На глубину с тобой

Если спрашивают – нет,

Если спрашивают – ври.

«The Matrixx» – «Грех»

Девушка ещё раз взглянула на информацию в телефоне и сверила адрес. Всё верно. Она пришла туда, куда ей нужно. Осмотрев свой внешний вид, гостья нажала на кнопку домофона. Перед филологом высился дом в очень респектабельном районе. Очевидно, Константин Михайлович не был адептом скромности. Настя снова с тоской подумала о своём подарке. Наконец охранник впустил посетительницу. Учительница вежливо поздоровалась с человеком на пропускном контроле и сказала номер квартиры, куда ей надлежало идти. Пропустили. Гостья не знала, чего ждать от сегодняшнего дня, и немного нервничала. Ей всё казалось, что Константин Михайлович будет демонстрировать интерес, который она не в состоянии поощрить. Девушка не имела понятия о том, сколько гостей будет на празднике, не знала, зачем художнику нужно было приглашать именно её. Все эти вопросы рождали беспокойство, а беспокойство испытывать не хотелось. Настя позвонила. Ждать долго не пришлось. Хозяин квартиры с радушной улыбкой впустил гостью и закрыл дверь. - Константин Михайлович! Позвольте поздравить Вас с днём рождения и вручить этот скромный подарок с наилучшими пожеланиями счастья и вдохновения! - О, благодарю вас, Настенька! – улыбнулся художник. – Очень любезно, что вы согласились прийти ко мне в гости. Позвольте помочь вам снять пальто. Надеюсь, дорога не доставила хлопот? - Нет, я быстро нашла дом, — ответила девушка, освобождаясь от верхней одежды. - Замечательно! Очень рад! Хозяин провёл молодую женщину в гостиную, где уже был накрыт небольшой стол на две персоны. Филолог почувствовала дурноту. Худшие опасения подтвердились. - Кто-нибудь присоединится к празднику сегодня? – с невинным видом поинтересовалась Настя. - К сожалению, мне некого предложить вам в компанию, кроме стареющего художника. Я пригласил, помимо вас, одну семейную пару, с которыми имел честь познакомиться не так давно, но они не смогли приехать, потому что у них заболел ребёнок. - Надеюсь, он скоро поправится, — сочувственно произнесла девушка. – Насчёт меня не беспокойтесь: в вашем обществе нельзя заскучать. - Вы бесконечно добры! Знаете, я испытываю непреодолимое желание открыть ваш подарок… - Надеюсь, он придётся вам по вкусу, — вежливо улыбнулась гостья, смотря, как именинник распаковывает альбом. - Какая замечательная книга! – воскликнул Константин Михайлович, осматривая подарок. – Репродукции прекрасные… Спасибо огромное! - Вам действительно понравилось? – осторожно спросила девушка. – Я очень переживала, что не угадала с выбором! - Напрасно беспокоились, Настенька! Альбрехт Дюрер – прекрасный художник. Получить книгу, связанную с его творчеством, — большое удовольствие! - Я очень рада! – сказала гостья с облегчением. - Ваши подарки всегда к месту, Настя. Но мы с вами заболтались, а моя обязанность — накормить вас как следует. Прошу к столу! Молодая женщина старалась ничем не выдать своего смущения. Она заставляла себя поверить, что это дружеский ужин, а не свидание. Чтобы иллюзия сработала на славу, гостья начала беседу на нейтральные темы: погода, литература, искусство, музыка. Обсуждение всего этого ни к чему не обязывало ни одну из сторон. Константин Михайлович с готовностью включился в разговор. Его внимательное, вежливое выражение лица не выдавало никаких чувств, которые могли бы Настю обеспокоить. Художник был просто радушным хозяином. Больше ничего. Девушка заметно расслабилась: никто от неё любви не требовал. Подошло время десерта. Тирамису в прекрасной подаче красовалось перед именинником и гостьей. И после этого началось… - Простите за нескромный вопрос, — как бы между прочим сказал мужчина. – А ваши друзья из Москвы ещё находятся в Екатеринбурге? Молодая женщина напряглась, но решила не подавать вида: - Нет, Самойловы уже улетели… У них работа. - Наверное, вы скучаете по ним? - Разумеется. Они мне очень дороги. - Вы так давно с ними знакомы, чтобы считать их достойными близкого круга? Гостье чрезвычайно не нравился такой допрос, но осаждать хозяина в его же доме было бестактно. Настя решила попробовать перевести тему