В объятиях судьбы

Они стали неразлучны. Каждый день Яков и Анна находили возможность увидеться. Часто Яков забирал её прямо из университета, и они шли в уютное кафе, где он кормил её чем-нибудь вкусным. А иногда он приезжал к ней домой с сумками, полными продуктов, и готовил простые, но сытные блюда. Анна, как прилежная студентка, всегда серьёзно относилась к учёбе. Сейчас у неё началась практика, и домой она возвращалась совершенно вымотанной. Яков старался облегчить ей жизнь, беря на себя часть бытовых забот. Он хотел, чтобы она могла сосредоточиться на учёбе и немного отдохнуть. Вечером он целомудренно целовал её и уезжал до следующего дня. Да и Яков посвятил этот месяц своему трудоустройству. Пенсия по выслуге лет была уже оформлена, а вот работа… Неожиданная встреча решила этот вопрос. Его бывший однокурсник ещё по Суворовскому училищу, Николай Дегтярёв, бывший офицер МВД, а ныне частный детектив, предложил Якову работать вместе на правах партнёра. Он помнил неординарные мыслительные способности Штольмана и его умение прекрасно решать логические задачи. Яков согласился, вдохновившись этой идеей. Совместно был снят небольшой офис. Оставалось только получить лицензию. Яков собрал все необходимые документы и теперь терпеливо ждал. Яков стоял перед дверью Анны, сжимая в руке букет роз, которые, казалось, чувствовали его волнение и тоже немного поникли. Вчерашний звонок Анны эхом отдавался в голове: "Приходи сегодня вечером. Я приготовлю ужин". Вечер обещал быть особенным. Ведь даже после той поездки на море, где между ними случилась близость, Яков по-прежнему не торопил события. И вот, после долгих раздумий, он решил, что готов. Но сейчас, перед самой дверью, уверенность, которая подталкивала его к этому решению, испарилась, оставив лишь липкий страх и сомнения. В кармане пиджака лежал маленький бархатный футляр. Он ещё раз проверил, на месте ли он, словно это могло вернуть ему самообладание. Глубокий вдох. Нужно было действовать. Собрав остатки мужества, Яков протянул руку и нажал на кнопку звонка. Тихий трезвон внутри квартиры прозвучал для него как гром среди ясного неба. Теперь пути назад не было. Ужин, приготовленный руками любимой, был просто восхитителен. А сама Анна... она была словно видение. В легком, изящном платье, которое так тонко подчеркивало каждый изгиб ее прекрасной фигуры, она казалась воплощением красоты и очарования. У Якова от нахлынувших чувств пересохло в горле. Наконец, собравшись, он мужественно произнес: — Моя жизнь без тебя пуста, Аня. Только ты можешь внести в нее радость и смысл. Выходи за меня замуж. — Он встал и протянул коробочку с фамильным кольцом. Девушка побледнела и растерялась. Пауза затягивалась. Аня подняла на него свои глаза: — Яков, я очень сильно люблю тебя, но… Понимаешь, женой я уже была… Теперь я хочу быть любимой и единственной. Просто хочу быть рядом с тобой, просыпаться от твоих поцелуев, ждать твоего возвращения, быть частью тебя. Но пусть это будет без официального посещения ЗАГСа и печати в паспорте. Штольман отступил назад и отошёл от девушки. Её слова больно ударили по самолюбию. Он хотел семью. В его понятие семья не вписывалось сожительство, пусть и по любви. Он хотел дать любимой женщине не только любовь, но и свою фамилию, детей, рождённых в браке, а не усыновлённых после. Его мечта рушилась на глазах. Кровь ударила ему в голову. — Прости, что осмелился предложить тебе это, — голос его не слушался, перед глазами всё плыло. Он молча развернулся и ушёл, оставив девушку в лёгком недоумении. Она пыталась удержать его, но мужчина уже ничего и никого не слышал. Очнулся Штольман в машине около своего дома, совершенно не помня, как до него доехал. ***** В тишине комнаты, освещённой лишь мягким светом, она сидела, застыв в кресле. Взгляд её был прикован к маленькой коробочке, лежащей на ладони. Внутри – кольцо, подарок