В объятиях судьбы

Яков ждал девушку у её подъезда. Он стоял под большим деревом и отчаянно нервничал, теребя одной рукой манжет теплого пиджака. В другой руке он держал маленькую веточку белой альстромерии. Именно этот цветок казался достойным Анны. Девушка появилась из-за поворота. Темно-бежевая куртка очень шла ей, а черные широкие брюки прекрасно подчеркивали стройную фигурку. Рядом с ней шел высокий молодой человек. Он живо и весело о чем-то рассказывал, а Анна озорно и звонко смеялась. Сердце Якова сжалось не от ревности, нет. Его сдавила невысказанная тоска, клубок любви и благодарности, предназначенный этой сильной женщине, скрытой в хрупком обличии. Он смотрел на нее и видел не только внешнюю утонченность, но и стальной стержень, который позволил ей выдержать удар судьбы с достоинством, о котором он мог только мечтать. И от этого осознания, от понимания, что он не в силах выразить всю глубину своих чувств, его сердце болезненно сжималось. Это одновременно был страх, что он со своей нерешительностью недостоин её. Тоска по близости, по возможности разделить с ней чувства, и благодарность за то, что она просто есть в его жизни, переполняли его, не находя выхода. Он не мог оторвать взгляда от неё. Между тем они остановились у подъезда и продолжали о чём-то беседовать. Время для мужчины остановилось, он с силой сжал кулаки и сломал несчастный цветок. Яков уже хотел уйти, но вдруг Анна оглянулась и прямо посмотрела на него. Взгляд её голубых глаз удивлённо дрогнул. Она отвела его, как будто не поверив увиденному, но уже через секунду вновь посмотрела на Штольмана. Яков застыл. Он не знал, что в тот момент чувствовал: счастье, радость, усталость, нежность, любовь, стыд. Анна что-то сказала юноше, забрала свою сумку, медленно подошла к мужчине. — Ты? Спазм в горле не дал ему говорить. Он слушал её низкий голос, чувствовал её запах, запах чего-то лесного и свежего. Яков вдруг превратился в незрелого юношу, впервые увидевшего желанную женщину. Молча протянул ей цветок, так и не заметив, что сломал его. — Это мне? Спасибо, — она взяла цветок. Яков нелестно мысленно выругался про себя и, собравшись, хриплым от волнения голосом произнёс: — Здравствуй, Анна. Он не произнёс её имя, он его просто выдохнул. Девушка видела его волнение и нервозность, но ещё она видела его глаза. В его серых глазах читалась радость и чувство волнения от встречи, и грусть, и страх, и надежда. Она и сама была в таком же положении. Больше всего на свете в этот момент ей хотелось броситься в его объятия и шептать ему о том, как она скучала и ждала, целовать его лицо, забраться руками в кудрявые волосы, уткнуться в шею и дышать, дышать им. Но внутренний страх и неуверенность мешали ей сделать это. — Как ты? Давно в Москве? — Около недели, — продолжая не отрываясь смотреть на девушку, произнёс Яков. — И за это я должен благодарить тебя. — Я не могла поступить по-другому, — прошептала она и поежилась. — Ты замёрзла? — заботливо спросил Штольман. — Ты иди. — А ты? — вдруг спросила она. В этом вопросе было столько детскости, а во взгляде мелькнул страх потери. — Может, мы встретимся в другой день. Мне бы хотелось поговорить с тобой, если ты не против, — предложил Яков. — Позвони мне, когда ты сможешь. Аня кивнула и пошла к подъезду. Мужчина смотрел, как закрывается за ней дверь. Его сердце стучало, отбивая ритм маленькой победы. Неожиданно он понял свою ошибку. Она же не знала его номер телефона. Штольман бросился к подъезду, но дверь распахнулась, и Аня чуть не врезалась в него. Говорить начали одновременно. — Ты не дал мне свой номер телефона, — запыхавшись, сказала она. — Я боялась, что ты уже ушел. Сердце мужчины затопило теплом. Он продиктовал номер и произнес: — Я буду ждать, Аня. С этими словами за девушкой закрылась