беседы. - Познакомилась я с братьями Самойловыми около года назад. С Вадимом, старшим из них, судьба столкнула меня по работе. С Глебом я познакомилась чуть позже. Они замечательные друзья, не раз доказывавшие свою честность и преданность. Мне очень повезло! Вероятно, вы испытываете такие же чувства по отношению к своим друзьям. Расскажите, пожалуйста, о них! Мне было бы очень интересно послушать… Художник разгадал хитрость гостьи и, решив не противоречить, стал рассказывать о тех, кого называл своими друзьями. Молодая женщина слушала именинника и думала, что Глеб, возможно, не так уж и неправ. К чему этот настойчивый интерес? Не даёт покоя Константину Михайловичу её дружба с братьями. Вечер перестал казаться необременительным. Настя рассеянно искала предлог, чтобы уйти, но, как назло, в голову ничего не приходило. Навязчивость художника настораживала, внушала чувство неприятия. - У вас очень интересные друзья, — отозвалась молодая женщина, подводя итог под рассказом хозяина. - Я буду счастлив познакомить вас с ними, Настя. Как только представится такая возможность… - Вы очень добры… - Мне кажется это вполне справедливым. Ведь я тоже имел честь познакомиться с вашими. - С одним из них, — поправила Настя. Опять он свернул к Самойловым! Что же, если хочет узнать – девушка расскажет. Но, скорее всего, это будет их последний разговор. - А с кем вы ещё дружите? – спросил Константин Михайлович, почувствовав настороженность собеседницы. - Помимо Вадима и Глеба, у меня есть две лучшие подруги: Катя и Настя. Последняя, к слову, ваша соотечественница. - Вы не назвали в этом перечне меня… - Мне кажется, это было бы дерзостью с моей стороны, — уклончиво ответила гостья. - Напрасно скромничайте, — успокоил собеседницу мужчина. – Я был бы счастлив стать другом для вас. Если судить по тем тёплым чувствам, что вы питаете к Глебу, жаловаться людям, которым вы благоволите, не приходится. И что самое прелестное: такая привязанность всегда окупается. Девушка побледнела. Это был очень жирный намёк. Она уже решила плюнуть на манеры и сказать что-то язвительное в ответ, но на счастье именинника, у филолога зазвонил телефон. Настя извинилась перед хозяином и приняла вызов. На другом конце провода была Ирина Владимировна. - Здравствуйте! – поприветствовала филолог Самойлову-старшую. - Добрый день, Настюша! Я тебя не отвлекаю? Голос матери семейства очень не понравился девушке. В интонациях слышалась слабость, которой обычно не было. - Что-то случилось? – испугалась Настя. - Небольшое недомогание, — отмахнулась женщина. – Не стоит беспокойства, милая! Ты смогла бы приехать? Если у тебя найдётся свободное время, конечно! - О, Господи, о чём разговор? Я сейчас приеду! Ждите меня! Филолог отключила телефон и посмотрела на именинника: - Извините, но мне нужно уехать. Я должна помочь дорогому мне человеку! Очень жаль, что так вышло, но остаться я не могу… Девушка беспокоилась о матери Вадима и Глеба. Это чувство почти не мешало радоваться избавлению от общества художника. Не вызови Ирина Владимировна Настю к себе, филолог тоже вскоре ушла бы. Правда, со скандалом… И всё же, несмотря на облегчение, молодая женщина испытывала угрызения совести, что воспользовалась недомоганием человека как предлогом. Было очень стыдно. Получается, она рада, что пожилой женщине нехорошо? - Конечно, я всё понимаю, — ответил Константин Михайлович. – Не стану вас томить, но соблаговолите подождать одну минутку. Настя удивилась, однако возражать не стала. Мужчина ушёл в другую комнату и вскоре вернулся с небольшой коробочкой в руках. - Примите этот скромный подарок в честь вашего дня рождения! Я желаю вам исполнения всех желаний! - Благодарю вас! – ответила молодая женщина, принимая подарок. Распаковывать его сейчас у неё не было ни времени, ни желания. Гостья и хозяин вежливо распрощались. Настя поблагодарила художника за гостеприимство, ещё раз поздравила с днём рождения и покинула квартиру. Теперь, когда молодая женщина обрела свободу, всё чувство облегчения пропало. Осталось лишь беспокойство и страх за близкого человека. Бросив подарок на заднее сиденье не глядя, девушка с нетерпением стала