В объятиях судьбы

Анна спешила домой, сердце её трепетало от предвкушения. Сегодняшний день сложился удачно – она освободилась раньше обычного, и в голове уже роились мысли о том, какой вкусный ужин она приготовит для своего самого любимого и замечательного мужчины на земле. Вот уже три месяца их жизнь напоминала настоящую сказку. Конечно, как и в любых отношениях, им приходилось находить компромиссы, приспосабливаться к особенностям и характерам друг друга. Но взаимная любовь и нежность лишь подпитывали их, делая этот процесс лёгким и приятным. Их союз был построен на прочном фундаменте – любви, доверии и искренности. Не один уступает, а оба. Не один борется, а оба. Не один радуется, а оба. Не один грустит, а оба. Они всегда и во всём старались быть вместе. Выслушать и совместно принять решение. Было трудно, но они нашли друг в друге свою Вселенную. Каждое утро она видела в глазах Якова счастье, нежность, заботу и восхищение. Девушка ехала в метро и улыбалась. Их совместная жизнь состояла из грустных и смешных моментов. Чего только стоило знакомство с родителями! Изначально было принято решение, что жить они будут у Якова. Ане нравилась его «мужская берлога» со старой мебелью, вносящей дух ностальгии по ушедшей эпохе и с толикой памяти о родителях Якова. Особенно ей нравился кабинет Платона Михайловича: он был наполнен книгами, рукописями, старыми зарисовками и вырезками из газет и журналов по медицине. В тот вечер они пришли в квартиру девушки за вещами. Но всё пошло совсем не по плану. Анна, даже вспоминая об этом, почувствовала проступающий румянец на щеках, а по телу пробежала лёгкая приятная дрожь. Сначала они принялись складывать её вещи в коробки, но лёгкие поцелуи, в виде игры, быстро переросли в нечто большее. Вскоре Аня оказалась на столе, страстно отдающаяся Якову. Почувствовав, что голодны, они перебрались на кухню. В итоге утро следующего дня застало их спящими в обнимку в спальне Ани. Надо же было такому случиться, что Мироновы вернулись в город этим утром. Мария Тимофеевна, заглянув в открытую дверь спальни дочери, была в некотором шоке. Но, взяв себя в руки, прошла в кухню и увела за собой мужа. Молодые, проснувшись от голосов в доме и решив со сна, что это воры, были весьма решительны. Каково же было изумление Якова, когда, ворвавшись на кухню, он застал мирно беседующих родителей девушки. Его вид – в коротком Анином халате, с растрепанными волосами и утюгом в руках (это было единственное, что подвернулось под руку) – оказался настолько комичным, что Мироновы не смогли сдержать дружного хохота. Прибежавшая на шум Аня, смущенная до предела, представила им своего «героя». С тех пор они не раз бывали у Мироновых, в Затонске, где их всегда радостно и хлебосольно встречали. Аня очнулась от воспоминаний и успела выскочить на своей остановке. Девушка быстрым шагом шла к дому. Весна. Москва преображалась, наполнялась звуком капели, ароматом свежей зелени. Воздух становился свежее и теплее. Солнце уже не просто светило, а пригревало. На душе у Ани было радостно и спокойно. Занявшись приготовлением ужина, она снова вспоминала. Яков всегда умел сделать для неё маленький праздник: то маленький нежный букет каких-то мелких, сладко пахнущих цветов в середине зимы, то новый набор для рисования, то маленький невзрачный суккулент в горшочке. А Новый год они встречали в горах Урала, в маленьком, заметённом снегом домике, с большой дровяной печью и грустным сверчком. Домик, казалось, был расположен посреди безмолвного леса. Сам зимний лес был сказочным и застывшим. Деревья стояли под толстым слоем пушистого снега. Рядом с домом примостилась маленькая банька. Невдалеке была речка, покрытая толстым слоем льда. Каждое утро они бегали за водой, и Якову приходилось очищать ото льда небольшую лунку, чтобы набрать воды. А как здорово было выбегать из горячей бани и прыгать нагими в холодный снег, а потом снова париться жарким и ароматным берёзовым веником! После бани пили горячий чай с травами из настоящего русского самовара. Чай пах дымом и почему-то хвоей. Тишина нарушалась только скрипом снега под их ногами. Это уединение в царстве покоя и безмолвия дало им возможность ещё раз по-настоящему услышать друг друга, почувствовать тепло рук, увидеть искренность в глазах. Потом, в феврале, был большой сюрприз, когда Яков отвёз её на аэродром, и они оба в паре прыгнули с парашютом. Аня вспомнила свой шок и страх. «Помни, я всегда рядом», — услышала она и смело, решительно шагнула вместе с ним в бездну. Это было ни с чем не сравнимое чувство свободы. Хотелось кричать от страха и восторга. С высоты птичьего полёта, на снегу, девушка увидела огромный натянутый плакат с надписью: «Аня, я тебя люблю!» На 23 февраля и Анна сумела порадовать любимого. Иностранные бренды были на вес золота, но Анне удалось достать флакончик хорошего парфюма. Правда, цена была ошеломительная, и ей пришлось отдать все свои сбережения. Но она ни секунды не жалела об этом и была счастлива, когда Яков открыл её подарок, и она прочитала в его глазах изумление и благодарность. Восьмого марта, в праздничный вечер, он пришёл домой с чем-то особенным. В его руках была небольшая коробочка, перевязанная красивой ленточкой, и это сразу вызвало у неё любопытство. Когда она открыла подарок, её охватили эмоции. Из коробки выглядывал крошечный, дрожащий комочек шерсти – котёнок! Оказалось, что Штольман нашёл его на улице и решил сделать такой сюрприз. Слёзы радости потекли по её щекам, ведь этот маленький пушистик, который теперь всегда ждал их дома, стал настоящим чудом. Ужин давно был готов, но Яков всё не возвращался. Под убаюкивающий шум телевизора, укрывшись пледом, она незаметно задремала. Резкий толчок вырвал её из сна. В квартире царила непривычная тишина, даже телевизор умолк. «Яков?» – позвала она, но в ответ – лишь звенящая пустота. Сердце забилось тревожно, предчувствуя что-то неладное. Часы показывали два часа ночи. Дрожащими руками она схватила телефон и набрала рабочий номер Штольмана. Ответа не последовало. Паника начала захлёстывать. Снова и снова она набирала его номер, но в трубке, кроме настойчивого гудка исходящего вызова, не было ничего.