В объятиях судьбы

Они были счастливы. Каждый имел интересную, насыщенную жизнь. Там они отдавались своим профессиональным интересам. Дома же их объединяла нежность и забота. Они часто вечерами сидели на одном диване: Яков со своими документами, а Анна с лекциями и учебниками, но обязательно рядом. Старались больше гулять. Но больше всего им нравилось молчать и понимать друг друга с полувзгляда, полунамёка. Яков приносил Анне тёплый плед раньше, чем та успевала подумать, что ей холодно. А она, будто чувствовала его не высказанные пожелания и готовила любимые блюда мужа. Новый 1995 год они встретили в Затонске, где провели все праздничные дни. В январе рабочий ритм вновь закружил обоих. Где-то в середине января Аня, возвращаясь из университета и проходя мимо небольшого кафе, увидела Якова, а рядом с ним — красивую молодую блондинку. Девушка что-то оживлённо рассказывала мужчине. Она заметила заинтересованность мужа, его взгляд и улыбку. Что-то мелькнуло в голове Анны, но она не позволила этим мыслям осмыслиться. Дома, к возвращению Якова, всё было забыто. Не прошло и двух дней, как Анна снова застала эту парочку в том же кафе. Теперь блондинка не просто сидела рядом, а держала его за руку, и он, о чудо, не отталкивал её. Сердце Ани забилось в таком бешеном ритме, что, казалось, скоро пробьёт себе дорогу наружу. Первая мысль, конечно, была дикой: ворваться и устроить показательную порку сопернице, оттаскав её за волосы. Но Анна быстро отмела эту "гениальную" идею – она всё же не героиня дешёвого боевика, хотя руки так и просились в бой. Но куда больше, чем желание выяснить отношения с блондинкой, её мучили вопросы к любимому мужу. И вот, уже дома, всё сложилось в тревожную картину. Всю последнюю неделю Яков возвращался поздно. Не просто поздно, а так, будто крался, стараясь не шуметь. От еды отказывался, бурча что-то про перекус на работе. И сразу после душа, даже не поболтав с ней, валился спать, ссылаясь на дикую усталость. Раньше такого не было. Раньше он всегда находил время на ужин, на пару слов о прошедшем дне, на объятия перед сном. Что же случилось? Она резала лук, ставила воду на плиту, но всё это было механическим. Ни аромат жарящегося мяса, ни пряный запах специй не проникали в её сознание, вкус еды казался пустым. А вот мысли, наоборот, становились всё более острыми, подозрения множились, не давая покоя. Внезапно раздался резкий хлопок входной двери. Через несколько минут в кухню вошёл Яков. Абсолютно спокойно подошёл к Ане, обнял и, поцеловав в макушку, сказал: — Я дома, милая, и я очень голоден. — Штольман продолжил. — Завтра с утра я должен буду уехать в Иркутск по работе. — Ты поедешь с ней? — Анна обернулась, её взгляд встретился с мужем. — С кем, с ней? — Яков был искренне удивлён. — С той блондинкой из кафе. Не пытайся отрицать, я всё видела. Штольман открыл рот, чтобы что-то сказать, но Анна уже не могла остановиться. — Как давно это продолжается? Конечно, она молода и красива. Наверняка сможет исполнить все твои прихоти и желания. И, конечно, главное — она сможет то, чего не могу я! — Женщина почти кричала, её кулачки молотили Якова по груди. Внутри неё бушевал вулкан ревности, и остановить его могло только настоящее чудо. До Штольмана дошёл весь трагизм и комизм ситуации. Он наконец просто схватил Анну в охапку и прижался к её губам жарким и горячим поцелуем. Он целовал её, прикусывая губы, проводя своим языком по её нёбу. Аня ещё сопротивлялась, но постепенно сильнее прижималась к нему. Штольмана накрывало желание, такое жгучее, что сопротивляться этому не было сил. Он подхватил жену под ягодицы и усадил на кухонный стол. Его руки ещё продолжали гладить её тело, освобождая от одежды, тогда как девушка уже расстёгивала ремень его брюк. Он снял джемпер и бросил на пол. Затем опрокинул Аню на стол и сорвал с неё нижнее бельё. Он ворвался в неё, словно неукротимая стихия, захватывая целиком. Анна подалась навстречу его напору, прогнулась, выдохнув стон, полный одновременно и боли, и наслаждения. Его движения были мощными, напористыми, полными решимости. Он широко раскрыл ноги жены, стремясь проникнуть как можно глубже, он стремился к тому, чтобы она ощутила всю силу его желания, всю его первобытную мощь. Это чувство было для него откровением, чем-то совершенно новым, но остановиться он уже не мог. Чем решительней Яков двигался в ней, тем сильнее у Анны возникало желание продлить это волшебство как можно дольше, усилить его. Она сжала пульсирующее в желании лоно и почувствовала, как Яков извергается в ней. Его стон был как рык зверя. И в этот момент её саму охватила неведомая энергия, сконцентрированная внизу живота. Она вырвалась на свободу, разлив по телу ощущение неведомого полёта. Оба