В чужой шкуре

Берон и Берена Старки. Джейме бережно скрутил письмо, написанное аккуратным почерком Серсеи, и спрятал его под панцирем платиновых доспехов. Сестра писала ему не так редко, как Джейме полагал она будет. Они давно не были так близки, как были в детстве, но в последнюю их встречу Серсея окинула его внимательным взглядом с головы до ног и раскрыла перед ним руки. Еще никогда Джейме не обнимал ее так крепко, вжимаясь лицом в ее пышные золотистые кудри. Он понимал, что увидит сестру ещё очень нескоро. Он не знал, что она тогда разглядела в нем — плаксивого мальчишку, который не понимал, почему сестра прогоняет его; рыцаря Королевской Гвардии, а может Цареубийцу, предавшего все свои клятвы. Возможно, всего лишь своего младшего брата. Джейме и сам не знал, кем он был и кем он стал. Его детские мечты обернулись предательством и мечом в спину человека, которого он клялся защищать — человека, который хотел сжечь всю Королевскую Гавань и никто из ныне живущих, кроме Джейме, не знал об этом. Но обстоятельные письма приходили не менее одного раза в месяц. Сестра рассказывала обо всем: о том, как ее приняли на Севере; о своих попытках совладать с мечом, где она называла себя «мартышкой с палкой»; о мальчишке Старка, бастарде, которого этот честный дурак собрался воспитывать вместе с детьми Серсеи; о своей беременности, которая отнимала все ее силы. У самого Джейме не было столько новостей, но на письма сестры он отвечал с удовольствием, представляя, что они снова близки, какими были в детстве. Теперь вот ворон принес новое письмо. Серсея родила двоих детей, близнецов с золотыми волосами и зелеными глазами, но именами Старков из Винтерфелла. Девочка и мальчик, совсем как Серсея и Джейме — забавно, что теперь волку придётся видеть ненавистных ему Ланнистеров не только в лице жены, но и в детях. — Поздравляю, Цареубийца! — загрохотал хохотом коронованный олень. Вот уж кому всегда было весело, — Имена правда у твоих племянников странные… — Совсем не странные! — тут же взвился Джейме. Сир Барристан Отважный покосился на него, — Моя сестра сама их выбрала. — Ладно, ладно, не кипятись, — рассмеялся Роберт Баратеон. В последние дни он совсем не злился, даже если был повод. Его жена, одна из форелей, родила мальчика с истинно баратеоновской внешностью — черными волосами и синими глазами. Наследника новой династии назвали Стеффоном. Но Джейме считал, что довольство оленя продлится не дольше недели. А потом он опять пустится по борделям, — Лучше расскажи, что ещё твоя сестра пишет. Передает что-то про Неда? Джейме постарался скрыть едкую улыбку, но сомневался, что у него получилось. Не каждое семейство и не каждые друзья, даже такие близкие, какими были Роберт Баратеон и Эддард Старк, обменивались письмами, как Ланнистеры — вернее, часть Ланнистеров. Неведомо как, но Серсея утянула в активную переписку не только их младшего брата, но и Джейме, который так и не полюбил ни чтение, ни письмо. Он был хорош, очень хорош в других направлениях, но книжки пусть забирают другие. — Серсее нравится на Севере, — пожал плечами Джейме, — Наверное, и мужем моя сестра довольна. Серсея всегда была дикой, даже когда замкнулась в себе после старой травмы. Но если раньше она хотела сражаться, чтобы доказать свое превосходство, то теперь ее занимали лишь мысли о детях. Она писала, что никогда бы не взяла в руки лезвие, если бы не эта странная и непонятная Джейме забота. В кои-то веки он был рад, что поклялся не заводить семью, раз уж это так пагубно влияет на разум. Зато наконец Серсее позволили быть той, кем она хочет быть. Возможно, Серсея и позабыла, но Джейме помнил, как в детстве они менялись одеждой, чтобы притвориться друг другом. Даже отец не мог их различить. Серсею учили обращению с мечом, а Джейме — с иглой и нитью. У него даже стало хорошо получаться, так долго их не уличали во лжи. А ещё Джейме даже ребенком заметил, насколько же разнилось мужское внимание, когда они думали, что перед ними девочка или мальчик. Сестра никогда не вспоминала об этом, поэтому не вспоминал и Джейме, но всегда считал это странным. Их с Серсеей лица были идентичны до каждой черточки и волоска. Годы разделили их, сделали различия более очевидными, и порой Джейме с печалью вспоминал детство, когда они с сестрой были зеркальными отражениями. Тогда всё было