое недовольство. Чонгук в ответ разводит руками и красноречиво отвечает: «Не нам с ним тягаться». Чимин, воодушевленный речами Юнги, с трудом соглашается на предложение, но выдвигает условие — его семья должна присутствовать на бракосочетании. Услышав это, Джун внезапно вспоминает об ужине с отцом и напоминает омеге, что ровно в шесть вечера они приглашены в родительский дом.       — У нас мало времени, — встревоженно произносит Юнги и, подхватив Чимина под руку, тянет его на выход. — Ким Геон — человек старой закалки, поэтому сейчас мы едем в спа, а потом в бутик, где подберём тебе самый лучший образ. Ты должен выглядеть великолепно и неотразимо, чтобы отец твоего возлюбленного остался доволен.       Чимин не испытывает ни малейшего желания к подобному пафосу. Благодаря Юнги его гардеробная и так переполнена брендовой одеждой и дорогими украшениями, но кто спрашивает его мнение? Омега только успевает урвать короткий поцелуй у Намджуна, прежде чем они выходят во двор. Именно в этот момент Чимин припоминает о своем обещании навестить Хёнджина и передать ему тёплые вещи — приближаются холода, а беспечный брат до сих пор ходит в тонкой курточке.       Юнги давно мечтает познакомиться с младшим братом своего друга, но сейчас у них совсем нет времени, и тогда он предлагает следующее:       — Пусть сегодня к Хёнджину съездит Бан Чан и передаст то, что ты приготовил, а завтра мы все вместе навестим его и объявим о вашей помолвке.       Чимин задумывается на мгновение и решает: Юнги прав. За один день ничего не изменится. Поэтому он обращается к начальнику охраны и просит выполнить небольшое поручение. Чан слушает внимательно, когда Чимин объясняет, какие именно пакеты нужно забрать из гостевой комнаты и как можно скорее передать Хёнджину.       Чимин и Юнги наконец добираются до машины и отправляются в город. Тем временем Намджун и Чонгук располагаются в гостиной, решив обсудить насущные дела.       — Сегодня пришло письмо с результатами теста на отцовство, — произносит Намджун, и в его голосе звучит явное недовольство.       — И что говорят анализы? — заинтересованно спрашивает Чонгук, наклоняясь чуть ближе к собеседнику.       — Юан — биологический отец Чимина.       Джун до сих пор не может смириться с этой мыслью. Впервые ему становится по-настоящему страшно за Грету. Сейчас в современном обществе «дампиров» не воспринимают как угрозу, скорее рассматривают, как загадочную и неизведанную диковинку, однако на чёрном рынке они ценятся как уникальный товар. Именно поэтому дампиры тщательно скрывают свою истинную сущность: живут среди людей, часто меняют место жительства, чтобы не привлекать внимание, и, к счастью, очень редко попадают в неприятности.       — Как Чимин отреагировал на эту информацию?       — Я решил пока не говорить ему об этом, — отвечает Ким. — В последнее время на него свалилось слишком многое: болезнь брата, этот проклятый аукцион. Он лишился своего дома и семьи. Я изо всех сил стараюсь создать для него здесь уют и комфорт, но ему все еще нелегко привыкнуть к моему миру.       — Думаю, Джун, ты сильно недооцениваешь своего омегу, — замечает Чонгук, неспешно поднимаясь с дивана, и направляется к барному столику, где разливает по бокалам бренди двадцатилетней выдержки. — Чимин не просто дампир, он обладает силой, сравнимой с вампирской. Да, сейчас его пугает неизвестность, но поверь, он еще удивит тебя.       — Чонгук, ты безусловно прав, – соглашается Джун, — но я все равно не могу возложить на его плечи еще и эту непосильную ношу.       Мужчина, оттолкнувшись от столика, следует в направлении, где сидит друг. Передаёт ему бокал и, звонко чокнувшись, присаживается рядом, чтобы произнести:       — Не стоит так сильно беспокоиться, Намджун. Просто отойди в сторону и позволь Чимину самому решать, нужна ему эта правда или нет. Ты буквально лишаешь его возможности дышать своей чрезмерной заботой. — Чонгук улыбается, а после добавляет: — Мы, альфы намного сильнее омег, как эмоционально, так и физически, но поверь, они вполне способны постоять за себя, а наша задача — быть им поддержкой и опорой в трудные времена.       Намджун кивает, соглашаясь со словами Чонгука. Он решает, что вечером, после ужина с отцом, он обязательно расскажет Чимину о письме. В глубине души Джун уверен: омега будет рад этой новости, однако сердце альфы все равно чувствует тревогу. Слишком многих мужчина потерял в своей жизни, поэтому мысль о возможной утрате Греты становится невыносимой. Без него его собственное существование потеряет всякий смысл.

