В объятиях судьбы

      Штольман очнулся в полной темноте. Голова раскалывалась. Он попытался пошевелиться, но не смог. Руки и ноги были связаны. Ему удалось сесть и прислониться спиной к чему-то твёрдому. Он почувствовал, как что-то липкое и тёплое стекало по голове. Он несколько раз попытался избавиться от верёвок, связывающих его, но всё было тщетно. Якову изначально не нравилось это дело. Он считал, что исчезновение людей и их поиск — это прерогатива полиции. Но не помочь не мог. У клиента исчезла в Москве 90-летняя тётушка. Квартира оказалась проданной. А старушка вроде бы как переехала за город. Только вот клиент не нашёл не то что адрес дома, но и саму деревню. Милиция, занимавшаяся этим делом, только разводила руками. И тогда клиент обратился в их, с Николаем, агентство. Партнёр Якова из своих источников узнал, что у милиции десятки таких дел. Штольман даже подключил к этому делу своих знакомых хакеров Настю и Артёма. Расследование продолжалось вот уже два месяца. Банда «чёрных риелторов» безнаказанно орудовала в разных районах города. Они уже были близки к разгадке основных фигурантов, для передачи дела в милицию оставался лишь последний нюанс. Вот за ним-то и отправился Яков. Но его интуиция подвела его. Нападение было неожиданным. Штольман справился с обоими нападавшими и даже уложил одного оппонента на землю прямым нокаутом в челюсть. Второй тоже уже начал сдавать, но удар по голове вывел его из игры. И вот теперь… Время шло. Мужчина несколько раз проваливался то ли в сон, то ли терял сознание. Вдруг он отчётливо услышал: «Яков!» — и вздрогнул. Голос Ани звучал так отчётливо и близко, что Штольман оглянулся в темноте: не здесь ли девушка? Вспомнилось сегодняшнее утро. Он медленно просыпался от ласковых и жарких поцелуев. Ещё находясь во сне, чувствовал сильное возбуждение. Продолжая лежать, не открывая глаз и еле сдерживаясь, он ощущал, как ласки становились всё требовательнее. Наконец, не выдержав нежной пытки, Яков резко перевернул девушку на спину и требовательно взял её. Он видел затуманенные глаза, слышал полувздох, полукрик, чувствовал силу её сплетённых ног на своей спине. Она отдавалась ему с такой страстью, на которую была способна любящая женщина. А теперь она там… одна, в неизвестности. И что будет с ней, если… Думать об этом было страшно. Он должен к ней вернуться. «Я же обещал, что всегда буду рядом», — эта мысль мелькнула и придала ему сил. ***** Анна дрожащими руками набирала номер генерала Варфоломеева. Ночь она провела в разговорах с партнёром Якова, Николаем, в ожидании звонков от мужчины и в ожидании сведений о любимом. Но когда в восемь утра Николай в очередной раз сообщил, что никакой информации нет, она решилась. Варфоломеев внимательно выслушал девушку. Он записал номера телефонов всех причастных и обещал обязательно перезвонить. Время остановилось. Аня сидела застывшая, как статуя, и гнала чёрные мысли. Её жизнь без Якова… Она даже думать об этом боялась. Она уже жила без него, и это была не жизнь. Она винила себя за невнимание к нему, за излишнюю несдержанность. А ведь он уставал на своей «собачьей работе», как смеясь, называл работу Яков. Но её мужчина всегда находил время для неё. Всегда готов был выслушать и помочь. Слёзы катились по её лицу. Звонок телефона прервал её размышления. Генерал сообщил ободряющие новости. Они знают, где Штольман, и спецназ уже выехал. Девушке оставалось только ждать. ***** Яркий свет ударил в глаза, заставив Штольмана зажмуриться. Голова отозвалась болью. Он был в погребе какого-то дома. По лестнице спускался человек. Развязав ему ноги, рывком, за шиворот, поставил его на ноги и, толкнув к лестнице, произнёс: «Иди давай. Тащить не буду». Яков, шатаясь, начал подниматься вверх. Он чуть не упал, потеряв равновесие, чья-то рука втащила его в комнату. Штольман упал и тут же получил удар ногами по рёбрам: «Вставай. Разлёгся, барин». С трудом поднявшись, он пошёл за мужчиной. Комната, в которую его привели, была светлой от проникающего сквозь окна дневного света. Стол, стоявший у окна, был заставлен пустыми и покатыми бутылками из-под алкоголя и остатками еды. В углу стояла кровать, застеленная грязным бельём. Воздух был спертым, душным и пропитанным запахом пота и табака. Якова усадили на табуретку. Напротив него сидел мужчина с достаточно правильными чертами лица, лет пятидесяти. Его руки, в завёрнутой по локоть рубашке, были в татуировках, которые не вызывали сомнений, откуда их обладатель. — Ну что, ищейка. Поговорим. Дорогу ты нам перешёл, — он закурил и, продолжив, выпустил дым в лицо Якову. — Рассказывай, что знаешь, и умрёшь быстро. Что ты здесь делаешь? Кто послал? — Ты же понимаешь, что мне терять нечего. Я так и так умру. Зачем же доставлять тебе удовольствие? — чуть с хрипотцой ответил Штольман. — Не умничай, или мои ребята сделают из тебя отбивную, и ты ещё пощады просить будешь. Ещё и добровольно документы на свою квартиру подпишешь, — он криво усмехнулся. — Хорошая квартира, в центре города, отличная цена. Говори, кто тебя послал. — Неужели ты и правда думаешь, что я всё расскажу тебе и буду подвергать опасности других людей, чтобы просто легко умереть? За кого ты меня принимаешь? — Ты же понимаешь. Тебя никогда не найдут. Так что лучше сказать. Так хоть похоронят тебя. — Однажды уже пытались. Не переживай за меня, — усмехнулся Яков. — Посмотрим. А сейчас что ты будешь делать? — он кивнул, и табурет под Штольманом был выбит. Мужчина упал на грязный пол. Удары сыпались один за другим. — Хватит, — услышал он. Яков лежал, чувствуя вкус крови на разбитых губах, не в силах пошевелиться. Его снова усадили. -Подумал? А то ведь мы можем и по-другому. Кромсать будем тебя по кусочкам. Интересно, на сколько тебя хватит? — с наглой улыбкой произнёс бандит. — Неси инструменты. Яков увидел, как принесли клещи. Затем развязали руки и попытались приставить клещи к его пальцам. Он что есть силы сжимал руки в кулаки, но удар в живот заставил раскрыть ладони. Его большой палец левой руки был зажат в клещи, как в тиски, и клещи медленно продолжали сжиматься. Он застонал. Боль была невыносимая. Нервы Штольмана были натянуты как струны. Главарь подошёл и сильно ударил его по лицу. Но перед тем как, в последние секунды, он не увидел, а больше почувствовал вспышку, как от светошумовой гранаты. Но понять уже ничего не успел, потеряв сознание.