понятно. Джейме был наследником своего отца, он знал, что когда-то унаследует Утёс Кастерли, а за ним и его дети. Хотя представить свою жену Джейме совсем не мог — перед его глазами всегда вставала Серсея. Но ведь она была его сестрой? Теперь всё то, что порой случалось между ними, казалось дуростью. Детским любопытством. Одна душа в двух телах, разве же это грех? Даже если мама, словив их, приказала перенести его покои в другую часть замка… Серсея сама бы ударила его, если бы Джейме осмелился напомнить ей о том, что было в прошлом. Он и не хотел. Была ли сестра довольна своей жизнью или нет, Джейме знал, что она хотела этого: мужа, детей. Она всегда писала, что желания её в равной степени амбициозны и скромны. Возможно, теперь у двух Старков из Винтерфелла будет детство Ланнистеров из Утёса Кастерли. Джейме хотел бы увидеть своих племянников. Не будь он Белым плащом, метнулся бы далеко на Север, чтобы проведать сестру и её детей, даже если бы Старк кривил недовольно морду. Берон и Берена, наверное, очень похожи на самого Джейме. Так бы выглядели и его дети? Что ж, пусть он и стал Цареубийцей, предавшим все свои клятвы, белый плащ с него не сняли. Только и оставалось, что стоять на охране коронованного оленя и развлекать его рассказами. Роберт Баратеон хотя бы не насиловал свою жену, как делал это Эйрис. Джейме иногда представлял, что было бы стань Серсея женой короля. Она бы носила корону, как когда-то мечтала, рожала бы маленьких оленят, и Джейме всегда был бы рядом, чтобы защищать её. Только это он, наверное, и умел. Потом Джейме обязательно вспоминал, какого мужа желала его сестра. Верного, честного. Кто мог бы назвать верным Роберта Баратеона? Все Семь Королевств знали о его пылкой любви к волчице из Старков, все слышали его скорбные вопли, но было ли это поводом прекратить походы по борделям? Новая королева тоже не казалась довольной таким раскладом, но пока король не тащил бастардов в Красный замок, молчала и занималась своим сыном Стеффоном. Скорее всего и Серсею ждала бы подобная судьба. Джейме не желал такого своей сестре. Пусть и скучал по ней… Очень скучал.

***

Нед всегда знал, где по вечерам может найти жену и детей. Раньше он был уверен, что дети не нуждаются в отце, до того как хотя бы немного повзрослеют и научатся внятно разговаривать. Но оказалось, что дети даже могут не знать, кто их отец, если не проводить с ними время. Это был хороший урок. Нед считал, что усвоил его, когда Джон перестал смотреть на него, как на лорда Старка и впервые с детской искренностью назвал папой. Нед смотрел на него — на серые глаза Лианны, на ее темно-каштановые волосы — и не мог понять, почему именно его жена, Ланнистер по рождению, приучила его демонстрировать чуть более очевидную и откровенную похвалу Джону. Бастарду. Не ее сыну. К тому же теперь, когда у них родились свои законные дети. Близнецы Берон и Берена Старки, совершенно не похожие на северян. Берон был старше, но Берена намного голосистее — и в кого только? Она даже не плакала, его дочь, но требовательно кричала, днями и ночами. И это сейчас, когда желания младенца сводились к мелочам. Еще до того, как Нед толкнул дверь в покои жены, он услышал чей-то плач. Не их дочери. Он тихо ступил внутрь, где вопреки привычному нет детей. Темно. Очаг не зажжен. Покои Серсеи были жарче всех остальных помещений Винтерфелла и в разведении огня не нуждались, но его жена всё равно просила — ей нравилось тепло. Южанки не были привычны к климату Севера. Серсея замолчала, стоило дверям захлопнуться. — Серсея? — позвал Нед, заметив выглядывающие из-под мехов золотистые пряди. — Эддард, — она открыла свое лицо, — Простите. Вы хотели увидеть детей? Я сейчас. Только умою лицо. Это… быстро. — Серсея, — вновь позвал Нед и его жена заторможенно моргнула мокрыми ресницами. — Что? — она криво усмехнулась, — Вам нужно что-то другое? Полагаю, и в таком случае мне лучше умыться. Или вам всё равно? Тогда я вся ваша. Она откинула меха и легла на спину, сложив руки на груди. Беременность сказалась на ее фигуре. Больше не юная девица — женщина. Серсея быстро теряла вес, набранный за время беременности, но Неду нравились ее изменения. Эта женщина носила его детей много месяцев, выла от боли на родительном ложе, жертвовала собой, чтобы подарить ему наследников. Но Нед не торопился возвращаться к