***

      В палате, где проживают Хёнджин и его папа, стоит тишина. Омега только недавно вышел из душа и теперь стоит у окна, рассеянно разглядывая оживленную улицу, чтобы скоротать время до прибытия брата. Сейчас ему уже заметно лучше, болезнь почти отступила. Тело больше не ломит от слабости, а сильнодействующие препараты, которые он принимает, приносят долгожданное облегчение и дарят надежду на скорое выздоровление.       Сам омега давно смирился с неизбежным. Поначалу, когда он узнал о своем диагнозе, его охватил страх. Чимин и папа всегда были рядом, стараясь не омрачать домашнюю атмосферу слезами, но Хёнджин знал: стоило им остаться наедине, накопившаяся боль выходила наружу. В тот день, когда Чимин подписал контракт, омега мечтал провалиться сквозь землю. Вместе с обеспокоенным папой он не раз заводил разговор и пытался вразумить брата не разрушать свою жизнь, ведь Чимин молод, и за серыми стенами их дома его ждало светлое будущее, но его старший брат оказался слишком упрям.       — Как я смогу найти покой, зная, что упустил единственный шанс спасти тебя? — говорил Чимин, прижимая брата к себе. — Нет, мой маленький, я сделаю все возможное, чтобы судьба не посмела отнять тебя у меня, а ты пообещай мне одно. — Чимин аккуратно отстраняет Хенджина от себя, пристально заглядывая в глаза цвета топленого шоколада. — Пообещай мне бороться. Даже когда тебе покажется, что сил больше нет. Ты должен стать воином: сильным, уверенным, и тогда никакая болезнь не сможет тебя одолеть.       Той ночью Хенджин много плакал, заперевшись в своей спальне. Он вспоминал свою короткую и непродолжительную жизнь, пытаясь представить, как он и папа будут существовать без Чимина, а после, когда соленые дорожки высохли на впалых щеках, он осознал горькую правду: свое обещание, данное брату после его ухода из семьи, он, скорее всего, исполнить не сможет.       Размышления Хёнджина прерывает внезапный и настойчивый стук в дверь. Омега сразу же срывается с места и несётся фурией, чтобы в очередной раз накинуться на Чимина с объятиями. Однако, когда на пороге он встречает внушительного альфу, который улыбается ему так естественно и тепло, омега застывает на мгновение и покрывается лёгким румянцем.       — Добрый день, господин Пак. Меня зовут Бан Чан, я личный охранник господина Пак Чимина. Сегодня у него возникли неотложные дела, но он передает вам привет и обещает завтра обязательно навестить вас, — произносит альфа, разглядывая омегу перед собой. — Простите за столь внезапное вторжение, но поскольку ответа не последовало, я подумал, что могу зайти и оставить вам эти вещи. — Чан протягивает пакеты от известных брендов, и Хёнджин только сейчас понимает, от кого они и почему незваный гость пришел без предупреждения.       — Ах, да, конечно. Проходите, пожалуйста, и обращайтесь ко мне просто по имени.       Он отступает в сторону и пропускает мужчину вглубь палаты. Альфа оставляет свою ношу на небольшой софе и поворачивается к замершему в ожидании омеге. Хёнджин выглядит очаровательно. Его волосы собраны в небрежный пучок, домашняя одежда скрывает худобу после продолжительной болезни, но даже так альфа не может отвести взгляд от собеседника. Мужчина уверен: красота омеги постепенно расцветет и станет ослепительной, обещая превратиться в экзотическое удовольствие, за которое будут бороться лучшие из лучших. Бан Чаном овладевает желание: прикоснуться к прекрасному созданию, утолить свою жажду, раствориться в его вкусе и навсегда забыться рядом с ним. Но увы, Хёнджин — человек, а Чан — всего лишь вампир, лишенный статуса и богатства. Он всегда остаётся в тени своих соперников, значит, и сейчас не стоит испытывать судьбу.       — Спасибо большое, — Хёнджин говорит эти слова с придыханием. Взгляд альфы источает сильную энергетику, внимательно изучает его, и кажется, именно в этот момент омега ощущает, как мурашки пробегаются по коже. Бан Чан не просто мужчина, он тот, кто способен одним своим присутствием заставить сердце бедного мальчика стучать громче положенного и задумываться о совершенно неприличных вещах. — Я… — омега теряется в своих ощущениях, прикусывает нижнюю губу, но решается, понимая, что другого шанса может больше не представиться. — Я хотел погулять по территории. Здесь такой прекрасный сад, вы не составите мне компанию?       Бан Чан собирается согласиться, приоткрывает рот, чтобы выкрикнуть положительный ответ, но в последний момент тормозит себя: у них нет шанса на будущее, нет права на взаимную симпатию. В этом мире они находятся на совершенно разных ступенях иерархии. Хёнджин для мужчины — божество, сотканное из нежнейшего шёлка и чистейшей, непорочной любви. Альфа — демон из преисподней, тёмный воин, призванный служить своей богине Нак'Иштар. И кто он такой, чтобы обрекать омегу на беспросветную тьму и опаляющее пламя?       — Простите, господин Пак, но, к сожалению, у меня есть неотложные дела. Желаю вам всего наилучшего, и берегите себя.       Бан Чан не дожидается ответа от омеги, сразу же разворачивается и покидает палату, следуя к лифту, оставляя за собой послевкусие горького разочарования и, возможно, впервые ощущает боль разбитого сердца.