ждать, когда машина прогреется. Как только появилась возможность ехать, Настя тут же тронулась с места. К знакомому дому она примчалась за рекордное время. Уже через две минуты девушка, тяжело дыша, нажимала на звонок. Самойлова открыла дверь сразу, и Настя с облегчением выдохнула. Ирина Владимировна была на вид гораздо бодрее, чем педагог подразумевала. - Я так рада, что выглядите вы лучше, чем я предполагала! – сказала молодая женщина вместо приветствия. – Вам удалось меня не на шутку напугать… - Прости, милая! Я не хотела тебя тревожить, но мне очень нужно было, чтобы ты приехала. - Что-то случилось? – вновь обеспокоилась девушка. - Смотря как посмотреть, — лукаво ответила пожилая женщина и пригласила гостью войти. Филолог, ничего не понимая, вняла призыву и вступила в квартиру. Она покорно разделась и позволила увести себя на кухню. Ирина Владимировна улыбалась. - Скажем так, — начала хозяйка, разливая чай, — меня попросили спасти тебя от общества, доставляющее тебе дискомфорт. Девушке не нужно было объяснять дважды, она сразу обо всём догадалась. Догадка эта заставила её расхохотаться. Заразительный смех разливался по всей кухне. - Глеб позвонил мне, — весело рассказывала Ирина Владимировна, — и попросил любыми средствами выманить к себе. Заявил, что ты сейчас в малоприятном обществе, и сама едва ли найдёшь предлог, чтобы от тягостной коммуникации избавиться. Надеюсь, он не ошибся? Было бы неловко вызволять тебя от гостей, с которыми тебе приятно находиться. - Нет, Глеб не ошибся, — успокоила хозяйку учительница. – Если бы не ваш звонок, то я наговорила бы имениннику множество неприятных вещей. - О, так я со своим сыном спасла тебя от ссоры? А с кем предполагалась конфронтация? - С Константином Михайловичем. - С художником? Он же тебе вроде как нравился… - Нравился, — подтвердила Настя. – Но ровно до тех пор, пока не стал настойчиво расспрашивать меня о моей частной жизни. - Что именно его интересовало? – спросила Самойлова, крайне удивившись. - Отношения с Глебом. - И что художнику удалось выяснить? – продолжала допытываться хозяйка. - Я дала понять Константину Михайловичу, что мы с Глебом только друзья. Но он не верит… - Не могу даже предположить почему, — беззлобно усмехнулась пожилая женщина. - Ирина Владимировна! – воскликнула Настя, покраснев как рак. - Не сердись, — улыбнулась мать семейства, — но ваши чувства видны даже слепцам, а твой художник явно не один из них. - Он добивается, чтобы я во всём призналась, — продолжала рассказывать гостья. – Говорит, что отношения с Глебом плохо на меня влияют. Но всё это его не касается! - Ты не размышляла о мотивах такого поведения? – спросила Ирина Владимировна. - Размышляла, — ответила филолог. – Но даже если эти предположения верны: ему ничего не светит. - Он же, получается, Земля? Ты ведь к нему на день рождения ходила? - Да, Козерог, как и я. - Значит, он один из «кандидатов»? - Ирина Владимировна, прошу вас, давайте не будем об этом! - Хорошо, моя дорогая! Раз не хочешь, значит, не будем говорить. Посидев ещё немного в гостях, Настя засобиралась домой. По пути к машине она, улыбаясь, набирала номер. Абонент ответил сразу. - Добрый вечер, спасатель, — рассмеялась молодая женщина. - Удалось сбежать от коварного художника? – спросил музыкант. - Твоими стараниями. А откуда ты знаешь, что он коварен? – поинтересовалась девушка, садясь в салон и включая печку. - По-другому и быть не может. Ты не злишься на меня за самоуправство? - Нет, не злюсь. Даже, наоборот, благодарна. Если бы не звонок Ирины Владимировны, то я высказала бы дорогому имениннику все мысли, что он во мне пробудил! - Эх, надо было повременить с операцией по вызволению… это того бы стоило. И что же ты о нём думаешь? - Думаю, что он любопытная Варвара, которой в дверях по какой-то причине ещё нос не оторвали. - Могу заняться этим, когда прилечу, если ты хочешь… - Нет, спасибо! Насилия мне только и не хватало. Оставь его в покое. Я не собираюсь продолжать с ним общение. - Что он у тебя расспрашивал? - Его очень интересует характер наших с тобой отношений, — ответила Настя. - Разве он ему неясен? – удивился Самойлов. - В том то и