супружескому долгу. Телом они, возможно, и были едины, но искренность в лице жены Нед видел в совершенно другие моменты. Когда он держал на руках их детей или рассказывал Джону о его дяде Брандоне и тете — как думал весь мир. Нед хотел, чтобы Джон знал, какой была Лианна Старк. Мальчик никогда не просил, он был тихим ребенком, сам себе на уме, возможно, этим он удался в своего настоящего отца, но слушал внимательно и глаза его горели искренним любопытством. — Я хотел увидеть детей, — медленно сказал он, — Но сейчас это не важно. Как вы себя чувствуете? — Не важно? — взвилась Серсея, подскакивая с постели. На ней была только длинная сорочка, — Значит, вам не важны наши дети? — Разумеется, важны, — терпеливо ответил Нед, — Но сейчас меня больше волнует ваше состояние. — Какое ещё состояние? — раздраженно спросила Серсея. Голос её дрожал. Знала ли она, что её глаза покраснели, а дорожки слез прочеркнули щеки? — Я плохо выгляжу? Не нравлюсь вам? Жалеете, что стала вашей женой? Может, и детей я вам неправильных родила? Они ведь не похожи на Старков! Проклятые Ланнистеры, правда? Нед исхитрился обхватить её ладони и осторожно сжать их. Серсея оскалилась и дернулась непокорной львицей, но он удержал ее. — В чем дело? — мягко спросил он и всё же отпустил, когда Серсея забилась совсем отчаянно. Она отскочила от него и отошла на несколько шагов, обхватывая себя руками. — Какое ещё дело? Я сделала что-то не так? Чем-то не угодила? Иначе я не понимаю, почему вы продолжаете донимать меня глупыми вопросами? Серсея накрыла голову локтями и села на звериную шкуру, укрывающую пол, прямо перед холодным очагом. Ее плечи дрожали. Нед тихо опустился рядом, но на небольшом расстоянии, чтобы не вспугнуть жену. — Я не могу, — забормотала она и всхлипнула, — Я правда не могу. Почему я? Я хочу домой. Меня ждёт мама. Она расстроится, если я вернусь поздно. Я не хочу, чтобы она расстраивалась. Нед недоуменно моргнул. Леди Джоанна Ланнистер была мертва уже больше десяти лет. — Почему я? — Серсея впилась пальцами в распущенное золото волос, — Мои дети… Они не заслужили… Такие маленькие… Я должна… — Серсея… — тихо позвал Нед и прикоснулся к её острому плечу, — Что с нашими детьми? Его жена вскинула голову и уставилась на него широко распахнутыми глазами. — Нашими? — переспросила она и замешательство в её голосе было столь искренним, что Нед растерялся, — Я не говорила о наших детях. Я уложила Берона и Берену спать. — Тогда… — замялся он, — про каких детей вы говорите? Серсея крепко сжала зубы. Он видел что-то дикое в ее зеленых глазах. А потом она криво улыбнулась и смахнула его руку со своего плеча. — Про выдуманных. Зачем ты слушаешь женские бредни? Ох, извините, зачем вы слушаете женские бредни. — Я хотел бы знать о самочувствии своей жены. Всё то, что тревожит вас, тревожит и меня. — Я и так многое дала тебе, — глухо пробормотала Серсея, — Зачем тебе ещё и моя душа? Неужели она видела всё именно так? — Вы стали моей женой перед ликами Старых Богов, — медленно объяснил Нед, — Это мое обязательство, как мужа. — Вы хороший муж, Эддард, — усталость сквозила в голосе Серсеи. Она больше не смотрела на него, — Мне жаль, что я — нет. Плохая жена, вернее, а не муж. Она визгливо рассмеялась, но быстро замолчала. Эхо ее смеха повисло в воздухе. — Это не так, — возразил Нед, в самом деле не понимая, о чем говорит Серсея, — Вы подарили мне двоих детей, вы не отреклись от моего бастарда. Вы уважительно относитесь к традициям моего дома и моим людям. Я не требую большего. — Всем нужно больше, — покачала головой Серсея и уткнулась подбородком в свои колени, подтянутые к груди. Она казалась удивительно хрупкой в это мгновение. Обычно она держалась собранно и отстраненно, словно ей всё надоело, — Даже тем, кто не признается. Мне тоже нужно. И я хотела бы, но… Она замолчала. Нед не торопил её. — Я хотела бы, но… — повторила Серсея, громко сглотнула и накрыла лицо ладонями, — Тогда мне нужно отпустить призраков. Но если отпущу — забуду. Я не хочу забывать. Без воспоминаний, наверное, и меня не станет. — Вы говорите загадками, — едва слышно заметил Нед. — Я специально, — усмехнулась Серсея, но улыбка её быстро погасла, — Можете считать меня ведьмой. — А вы ведьма? Серсея посмотрела на него. Она казалась очень одинокой. Но почему? Чего Нед не дал ей? — Вам виднее.