В объятиях судьбы

Он видел сон. Анна в белом платье, с длинными распущенными волосами, кружилась по ромашковому полю с венком на голове. Её смех, звонкий и счастливый, колокольчиком разливался по поляне. Остановившись, девушка посмотрела на него и побежала к нему, крича: «Яша, Яша!» И Штольман очнулся. Он с трудом открыл опухшие веки и попытался подняться. Тело отозвалось болью. — Очнулся. На, выпей, — сказал голос. Перед глазами всё плыло. Чьи-то сильные руки приподняли его и влили немного горьковато-пряной жидкости. От человека пахло лесом, дымом и табаком. Он попытался что-то спросить, но губы не слушались. И он снова погрузился в целительный сон. Следующие дни слились в один. Он спал, просыпался, пил жидкость и спал снова. И всё же однажды он проснулся и ощутил в себе силы встать. Хотелось пить. Он сел в кровати и осмотрелся. Это был старый дом, построенный когда-то из качественного бруса. Но со временем брёвна почернели и кое-где прогнили. Пахло чем-то пряным, смешиваясь с запахом довольно крепкого табака. С потолка и стен свешивались пучки сушёных трав. В углу стояла выбеленная когда-то печь, а за столом, в центре комнаты, сидел старик. Его седые волосы были собраны в длинный хвост. Окладистая борода была густой и широкой, обрамляла лицо и придавала её хозяину строгий вид. — Сколько я здесь? — прохрипел Яков. — Да уж, как дней десять, — ответил старик. — Я должен идти. Спасибо, — мысль об Анне болью отразилась в голове. — Мне надо. — Далеко не уйдёшь. Завтра внук приедет и отвезёт тебя. А сейчас выпей чай и не заставляй свою мать огорчаться. — Вы видите её? — удивился Яков. — Она и привела меня к тебе. Ох и тяжёл ты. Но живучий. Старик встал, он оказался высок и сух, и протянул ему кружку. От чая исходил приятный пряный запах. Яков вдохнул его, сделал глоток и почувствовал, как по телу разливается тепло. — Духи родных помогают, но иногда их мотивы нам не понятны, — произнёс старик. — Принимай, что имеешь, и делай выводы. Но иногда и они бессильны помочь. Это происходит тогда, когда духи сталкиваются с более сильной энергией. Тогда всё зависит от тебя самого. Имеешь внутреннюю силу, стержень — тогда ты способен победить, нет — проиграешь. В твоём случае сила и энергия есть. Но и злость есть, а она мешает. Она заглушает разум. Так что задумайся. А пока отдыхай. Яков допил чай и, задумавшись над словами старика, незаметно уснул. Утром следующего дня в дверь вошёл высокий молодой парень лет 25 с сумками. Он был в тёмных джинсах, вытянутой разноцветной майке, а на плечи был наброшен старый свитер. Артём, так звали парня, был единственным родным человеком Петра Ивановича. Он заезжал к нему раз в неделю, привозил продукты и не давал тому скучать. Уже к вечеру Яков и Артём покинули дом отшельника. Напоследок, подойдя близко к Якову, он сказал: — Будешь мстить. Знаю. Но помни, месть сжигает душу и не приносит облегчения. Месть — это путь к потере. Поддашься ей, и дух матери уйдёт навсегда, а с ней пропадёт и дар её видеть. Помни это, прежде чем что-то сделать. Штольман молча кивнул. В стареньком автомобиле «Москвич», доставшемся Артёму от того же деда, они ехали в город. От парня он узнал, что находятся они в Тверской области. Сам молодой человек неплохо владеет компьютером и состоит в «клубе» по интересам, которые объединяли молодых людей по изучению и проработке компьютерной безопасности и взлому систем. Занимался он этим из любви к искусству. А днём работал грузчиком в магазине. Яков слушал его, но думал об Ане. Он остро ощущал свою вину в случившемся. Он должен был всё предусмотреть. Пустота. Вот что он чувствовал. Яков помнил её смех, тепло её рук, блеск в глазах... и как он не смог удержать это. Как он оказался бессилен, когда она нуждалась в нём больше всего? Теперь каждый день — это мучительное ожидание, каждая мысль заставляла сердце замирать в надежде и страхе одновременно. Яков не знал, где она, жива ли, страдает ли... Эта неизвестность — худшее наказание. Он должен был быть её щитом, её крепостью, а стал лишь свидетелем её боли. — Куда тебя отвезти? — услышал он вопрос и вынырнул из воспоминаний. И тут Яков понял, что для всех в этом мире он мёртв, его никто нигде не ждёт. — Могу я остаться на некоторое время у тебя? Парень кивнул и заинтересованно посмотрел на него. — Дед просил помочь тебе. Уж не знаю, во что ты вляпался, но дед просить просто так не будет. Можешь на меня рассчитывать. ***** Анна выплывала из наркотического сна медленно, как будто всплывала с большой глубины. Где-то в голове ещё звучал голос Якова, зовущий её: «Аня, Анечка, девочка моя!» Она открыла глаза. Голова кружилась, хотелось пить. Она приподнялась и села в кровати. На ней был шелковый халат, надетый на голое тело. Лицо и раны на теле были обработаны. На сгибе локтя правой руки увидела следы от уколов. Она потеряла счёт времени. Неожиданно дверь открылась, и вошёл незнакомый мужчина. Хищно и плотоядно ухмыляясь, он подошёл к кровати. В его глазах девушка прочитала животную страсть. Она вся сжалась. Он сел на кровать и, придав её своим телом, начал целовать. Впивался в её губы, пытался засунуть свой язык в её рот. Его похотливые руки уже блуждали по её телу. Анна извивалась под ним, что его ещё больше раззадорило. — Давай, детка, поработаем немного. Подари мне радость. Я заплатил за тебя, — прохрипел мужик и снова прижался к её губам. Силы были неравны. Голова кружилась. Она слабела с каждой минутой. Одной рукой он уже начал расстёгивать штаны. И тут девушка почувствовала прикрепленный к его ремню кожаный кожух, а в нём — ручку ножа. Она вытащила нож и из последних сил вонзила его в бок незнакомцу. Раздался дикий крик. Сбежалось много народу. Она была как в тумане. Перед глазами от нервного напряжения всё плыло. И последнее, что помнила девушка, — это новый укол в вену. * *История реальная, произошла в Греции, в Афинах, в одном из публичных домов в порту. Девушка зарезала клиента (не до смерти) его же ножом, который был прикреплен к поясу. Случай произошёл в начале XX века.