дело, что ясен. Это я ввожу его в заблуждение, говоря, что мы с тобой только друзья. - А, по-моему, было бы лучше наоборот всё сказать напрямую. Тогда этот господин точно избавился бы от притязаний на тебя! Я не хочу, чтобы ты считала наши отношения недостойными. В любви нет ничего, что заслуживало бы осуждения… - Ты не найдёшь во мне ложного стыда, Глеб, — твёрдо сказала девушка. – Я горда твоей любовью. Просто я не считаю нужным посвящать чужих людей в свою личную жизнь. И тебе это хорошо известно! - Мой дом – моя крепость… - Именно, — подтвердила собеседница. - Очевидно, он интересуется тобой, чтобы как раз перестать быть чужим в твоей личной жизни, — с раздражением заметил музыкант. - Ирина Владимировна тоже так считает. Но тебе не о чем беспокоиться. Пусть что хочет, то и говорит. Что хочет, то и дарит. Мне всё равно! - Дарит? Он тебе ещё и подарки делает? - В честь дня рождения, — уточнила Настя. – Я даже не знаю, что в коробке. Кинула на заднее сидение не глядя, когда к твоей маме ехала. - Посмотри, что там, — попросил музыкант. – А то вдруг этот развратник решил тебе комплект нижнего белья подарить. Кстати, а неплохая идея… Филолог рассмеялась: - Сомневаюсь, что Константин Михайлович преподнёс именно это, — сказала она. – Но, если ты желаешь, я посмотрю. Сейчас, погоди… Женщина поставила звонок на громкую связь, и, перегнувшись через сидение, взяла заброшенную коробочку. Сделав это, Настя сорвала бумагу и подняла крышку картонного ларчика. - Ничего развратного я не разглядела, — хихикнула собеседница. – Константин Михайлович подарил мне фирменную перьевую ручку, набор стальных перьев, старинную чернильницу и книжечку для записей в кожаном переплёте. - А ты не можешь всё это выкинуть? – поинтересовался Глеб. - Зачем? – удивилась Настя. – Позволь мне оставить подарок себе. Получение его не налагает на меня никаких обязательств. - Тебе так понравились эти вещицы? - Скажу, что я не испытываю к ним неприязни. К тому же человек всё равно старался сделать мне приятно. Впрочем, никакой подарок не стоит беспокойства, которое ты испытываешь. Я избавлюсь от всего этого! - Нет, не нужно, — передумал музыкант. – Раз утренняя звёздочка довольна… Твоя радость важнее, чем моя ревность. - Я не буду счастлива, если ты печален, — ответила девушка. - Зря переживаешь, родная, я ни капли не расстроен. К чему рвать на себе волосы, если он всё равно любви от тебя не добьётся? Да пусть хоть хрустальный дворец дарит… - Ну, хрустальный дворец я уж точно от него не приму, — заявила собеседница. Глеб рассмеялся. Влюблённые стали потихоньку прощаться. Настя никогда не разговаривала в дороге по телефону, а сидеть в салоне уже было холодно, несмотря на включённую печку. - Мы же созвонимся ещё? – спросил мужчина. - Разумеется, — ласково улыбнулась возлюбленная. - Не могу же я допустить, чтобы ты снова всю ночь не спал. - Твой голос нежнее любой колыбельной… - Если я буду петь тебе, то ты, боюсь, вовсе спать не сможешь, — рассмеялась филолог. - Думаю, моя звёздочка зря на свой голос клевещет… - Только не говори, что ты тоже слышал, как я пою! - А кто слушал, как ты поёшь? - Вадик. Это получилось случайно, ещё до нашего с тобой знакомства. Мои вопли стали для твоего брата аргументом, доказывающим у меня наличие музыкального слуха! - Никогда не думал, что в чём-то буду завидовать Вадьке, но вот этот день настал! - После моего вытья ему посочувствовать надо… - Не скажи! Если мой братик утверждает, что у тебя красивый голос, значит, так и есть. Ты же споёшь для меня что-нибудь? - Ну уж нет! – воскликнула Настя. – Ни для тебя, ни для кого другого я петь не буду! - Как скажешь, любовь моя, — слишком быстро согласился музыкант. – Но раз колыбельная у нас не котируется, то придётся тебе усыплять меня другим способом. - Хорошо, — согласилась молодая женщина с улыбкой. - Буду читать тебе сказки! - Эротические? - Если хочешь, то да, — рассмеялась собеседница. - А чтение будет сопровождаться практикой? - Возможно, — лукаво ответила девушка и повернула ключ зажигания. – В любом случае я буду ждать от тебя звонка… - Я обязательно позвоню! - Значит, до свидания! - До свидания! – улыбнулся