дверь. ***** Встреча была назначена около университета. Штольман приехал раньше и сейчас неотрывно смотрел на выходящих студентов, чтобы не пропустить ту единственную и неповторимую. День был по-осеннему солнечным, осень окончательно заняла свое место. Сердце пропустило удар, когда он увидел девушку, выходившую из дверей и глазами ищущую его. Он пошел ей навстречу. Аня, увидев его, легко сбежала по ступенькам. От ее улыбки стало спокойно и тепло. — Привет, — в унисон поздоровались оба, и девушка засмеялась. — Куда пойдем? Может, ты голодная? — спросил Яков. — Давай прогуляемся, а то после лекций хочется просто пройтись, — легко ответила она. Прогулка вышла удивительно хорошей. Они болтали о пустяках, погоде, Аниной учебе, ее будущей практике. Яков больше молчал и любовался девушкой. Ее глаза блестели от восторга и от переполнявших эмоций. Он видел в ней ту девушку из своих видений. Они поужинали в обычном кафе, смеясь, обсуждая гастрономические предпочтения обоих. Оба оказались весьма консервативны и предпочитали весьма простые и общедоступные блюда. Якову казалось, что они заново знакомятся и узнают друг друга. Возвращались уже вечером. В машине Штольмана играла негромкая музыка. Аня смотрела в окно на вечерний город и молчала. Он искоса поглядывал на нее и тоже молчал. Остановив машину у дома Анны, он выключил мотор, но никто не спешил покидать салон. Молчание становилось тягучим. Оба понимали, что разговор неизбежен. -Когда я пришла в себя, то была в больнице, — услышал он. — Единственным моим желанием было увидеть тебя. Я каждый день ждала, а потом увидела заколку, ту, что ты хранил. Увидела и ощутила пустоту. Но хуже этого был стыд, стыд за то, что ты всё знал, что ты видел меня такой и… — Аня замолчала, уставившись в одну точку. — И ты подумала, что я не захотел знать и видеть тебя, что я тебя бросил, — закончил за неё Яков. Девушка кивнула. — Жизнь для меня остановилась, — продолжила она. — Но проходили дни, недели, месяцы, я научилась заново жить. Но это было не то. Я ходила, ела, смеялась, разговаривала, но моя душа плакала. Я поняла только одно, что никакое расставание не могло забыть тебя. — Анна вздохнула и продолжила. — Я понимаю, что иногда любви одного человека недостаточно для двоих… — её голос сорвался. Яков резко повернулся к ней и взял её за руку. — Прости меня. Прости. Я тебя не достоин. — А ты, ты сможешь простить меня за то, что со мной было? Ведь я даже не помню… — девушка сжалась, было видно, что воспоминания, как и слова, ей даются тяжело. — Яков, а вдруг… Штольман взял девушку за руку: — Никогда, никогда даже думать не смей. Ничего не было. Ты самая светлая часть моей души. Ты мой ангел. Аня, если у нас есть шанс, пусть маленький, клянусь, я буду любить тебя до конца своей жизни. — У тебя он есть, Яков, — сквозь слёзы и глядя ему в глаза, ответила девушка. Штольман наклонился и прижался лбом к её лбу. Он закрыл глаза и вдыхал её запах. — Я клинический дурак, Аня, — оторвавшись от неё, произнёс он. — Я верил, что всё делаю правильно, и, наказывая себя, защищаю и спасаю тебя от себя. Я думал, я справлюсь. Но жизнь всё расставила по местам. Моя жизнь без тебя — это существование в вакууме, без единого шанса на выход из него. Он видел Анины слёзы. Взяв её лицо в ладони, нежно стал собирать слезинки губами, затем стал целовать глаза, щеки, ощущая вкус соли и горечи на своих губах. Наконец-то он ласково, осторожно прикоснулся губами к её губам. Поцелуй был прост и нежен. Анна замерла, боясь пошевелиться. — Я очень хочу всё исправить, Аня. Если, конечно, ты разрешишь, — сказал Яков, оторвавшись от девушки. Она кивнула и улыбнулась. Дни шли своим чередом. Но теперь для Анны и Якова они были наполнены тёплыми вечерами, совместными прогулками, весёлыми и грустными историями