тяжело дышали. Яков, подтянув её к себе и обняв, тихо, тяжело дыша, спросил: — Я не сделал тебе больно? Прости меня. Никогда. Никогда, ты слышишь меня, не смей меня ревновать. Ты одна единственная и неповторимая. Я люблю только тебя. Аня, от избытка полученных эмоций и удовлетворения, могла только отрицательно помотать головой и, уткнувшись в плечо мужа, продолжать ловить отголоски полученного удовольствия. Её ревность была настолько ничтожна, что вспоминать о ней уже не хотелось. ***** Месяц без мужа растянулся для Анны в бесконечную череду серых дней. Она не скрывала своей тоски, словно цветок, лишённый солнца, поникла и увяла. Каждый шорох в подъезде заставлял её сердце замирать в надежде, каждый телефонный звонок – вздрагивать. Она прислушивалась к тишине, пытаясь уловить в ней хоть отголосок его присутствия, но находила лишь пустоту, которая с каждым днём становилась всё ощутимее. И хотя километры разделяли их, Анна знала, что и он скучает. В этой разлуке, в этом щемящем чувстве потери, словно в зеркале, отражалась истинная суть их любви – глубокая, нежная и неразрывная связь, которая не ослабевала от расстояния, а лишь становилась крепче. Яков вернулся через месяц. Уставший и глубоко соскучившийся. Именно в этом они признавались друг другу в следующие дни. Анна не могла насытиться им. Она и сама от себя не ожидала таких ярких эмоций и страстей. ***** Прохладный воздух коридора клиники казался густым от невысказанных тревог. Анна и Яков сидели рядом, их руки соприкасались, ища поддержки друг друга. Они ждали приема у врача-репродуктолога, и для Анны это ожидание было особенно напряженным. Решение обратиться к специалисту далось ей нелегко, это был шаг, который требовал смелости и доверия. Но ради той мечты о будущем, ради той любви, которая связывала их, они были готовы на все. Когда врач, женщина средних лет с проницательным взглядом, закончила беседу, она мягко предложила Анне пройти на осмотр. Яков остался один, в опустевшем кабинете, погруженный в свои мысли. Осмотрев женщину и уточнив вопросы, касающиеся её цикла, врач предложила лечь на кушетку рядом с аппаратом для УЗИ. Доктор молча и долго изучала изображение на мониторе, а затем спросила: — Могу я позвать вашего мужа? Анна испуганно кивнула. Штольман, войдя, увидел белое от страха лицо жены. — Что-то не так? — взяв Аню за руку, спросил он. — Вы зря пришли ко мне. В вашем случае я уже ничем вам не могу помочь, — ответила доктор. И вдруг в комнате раздался нежный ритмичный звук, похожий на маленькое цоканье или быстрый шелест. — Что это? — спросил Яков. — Ваше чудо. Сердце вашего малыша. Уже восемь недель. Штольман удивленно посмотрел на жену, в глазах женщины стояли слезы. — Но как же… Ведь всё было, и я… я не поняла, — заикаясь, говорила она. — Всякое в жизни бывает, — улыбнулась врач. — А вот и ваша первая фотография. Они выходили из центра, не веря в свое счастье. Уже на улице Яков подхватил жену на руки и закружил. Но, увидев в ее глазах страх, поставил и сказал: — Аня, запомни. К каждому в этом мире приходит счастье. К каждому. И не обязательно ночью или утром. Не обязательно в марте или ноябре. Не обязательно в плохую или хорошую погоду. Оно иногда приходит вдруг. И я никому, ты слышишь меня, никому больше не дам отобрать его у тебя. Ты заслужила это счастье. — Мы заслужили, Яша, — эхом ответила ему Аня и потерялась в его горячих объятиях. — А ведь это наш кулинарный шедевр, — смущенно улыбаясь, сказала она. — Может, просто надо было раньше перенести кровать в кухню? — засмеялся счастливый Штольман. Это потом они будут нервничать, переживать, вспоминать негативный опыт прошлого. Вместе выбираться из паутины страха. Вместе радоваться хорошим новостям. Ловить первое шевеление и первые толчки. А сейчас, в этот миг, они были просто счастливы. ***** Ту осеннюю ночь, в начале октября, Яков запомнил на всю жизнь. Воды отошли дома. Он гнал машину как сумасшедший по ночной Москве, а потом долго ждал в приёмном покое, так как наотрез отказался идти домой. Его присутствие при родах не захотела Аня. «Пусть это будет для тебя тайной», — сказала она, когда они рассматривали этот вопрос. Лишь утром, часов в девять, дежурная медсестра сообщила ему о рождении сына. Яков уговорил всеми правдами и неправдами медсестру пустить его к жене хоть на минуту. Аня спала. Он нежно коснулся любимого лица и поцеловал. А затем ему вручили маленький живой конвертик. Штольман смотрел, и сердце его, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, переполненное таким счастьем и любовью, каких он никогда прежде не испытывал. Теперь он, Яков Штольман, — папа. Мужчина возвращался домой как после тяжёлого, многочасового, изматывающего боя. Они с Аней снова победили.