Глеб, но вызов не завершал. - Кто-то из нас должен нажать нужную кнопку, — заметила Настя, тоже не спеша поставить в разговоре точку. - Да, но никто не может вынудить себя на подобный шаг. Это кое о чём говорит… - О том, что у нас нет силы воли? – предположила девушка. - Нет, — рассмеялся музыкант. – Всего лишь о том, что нам трудно расставаться… - Трудно, но необходимо. Давай досчитаем до трёх и отключимся! - Если ты так приказываешь, — согласился мужчина. – Начинай! - Раз… - Два… - Два с половиной, — оттянула миг прощания любовница. - Два с половиной и половиной половины, — продолжил в том же ключе возлюбленный. Настя расхохоталась. Ей нравилось смеяться над его шутками. - Я тебя обожаю, — сказала она и потом произнесла вердикт, словно топором размахнулась: – Три! Быстро отключившись, молодая женщина отбросила телефон на соседнее сидение. Сердце билось, как после забега. Настя выехала со двора Самойловых и, не глядя на смартфон, сторонясь искушения, как первородного греха, двинулась к дому. Проезжая по одной из улиц, филолог увидела стойку буккроссинга. Голову озарила идея. Машина остановилась, и водитель, недолго думая, покинула салон. Через две минуты автомобиль продолжил свой путь, а на стойке, полной поддержанных книг, лежала аккуратная коробочка, перевязанная атласной лентой. Уже через час картонного ларчика там не будет. Ненужный подарок обретёт нового хозяина.

***

Дни проходили за днями, одна неделя сменяла другую. Настя окуналась в рутину с головой, чтобы не терзаться разлукой. Разговоры с Глебом помогали справиться с тоской, но они не способны сравниться со встречами вживую. Её любовник полностью девушку в этом убеждении поддерживал. Конец января воспринимался парой, как величайший праздник. Ещё совсем чуть-чуть, и они смогут увидеться! Да, их встреча будет недолгой: братья прилетят в Екатеринбург на два-три дня. Но даже такой короткий период казался настоящим подарком. Нищий рад любой копейке… В последний день месяца молодая женщина выходила из антикварного магазинчика, бережно держа в руках своё приобретение. Направляясь к машине, она услышала, как телефон её настойчиво требует внимания. Странно… Она не ждала звонка от Глеба в такое время. Недоумевая от того, кому она могла понадобиться в четвёртом часу дня, филолог посмотрела на дисплей. Константин Михайлович испытывал желание с ней побеседовать. Настя подобного устремления не разделяла. Чуть больше двух недель прошло со дня рождения художника, а девушка ничем не обнаруживала своего существования. Она не звонила, не напрашивалась в гости, не ходила на выставку. Художник несколько раз совершал атаки на телефон своей знакомой, но филолог не отвечала. Иногда Настя всё же брала трубку, однако разговор с безучастной собеседницей длился недолго. Своё поведение молодая женщина объясняла крайней занятостью. По этой же причине она отклоняла все приглашения на культурные мероприятия. Константин Михайлович не был глупцом, он видел — Настя избегает его, и понимал, за что именно. Вежливость девушки не была способна обмануть опытного мужчину. Его гостья сдерживала свой гнев, но рано или поздно терпение должно лопнуть. Сегодня он звонил ей уже третий раз за день, и учительница поняла, что художник так легко не отступится. Придётся отвечать. - Здравствуйте, Константин Михайлович! Извините, но мне сейчас очень неудобно говорить… - Добрый день, Настя! Простите за беспокойство, но мне необходимо увидеться с вами. Вы не могли бы приехать ко мне? Уверяю, я не задержу вас надолго! - Хорошо, — ответила молодая женщина. – Я смогу приехать к вам через полтора часа. Вас устроит такой вариант? - Да, конечно! Я буду ждать вашего появления. Спасибо! - До встречи, — ответила Настя и прервала звонок. Делать нечего, нужно ехать. Но перед тем необходимо совершить марш-бросок до службы доставки и забрать ещё одну очень важную вещь. Выполнив запланированное, девушка поехала к художнику. Просьба о встрече, вернее, способ выражения оной, заинтриговала филолога. Что-то в голосе мужчины напоминало о мольбе и чуть ли не отчаянье. Это невольно заставляло сменить гнев на милость. Настя подъехала к дому и, недолго