В объятиях судьбы

      Рождение сына стало для Анны и Якова настоящим переворотом. Мир, который они знали, исчез, уступив место совершенно новой, захватывающей и изнурительной реальности. Это был бесконечный цикл кормлений, смены подгузников, укачиваний и редких, украденных мгновений сна. Аня продолжала учебу в университете. Каждый день теперь был как вызов. Утро начиналось не с будильника, а с тихого кряхтения Платона, который уже готов был начать свой день. Пока он еще спал, они пытались успеть хоть что-то: выпить кофе, просмотреть конспекты, подготовить одежду для работы. Но как только раздавался первый требовательный крик, все планы рушились. Учеба для Анны была настоящим испытанием. На лекциях девушка практически спала, а домашнее задание делала, когда малыш наконец-то засыпал. Часто это происходило глубокой ночью, когда глаза слипались от усталости, а мозг отказывался работать. Спасением в этой круговерти стала Мария Тимофеевна. Новоиспеченная бабушка на первых порах просто была незаменима. Она помогала с малышом, готовила еду, поддерживала дочь морально. Но и Яков не остался в стороне. Он был настоящим героем. Ночи, которые раньше были временем для отдыха, теперь принадлежали ему и Платону. Он вставал, когда малыш просыпался, менял подгузники, мыл, укачивал, кормил из бутылочки, стирал и полоскал пелёнки. Аня иногда сквозь сон слышала его тихий голос, его нежные колыбельные и чувствовала огромное облегчение, зная, что он рядом, что они справляются вместе. Он умел договариваться с сыном как мужчина с мужчиной. Это было новое открытие Штольмана: заботливого, сумасшедшего, немного наивного и неимоверно любящего. Он учился быть Папой. Конечно, были моменты, когда Анна чувствовала себя совершенно опустошённой. Когда хотелось просто лечь и не вставать, когда казалось, что сил больше нет. Но она смотрела на своего долгожданного сына, на его крошечные ручки, на его улыбку и понимала, ради чего всё это. Ради этой безграничной любви, которая наполняла их с Яковом жизнь смыслом. ****** Первая близость после беременности и родов оказалась нежной и томительной. Яков, несмотря на темперамент, сумел обуздать свои желания, чтобы дать Ане время и пространство для восстановления. Аня, с одной стороны, волновалась, но с другой стороны, её тело так сильно хотело ощутить присутствие любимого. Она мечтала услышать его тяжёлое дыхание, его хриплый шёпот, окунуться в потемневшие от желания глаза, почувствовать его губы и руки на своём теле и, наконец, испытать сладкое ощущение наполненности. Вдохнуть запах его тела, провести рукой по его груди, достигнув живота, и ощутить его возбуждение и желание. Яков безумно хотел жену. Но понимал, что торопиться нельзя. Он долго любовался её вставшими от желания сосками. Нежно обвёл их языком почувствовав вкус молока, которым Анна кормила малыша. Он долго нежно водил руками по знакомым изгибам тела, как бы заново изучая её. Когда он достиг рукой её складочек, то обнаружил что жена готова принять его. Ее лоно было влажным и горячим. Он продолжил ласкать её, чувствуя как она начинает отвечать на его ласку чуть постанывая и двигая бедрами навстречу его руками. Ее ноги были согнуты в коленях и разведены, готовые принять его. Больше терпеть он не мог. Яков навис над женой и целуя, вошел в нее. -Ты такая горячая, девочка моя.-прошептал он. Она обняла его. Её руки заскользили по его спине, перебирали позвонки, опускались на его ягодицы и сжимали их. Его движения были медленны и неторопливы. Анна обхватила его ногами и сильнее прогнулась, получая неповторимое и как бы забытое удовольствие. Ей хотелось получить его всего без остатка. Когда она достигла пика, восторг накрыл её с головой. Восторг от того, что всё вернулось на свои места. Что они не растеряли свои чувства, нежность и любовь. А потом вновь был вихрь переплетённых рук и ног, тихий шёпот, дрожь тел и гортанные стоны. И внутри неё снова вспыхивал яркий фейерверк незабываемых ощущений. Они снова были вместе, рядом, и это было самое главное. ***** Прошло пять лет. Лето 2000 года. Молодой юрист Анна Штольман, закончив университет с красным дипломом, сразу была приглашена в крупную международную юридическую компанию. Работа девушке нравилась. Первые месяцы были похожи на восхождение на крутую гору: бесконечные часы за чтением, составлением документов, подготовкой к встречам с клиентами. Но в эти моменты она вспоминала слова своего отца: "Право – это не только знание, но и терпение. Каждый пройденный этап приближает тебя к вершине". Постепенно Аня втянулась в работу, она захватила ее. Яков радовался за жену, за то, что она могла реализовать себя как специалист. Но больше всего он радовался за Аню-маму. Она часами могла рассказывать или читать четырехлетнему Платону сказки, рисовать с ним картинки из жизни. Стены их комнат были украшены портретами родных и друзей, в исполнении Платона. Он открыто любовался своими самыми любимыми и родными людьми. Однажды ночью Якову приснилась мать. Он не видел ее с того дня в колонии. Сон был соткан из тумана и предчувствий. Воздух казался тяжелым и липким. И тут появилась мама. Она взяла его за руки. Ее руки дрожали. Она молча