из жизни. Они заново узнавали друг друга и никуда не торопились. Их сближение было медленным и робким. Но взгляды друг на друга были красноречивее всех слов. Их прогулка в парке закончилась мелким происшествием. Возвращаясь на стоянку, они оба были облиты водой из большой лужи проезжающим автобусом. Они, весело смеясь, добежали до машины. Но грязная вода успела сделать своё дело. Одежда на обоих промокла и доставляла дискомфорт. На лицах были тёмные и грязные разводы. Яков увидел, что Аня замерзла. Она сидела, обхватив себя руками за плечи. Её свитер, жилет и джинсы были мокрыми и грязными, а с волос стекали капли воды. Яков включил систему обогрева. — Аня, — сказал он как можно спокойнее, — моя квартира здесь недалеко. Тебе нужно переодеться и принять горячий душ. Поедем? — Он ожидал отказа, вопросов или ещё чего-то, но услышал тихое: — Конечно, давай. Дома он немедленно отправил девушку в ванную, отдав ей свои пижамные штаны и футболку. Сам же, быстро переодевшись, отправился на кухню готовить чай. Он прислушивался к звукам из ванной комнаты и мысленно представлял, что делает девушка в этот момент. Возбуждение всё больше захватывало его. — Яков, — услышал он. Анна смущённо стояла в дверях кухни, в его одежде, свисающей с неё, и с распущенными влажными волосами. Вместе с Аней в комнату ворвался аромат листвы, дождя, нежности. Он смешивался с запахом нарезанного лимона и бергамота. Штольман глубоко вдохнул, подошёл к девушке, провёл рукой по её волосам и, наклонившись, поцеловал. Это был не нежный поцелуй. Он впился в её губы страстно и безудержно. Его язык неумолимо проникал в её рот и играл с её языком. Его руки прижимали её нежное тело к своему. Он хотел слиться с ней в одно целое. Аня смело отвечала ему. Руки скользили по плечам, а потом запутались в его волосах. Как давно ей хотелось почувствовать мягкость волос. Она чувствовала его возбуждение и вдруг… Девушка решительно упёрлась руками в его плечи и неловко отклонилась. Мужчина мгновенно среагировал. -Прости меня. Прости, я не сдержался. Он тяжело дышал и продолжал обнимать её. Я не хотел тебя торопить. Он жадно вдыхал воздух, успокаиваясь. Аня отстранилась и, глядя ему в глаза, произнесла: — Я тоже этого хочу. Но сегодня… — она смущенно отвела глаза. — Просто надо немного подождать. — Если надо, подождём, — поняв её недосказанность, ответил мужчина. — А ты можешь провести мне экскурсию по своей квартире? — озорно блеснув глазами, спросила девушка. — Я весь в вашем распоряжении. В кабинете отца Аня долго рассматривала фотографию родителей. — Они здесь такие счастливые. — Да, снимок сделан в тот день, когда мама узнала, что беременна. Так что, незримо, на этой фотографии есть и я, — улыбаясь, ответил Яков. — Больше фотографий с мамой у меня нет. — Расскажи мне о них, — тихо попросила девушка. Штольман говорил об отце, его работе, характере. О матери, которую никогда не знал, но которая незримо всегда присутствовала в его жизни. Говорил об их любви и горе. Яков рассказал о своих видениях, о снах, о помощи духа матери. О том, что она оберегала его всю жизнь, пока его месть не отняла дар. Аня смотрела на Якова, и её глаза медленно наполнялись слезами. Перед ней стоял человек, несущий тяжёлую ношу, тайну, и который наконец-то сумел сбросить этот груз, рассказав ей всё. — Ты единственная, кто знает об этом. Мне всегда было страшно признаться кому-либо, — произнёс мужчина. — Ты веришь мне? Аня провела ладонью по его лицу. Мужчина взял её ладонь, перевернул и поднёс к губам. — Я знала, что ты необычный с самого первого взгляда, — прошептала девушка. — А я видел тебя во сне. И знал, что ты будешь моей, потому что ты моя судьба, а мимо неё я не мог пройти. Девушка обняла его, и они ещё долго стояли в тишине квартиры, и слова были не нужны.