думая, нажала кнопку домофона. Её пропустили сразу. Она поздоровалась с охранником на посту и сказала номер нужной квартиры. Очень скоро путь был свободен. Хозяин уже ждал посетительницу и гостеприимно раскрыл перед ней дверь. Молодая женщина вошла и, снова поздоровавшись, стала ждать, когда художник перестанет скрывать цель её посещения. Константин Михайлович не спешил это делать. Он помог гостье снять верхнюю одежду и пригласил в гостиную, где уже стоял стол, покрытый свежей скатертью. На нём красовался чайный сервиз. - Проходите, пожалуйста, Настя. На улице так холодно, что вы наверняка замёрзли. Позвольте угостить вас чашечкой горячего напитка! - В машине с включённой печкой это не так-то легко сделать, — возразила филолог. – Если можно, то я бы отказалась от чая… Константин Михайлович понял, что гостья не настроена забыть его поведение, и решил говорить напрямую. В конце концов, в его действиях не было дурного умысла и скрывать ему перед девушкой нечего. Почти… - Настенька, — начал художник, — я позвал вас сегодня, чтобы попрощаться и поблагодарить за вашу доброту ко мне. Завтра я покидаю Екатеринбург. Выставка закончилась. Константин Михайлович заметил, как лицо филолога залилось краской. Очевидно, ей было стыдно за свою резкость по отношению к нему. - Знакомство с вами доставило мне много прекрасных минут, — сказала она, чуть придя в себя. – Я желаю вам счастливого пути и, конечно, успешных выставок. - Спасибо! Вы говорите, что знакомство со мной доставило вам радость… А между тем вы ответили лучше, чем я того заслуживаю. Я знаю, что подчас моё поведение вызывало в вас праведное негодование и гнев. У вас было на это право. Но хочу заверить, что в моих словах не было злого умысла. Моё дружеское расположение к вам не станет для вас тайной. Ваша доброта — светлый лучик в этом городе. Я желал бы продолжить наше знакомство… Квартира, в которой мы теперь находимся, отныне принадлежит мне. И я намерен в неё вернуться. Вернуться, чтобы у меня была возможность узнать вас получше. Настя, мучительно покраснев, от смущения отвела взгляд в сторону. Все мысли молодой женщины были написаны у неё на лице. Художник читал их, как интереснейший роман. - Вы очень добры… Я недостойна столь высокого участия… - Осмелюсь с вами не согласиться. Я был бы счастлив считаться для вас другом и намереваюсь добиться вашего доверия и расположения. Лицо собеседницы приняло нормальный оттенок. Новая информация девушку немного успокоила. Дружба – не любовь. «Пусть думает так, — решил про себя художник. - Проще будет действовать». - Я буду рада увидеться с вами вновь, — ровным тоном сказала она. - Очень надеюсь на это! – с искренностью ответил Константин Михайлович. – Не составите ли мне компанию и не выпьете ли чашку чая? – снова предложил он. - Извините, но мне уже нужно идти, очень много дел сегодня. Ещё раз простите! Художник понял, что девушка стремится убежать, чтобы в спокойной обстановке переварить полученную информацию. Возможно, так было даже лучше. - Что же, не стану задерживать вас… Надеюсь, все ваши дела успешно завершатся. - Благодарю! Желаю вам счастливой дороги! - Огромное спасибо, Настя! Гостья улыбнулась и покинула квартиру. Мысли в голове филолога роились, подобно пчёлам. Художник предлагал девушке дружбу, в которой не было места романтике. Это гораздо лучше, чем чувства, которые Настя не могла разделить. То, что она рассталась с Константином Михайловичем на хорошей ноте, внушало спокойствие. Но, с другой стороны, так ли искренен был художник? Настойчивое желание продолжить знакомство очень смущало. Необязательно часто приезжать в Екатеринбург, чтобы считаться друзьями. Настя надеялась, что слова мужчины так и останутся невыполненными, иначе у неё появятся проблемы. Утешало, что художник уезжал. Это облегчало жизнь. Сейчас думать о притязаниях Константина Михайловича совсем не хотелось. Настя заставила себя сосредоточиться на более важных делах, а именно: ей нужно съездить к Ирине Владимировне. Пожилая женщина просила девушку приехать, чтобы обсудить предстоящее мероприятие. Филолог быстро добралась до ставшего уже таким родным дома. Самойлова ждала