***

      Ким Сокджин полюбил бар «Эквадор» за особенную атмосферу и эстетическую музыку. Полюбил его за разнообразную выпивку, дополненную свежими закусками, и за свои самые яркие воспоминания. Именно здесь, среди приглушенного света, он впервые встретил Ким Тэхёна и потерял голову от внезапно вспыхнувших чувств. Молодой альфа, чья вызывающая одежда подчеркивала его дерзкий нрав, мгновенно завладел вниманием закоренелого холостяка и с тех самых пор не отпускает, становясь наваждением. Изящные изгибы, томный взгляд, скользящий в пустоту, пухлые губы, обхватывающие тонкую соломинку разноцветного коктейля, и голос: баритон, переходящий в завораживающие рычащие нотки. Всё это и есть чертов Ким Тэхён. Он создан из гранитных алмазов, шлейфа муската и щепотки марихуаны. Он подобен наркотику: проникает под кожу, принося мимолетное, но пьянящее удовольствие. Пытаться бороться с ним — это заведомо гиблое дело, ты все равно проиграешь в этой войне.       Сегодня Джин расположился в вип-ложе на втором этаже. Перед ним на столе бокал с джин-тоником и ананасовым соком. Охрана держится поблизости, а на коленях у альфы извивается молодой омега, демонстрируя все свои прелести. Мужчина отвечает на страстные поцелуи, позволяет его губам скользить по открытой шее и ключицам, однако в голове мелькает совершенно другой образ, тот, который вызывает дрожь и неудержимое желание: приласкать, вдохнуть аромат, пройтись по коже, вызывая стаю мурашек. Ким Тэхён не отпускает, держит на коротком поводке, как щенка, и это злит Сокджина неимоверно.       — Развлекаешься?       Грубый голос вырывает из размышлений, и Джин переводит взгляд на пришедшего. Тэхён присаживается напротив, закинув ногу на ногу, и прожигает парочку своими тёмными очами.       — Мне дозволено делать в этом городе все, что я пожелаю, так почему бы мне не воспользоваться его благами?       — Пошёл прочь! — строго произносит Ким, обращаясь к омеге.       И пока ночная бабочка спешно сползает с коленей мужчины и исчезает за дверью, Техён прячет руки в карманы брюк, сжимая их в кулаки. Единственное желание сейчас — догнать несчастного омегу и оторвать его грязные конечности, чтобы тот больше не смел трогать чужое. Да, для омеги это работа, за которую ему хорошо платят, но для альфы это не аргумент.       — Что ты хочешь, Тэхён? — обреченно спрашивает Сокджин. Он впервые за долгое время отчаянно хотел раствориться, забыться в другом человеке, но Ким, сукин сын, как будто все чувствует. Появляется из ниоткуда, сам находит Сокджина и тянется к нему в поисках чувств и тепла. Разрывает грудную клетку своим равнодушием и в очередной раз втаптывает своим каблуком в пол альфье эго.       — Тебя.       Вот так просто: без фальши и неуверенности. Одно слово, один взгляд — и покоренный Сокджин на коленях перед своей слабостью. Как долго это будет еще продолжаться? Сколько альфа сможет противостоять разрушительному влечению? Год или два? Ах, ну, конечно, у них впереди целая вечность!       — Подойди ко мне! — тон Джина становится повелительным. Он давно изучил Ким Тэхёна и прекрасно знает, что желает этот мужчина.       Тэхён медленно поднимается, делает несколько шагов и останавливается между широко расставленных ног. Облизывает пересохшие губы, смотря прямо в пожирающие глаза, и чувствует уверенную хватку на своих ягодицах. Сокджина ведёт от покорности и смирения. Ким — его крест, на котором альфа распят и обнажен в своем низменном грехе и пороке.       