смотрела на него с такой болью в глазах, что слова, которые он хотел произнести, застревали в горле. Губы ее начали двигаться, но он не слышал ее. Наконец он смог разобрать только одно слово: «Анна». Дух исчез, а Штольман проснулся. Сон не просто оставил неприятное ощущение, он принес большое внутреннее беспокойство. Они готовились ко дню рождения Якова. Июль был жарким и солнечным. Заранее закупались продукты и подарки (в тайне от главного члена семьи). В общем, шла своим чередом предпраздничная суета, поднимающая настроение и обещающая радость. В тот день Аня суетилась на кухне, поддерживая непринужденный разговор с приехавшими родителями. Яков в коридоре ремонтировал дверной замок и прислушивался к щебету жены. Вдруг ее голос резко замолчал. Он услышал встревоженный крик Марии Тимофеевны и… Мужчина успел поймать падающую без сознания жену в последний момент. Страх пронзил сердце Якова и поселился там. Анины ресницы дрогнули, и она открыла глаза. Женщина была бледна и абсолютно холодна. Он бережно отнес её на диван и укрыл пледом. — Милая, что с тобой? — дрожащим голосом спросил Яков. — Наверное, просто устала, Яша, — она провела своей холодной рукой по его лицу. — Мне просто нужно отдохнуть, — сказала она и попыталась улыбнуться. Врач больницы, куда Аню направили на сдачу дополнительных анализов, долго изучал медицинскую карту женщины. Сняв очки и посмотрев на Штольманов умными и много повидавшими глазами, задумался и сказал: — Мне жаль. Но успокоить я вас не смогу. Анна, уверенная, что с ней всё в порядке и это простая усталость, напряглась. — Результаты показали, что у вас определённое заболевание, а именно: карцинома правой молочной железы. — Это лечится? — торопливо уточнил Яков и взял жену за руку. Он испытывал глубокую потребность в этом жесте. — Да. Я понимаю, что это звучит пугающе, и это нормально — испытывать разные эмоции. У вас очень хорошие шансы. — У меня рак? — очнулась Аня. Доктор молча кивнул, давая пациентке осознать ситуацию. — Я умру? — всё так же без эмоций в голосе спросила женщина. — Не сейчас, если будете лечиться. Вы должны верить, Анна. Она кивнула и быстро покинула кабинет. Домой возвращались молча. Оба ещё были под впечатлением озвученного диагноза. Перед тем, как зайти в дом, Яков остановил Аню и крепко обнял. — Даже не думай допускать мысль о том, что я тебя так просто отпущу, — услышала она. — Ты всё, что у меня есть. Если радуешься ты — радуюсь я, если болеешь ты — болею я, если страдаешь ты — страдаю я. Ты — мои первые мысли ранним утром и поздним вечером. Ты — причина моей улыбки и смеха. Ты — радость в моих глазах. Я обнимаю тебя настолько, насколько могут обнять тебя мои руки, потому что они не способны обнять тебя настолько, насколько обнимает тебя моё любящее сердце. Ты будешь жить, Анна. Я найду способ. Я вырву тебя из этой тьмы. Даже если придётся пройти через ад, я пройду. Ты — мой свет, и я не позволю ему погаснуть. Ты веришь мне, Анечка? -В этом мире, я верю только тебе, Яша, — уткнувшись ему в плечо и плача, прошептала женщина. Операция прошла успешно, и через месяц Аня начала первый из шести курсов химиотерапии. Солнечный луч, пробившийся сквозь неплотно задёрнутые шторы, казался насмешкой. Он ласково касался щеки, но Аня не чувствовала его тепла. Только холод. Холод, который пронизывал до костей, несмотря на тёплый плед, укутывающий её плечи. Первое, что она заметила, когда проснулась после очередного сеанса, был не запах больницы, не привкус металла во рту, а пустота. Пустота на голове. Она провела рукой, и пальцы утонули в мягкой, шелковистой массе. Волосы. Её волосы. Они были везде: на подушке, на одежде, на полу. Как будто кто-то невидимый стряхнул с неё целую жизнь, оставив лишь пепел. Она оказалась не готова к этому. Но Яков пришёл на помощь. Он принёс машинку, и они с маленьким Платоном побрились налысо вместе с ней в знак поддержки. Теперь Анна плакала, жалея их волосы. Но стало легче. Яков накупил лёгкие, цветные хирургические шапочки, и они всей семьёй, смеясь, надевали их дома. Но самое страшное — это ощущение. Ощущение, что она обуза. Это чувство окутывало её и было сильнее, чем тошнота и слабость. Иногда, в моменты просветления, когда тошнота отступала и боль утихала, она пыталась убедить себя, что это не так. Ведь Яков любит её, он хочет, чтобы она жила. Но шёпот ветра в её голове, шёпот собственной слабости заглушал эти мысли. Яков всё понимал и старался, чтобы Анна не допускала мысли о собственной неполноценности. Он был с ней в самые трудные моменты, поддерживая, когда ей было совсем плохо. Когда её накрывало чувство безысходности, Яков садился рядом, держал за руку или просто ложился, обнимая её, и говорил, как он её любит, как гордится своей маленькой девочкой. Что он готов отдать последнее, что у него есть, ради неё. Ей действительно становилось лучше. Постепенно жизнь налаживалась. Аня вышла на работу. Это было важно для неё. Платон ходил в детский сад и учился быть мужчиной, как папа. После окончания курса химиотерапии последовал месячный курс лучевой терапии. Этот этап был легче. Но они уже оба знали: болезнь отступила. Она не смогла бороться с их любовью.