её. - Здравствуй, Настюша! Спасибо, что смогла вырваться! - Добрый вечер! Мы же договаривались, — ответила девушка, тепло улыбаясь. Ирина Владимировна не стала терять времени даром. Она тут же проводила гостью на кухню и начала отпаивать её свежезаваренным чаем. Настя рассказала о причине, задержавшей её. - Что-то мне слабо верится в эту дружбу, — покачала головой хозяйка, услышав повествование о художнике. - Мне тоже, — согласилась гостья, — но он сейчас уедет, а значит, и думать о нём нечего. Давайте лучше займёмся нашим делом. - И то верно, — рассмеялась мать семейства. – Я продумала меню, вроде бы приличное. Надеюсь, что выбор блюд никого не разочарует. - Всё, приготовленное вами уже по умолчанию прекрасно. Но я против, чтобы вы так утруждались в свой день рождения. Может, лучше заказать еду в ресторане? - Я сделаю вид, что не слышала последнего предложения, — заявила Ирина Владимировна. - Тогда позвольте хотя бы помочь вам! - Не позволю! Ты и так на уроках устанешь. Не хватало ещё у меня поваром после этого работать! - Я могу отпроситься, если вас так смущает моя занятость. - И тогда бедные дети останутся без русского языка и литературы? Нет, так не пойдёт. - Бедные дети только обрадуются, — рассмеялась молодая женщина. – А вам будет полегче! - Не беспокойся обо мне, — махнула рукой хозяйка. - Помощников у меня будет целый вагон. И без тебя управимся. Спокойно учи детей и ни о чём не думай, а после уроков приезжай сюда. Настя поняла, что под бригадой помощников Ирина Владимировна подразумевала сыновей, и спросила: - А кто будет здесь в пятницу? - Все свои. Вадик, Глеб, мы с тобой. Вот и всё! Хотя… — сказав это, хозяйка запнулась, — может, ещё Таня будет. Если решит вместе с Глебом прилететь. Девушка побледнела. Вот то чернильное пятно, что способно испортить безупречный рисунок её счастья. Конечно, Таня прилетит. У филолога не было никаких сомнений на этот счёт. Судя по всему, Ирина Владимировна тоже уверена в присутствии невестки. В конце концов, Татьяна была беременна. Было бы странно не пригласить Самойлову-младшую тоже. Думая обо всём этом, гостья решила задать вопрос: - Ирина Владимировна, а Глеб вам ничего не рассказывал в последнее время? Как у него дела? Что нового? Настя понимала, что это очень странный вопрос, но она хотела, чтобы Самойлова рассказала ей обо всём. Реакция хозяйки заставила молодую женщину крепко задуматься. - А разве вы с Глебом не разговариваете? – удивилась Самойлова. – Уж кто-кто, а ты точно в курсе его дел и последних новостей! Или я чего-то не знаю? Либо Ирина Владимировна действительно ни о чём не подозревает, либо это очередная блестящая игра. Возможны оба варианта, но вот только зачем матери семейства скрывать беременность невестки? Рано или поздно это всё равно будет заметно. Мимо Насти данная новость уж никак не пройдёт, как бы её ни пытались утаить. - Мы разговариваем, — ответила собеседница. – Но мало ли… Всякое может произойти. Вполне возможно, Глеб решил о чём-то не говорить, чтобы меня не встревожить. Он кажется очень напряжённым в последнее время. Пожилая женщина рассмеялась: - Думаю, ты преувеличиваешь! Мой сын просто устал от обилия концертов. Едва ли Глеб будет что-то скрывать от тебя. Тебе ли не знать его честность и прямолинейность… Он очень ждёт встречи с тобой. Ты напрасно переживаешь. - Да, я тоже хочу, чтобы ваш сын поскорее прилетел, — сказала Настя. Гостья оставляла себе право на ошибку, но разговор с Ириной Владимировной дал ей почти полную уверенность: Самойлова-старшая ничего о беременности Тани не знала. В противном случае это была идеальная двойная игра, смысл которой был понятен только тем, кто её начал. От девушки суть ускользала. Педагог перевела разговор на тему будущего празднества. Вроде бы хозяйка не заметила ничего подозрительного в её поведении: лишние вопросы были бы ни к чему. Настя не хотела навязывать свою ношу тем, кто был ей дорог. Будущая именинница, наделённая деятельным характером, пустилась в обсуждение: меню, сервировка, рассадка немногих гостей, развлечения. Да, это было торжество лишь в узком кругу семьи и приближённых, но хотелось всё сделать на том