Якова. Оно было символом чего-то большего, чем просто украшение, символом обещания, которое она пока не могла принять. Два года назад он ворвался в её жизнь, словно вихрь, и с тех пор занял все её мысли, всё её существо. Сердце, душа, тело – всё принадлежало ему. Но между ними стояла невидимая стена, возведённая прошлым. Психологический барьер девушка не могла преодолеть. Сказывался негативный опыт прошлого. Какой-то внутренний страх мешал ей сделать это. Свадьба, роспись – эти формальности казались ей такими незначительными. Ведь главное – это чувства, близость, совместная жизнь. Люди живут вместе, любят друг друга, создают семьи, и никто не требует никаких бумаг. Время изменилось, и осуждать за это никто не станет. Анна глубоко вздохнула, пытаясь развеять клубящиеся в голове сомнения. Впереди их ждал долгий путь притирки, познания друг друга. Но она знала, что готова к этому. Она взяла коробочку с кольцом, бережно убрала её в сумочку. «Нет, Яков Платонович, – промелькнула мысль, – так просто вы от меня теперь не отделаетесь». В её глазах зажглась решимость. Она была готова бороться за своё счастье, за их будущее. ***** Солнце неохотно пробивалось сквозь плотные шторы, и Яков с трудом разлепил веки. Мир вокруг казался расплывчатым и чужим. Голова раскалывалась, во рту было сухо и противно, как будто съел несвежего моллюска. Он одним движением сел в кровати. Голова закружилась и отозвалась болью в висках. Он побрел в ванную, жадно припал к крану и долго пил холодную воду. Отражение в зеркале не порадовало: помятое лицо, щетина, мешки под глазами. Вернувшись в спальню, он снова опустился на край кровати, пытаясь собрать мысли в кучу. Сквозь туман в голове пробивался настойчивый гул. Что-то жужжало… Вытяжка! На кухне? С трудом поднявшись, Яков поплёлся на звук. То, что он увидел, заставило его замереть на пороге. Анна! Она стояла у плиты, спиной к нему, в наушниках, и, пританцовывая, ловко переворачивала блины. Аромат свежей выпечки заполнил всю квартиру, вызывая предательское урчание в животе. Яков сглотнул, чувствуя, как пересохшее горло протестует. В этот момент девушка обернулась. Её лицо расплылось в лучезарной улыбке, адресованной ему. — Доброе утро, Яша. Вернее, добрый день. Лицо Якова, вероятно, выражало не только крайнюю степень удивления, но и явную умственную отсталость. — Твоя соседка — милейшая женщина. Она очень переживала за тебя и дала мне ключи. Убедившись, что ты жив и относительно здоров, она удалилась, — смеясь, сказала она. Эта её улыбка, её детский смех и лёгкий юмор тут же сняли морок негатива с мужчины. Он почувствовал себя глупым подростком. — Очень вкусно пахнет. Я голоден. Покормишь? — Только после душа, — и девушка снова повернулась к плите, переворачивая очередной блин. Позднее Яков уплетал вкуснейшие блины со сметаной и пил чай с лимоном, наслаждаясь присутствием желанной и любимой женщины. А потом они просто гуляли по городу. Пили горячий, обжигающий чай со сладкими пончиками. Держась за руки, бежали за автобусом, а вечером молча, обнявшись, сидели на набережной и смотрели на ночной город. — Ты знаешь, Яша, — тихо сказала Аня, продолжая смотреть на воду, — каждый в этой жизни хочет, чтобы его услышали. Мы все куда-то спешим, а жизнь — это не про спешку. Она про то, как нам быть вместе, по-настоящему вместе. Сначала я хотела прожить с тобой жизнь, теперь хочу прожить две. Просто дай мне время. Не спеши. Яков обнял её и, прижав к себе, прошептал: — Сколько угодно, Анечка. Я так сильно люблю тебя. Девушка достала из сумочки коробочку с кольцом и попросила: — Яша, надень мне его сам. Так будет правильно. Яков дрожащими руками надел кольцо на палец девушки и, перевернув ладонь, поцеловал и сказал: — Мой любимый день — тот, что я провёл с тобой. Так что сегодня это был мой любимый день! — А завтра? — А завтра будет новый любимый день, и так навсегда.