Джин резко дергает Тэхёна за ремень брюк, притягивая ближе. Смотрит снизу вверх и в который раз поражается красоте альфы. Именно таким он запомнил его в первую ночь, когда Ким взял бразды правления в свои руки. Он — необузданный жеребец, серый кардинал, нагло захвативший сердце Сокджина. И пусть рухнут на землю небеса, трава покроется инеем, но именно его желает Ким Сокджин: сегодня, завтра, всегда…       Они падают на диван, жарко целуясь. В этот раз нет ни нежности, ни терпения ждать. Они рычат в губы друг друга, сжимают в тисках, поспешно стаскивают одежду, небрежно раскидывая её в разные стороны. Джин не растягивает Тэхёна: под рукой нет даже смазки. Он грубо проталкивает в приоткрытый рот альфы два пальца, позволяя покрыть их обильно слюной. Пристально наблюдает, как язык мужчины медленно обводит его фаланги, матерится про себя на это зрелище, а после, без предупреждения, резким движением переворачивает Тэхёна на живот.       Первый толчок вызывает резкую боль, но Тэхён не издаёт ни единого звука. Он прикусывает зубами пухлые губы и подается назад, принимая твердый член уже на половину. Сокджину невыносимо жарко и душно — капельки пота скатываются по его подтянутому телу, переливаясь в свете прожекторов. Кажется, сегодня они не просто трахаются в баре, а наказывают друг друга за все свои порочные мысли. Тэхён выгибается при каждом проникновении, глухо стонет, когда ягодицы горят от очередного удара ладони. Насаживается сильнее и взрывается на атомы, когда бурно кончает, забываясь на мгновение. Сокджин срывается следом, входит глубоко по самые яйца и громко рычит, прикрывая глаза.       После секса они лениво затягиваются одной сигаретой на двоих, заказывают бутылку дорогого виски и опустошают ее ровно наполовину. Молча собираются, приводят себя в порядок и спускаются вниз.       — Продолжим у тебя? — в предвкушении спрашивает Тэхён. Знает, черт, что ему никогда не откажут.       — У меня… — отвечает Сокджин и заботливо помогает альфе сесть в припаркованную машину с водителем, которую он вызвал заранее.

***

      Поместье Ким Геона, как и у большинства демонических существ, раскинулось за чертой города в широкой и хвойной лесополосе. Здесь дышится спокойно и умиротворённо. Каждое утро из приоткрытого окна доносится трель местных птиц, солнечные лучи проникают сквозь щели плотных портьер, согревая холодные и пустые простыни, а аромат свежести и цветущих трав приносит гармонию в наступающий день.       Намджун помогает Чимину выйти из машины и, коротко поцеловав его запястье, переплетает с ним пальцы. Мужчина замечает, как его Грета охвачена волнением: то и дело одёргивает ворот пальто и поправляет и без того безупречную причёску.       — Вы найдёте с ним общий язык, не сомневайся, — произносит Ким, пытаясь словами и действиями подбодрить омегу и одаривает его широкой улыбкой, являя такие любимые ямочки на щеках.       Чимин кивает мужчине, позволяя себе лишь минутную слабость: соприкасается лбом с его и едва слышно шепчет в губы слова благодарности, а после, отстранившись, следует за вампиром.       Интерьер дома господина Кима говорит о его любви к своему погибшему супругу. Каждая вещь хранит здесь память о Ким Тэяне, оставаясь нетронутой, словно время в этом месте замерло и прекратило существовать. Геон строго-настрого запрещает прислуге что-либо менять; только в гостиной, по его распоряжению, появился портрет покойного, и нередко за ужином, когда рабочие дела и бесконечные поездки остаются за пределами, в другом мире, он ведёт с ним оживленные беседы. В этот момент желая лишь одного: чтобы супруг оказался живым и сидящим напротив.       Сейчас в гостиной накрыт стол на четыре персоны. Геон не теряет надежды, что и младший сын сегодня почтит их своим присутствием. Он проверяет взглядом последние приготовления, и когда до слуха доносится звук приближающихся шагов, направляется им навстречу. Улыбка на губах сама собой расцветает при виде старшего сына, но когда за его спиной показывается фигура омеги, вампир застывает на месте. Мужчина опирается на спинку близстоящего стула и с удивлением произносит лишь одно имя:       — Чимин?