уровне, к которому Ирина Владимировна привыкла. А именно: на высшем. Девушка покинула гостеприимный дом, когда за окнами царила темнота. Вечерний Екатеринбург укрывал горожан, подобно мягкому пледу, а те даже не замечали ласкового вмешательства. Забота города была для них незрима. Настя не думала об этом, возвращаясь домой. В голове ликовала надежда на скорую встречу с Глебом. Если девушка всё правильно поняла, то музыкант должен прилететь завтра вечером или послезавтра утром. Осталось подождать совсем немного… Сегодня она знала, как скрасить время томительного ожидания: все составляющие подарка для Ирины Владимировны были готовы, теперь их нужно составить в единую композицию. Цветы она купит в вечер торжества. Очень хотелось верить, что имениннице всё понравится. Настя уделила внимание, кажется, каждой мелочи. Должно получиться идеально! Остаток вечера пройдёт за фортепиано. Особых результатов пока не было, но девушка не бросала занятий. Если долго мучиться, что-нибудь получится. Не зря же Вадик подарил ей такой дорогой инструмент, в самом деле! Сон станет достойным завершением долгого дня. Утром она будет ближе к встрече с Глебом, чем сейчас. Ложась в слишком большую для неё одной кровать, Настя привычно подумала о возлюбленном. Каждый час приближает девушку к музыканту. Это грело сердце. Молодая женщина жутко соскучилась. Она и сама не осознавала, насколько сильна была её тоска, насколько сильна была её любовь… Глеб сегодня не звонил. От этого стало грустно и немного тревожно. Не хотелось верить в дурные знаки и думать о плохом, но мысли сами настойчиво лезли в голову. Что, если музыкант задержится или совсем не прилетит? Вдруг что-то случилось? А Настя даже не знает об этом! Прежде чем провалиться в сон, девушка заставила себя избавиться от неприятных мыслей. Конечно же, Глеб позвонит и скажет, если что-то случилось. По-другому и быть не может! Молодая женщина в это верила, и вера в лучшее заставила её глаза наконец закрыться.

***

Дверь отворилась максимально беззвучно. Всё, как Глеб и хотел. В квартире было тихо и темно, лишь секундная стрелка кухонных часов нарушала безмолвие. Глубокая ночь, а сна у музыканта не было ни в одном глазу. Предвкушение встречи волновало столь сильно, что нельзя было и помыслить о том, чтобы лечь спать. Аккуратно раздевшись и разувшись, мужчина двинулся по коридору, вдыхая еле заметный аромат знакомых духов. Каждая вещь являлась отражением хозяйки и казалась от этого едва ли не священной реликвией. А вот и спальня, дверь в которую была гостеприимно открыта… Силуэт кровати едва виднелся в плотно зашторенной комнате, но Глебу удалось разглядеть богиню, лежащую на ней. Лицо её дышало умиротворением, руки привычно обнимали подушку, русые кудри размётаны по всей постели, а рядом лежал телефон. Конечно, его звёздочка ждала звонка. Девочка даже не подозревала о том, как близка их встреча. А Глеб стоял и любовался: Настя казалась такой красивой! Ему не терпелось обнаружить своё присутствие, но было жаль прерывать мирный сон. Что снилось его Персефоне? Хотелось верить, что он… Не устояв перед искушением, музыкант легчайше прикоснулся к прядке, упавшей на глаза. Разбудил! Чуткий сон тут же прервался. Увиденное заставило женщину напрочь забыть об отдыхе. На лице расцвела улыбка. Настя тут же бросилась к Глебу на шею. Прилетел! Он прилетел! Радость от долгожданной встречи овладела обоими. Молодую женщину не смущал холод рук, её обнимающих. Она покрывала разрумяненное зимним морозцем лицо тысячью горячих поцелуев, согревая его. От страстного трепета и нетерпения сердце ускоряло свой бег. Губы нашли главную цель и с торжеством праздновали победу. Это отключало способность думать. Мужские пальцы бесстыдно забирались под лёгкую ткань ночного одеяния, лаская податливое тело. Настя не отставала от своего нежданного гостя. Руки, полностью подчиняясь спутанным приказаниям хозяйки, пытались избавить музыканта от одежды, которой казалось невыносимо много. На последних остатках здравой мысли возлюбленная увлекла Глеба за собой, уступая место на кровати. Она с готовностью пала на постель, не размыкая рук, не разжимая крепких объятий.