В объятиях судьбы

Прошло тринадцать лет. — Надеюсь, ты приедешь к нам месяца через два? Ну, хотя бы на выходные. Мы с папой будем ждать, — спросила Анна. — Конечно, мама, — улыбаясь скупой отцовской улыбкой, ответил Платон. — Не волнуйся за меня. Я готов ко взрослой жизни. — Ну всё, сын. Теперь ты сам отвечаешь за себя. Я доверяю тебе, — твёрдо сказал Яков. — Делай глупости с умом. Мы верим в тебя, — уточнил он, обнимая сына и садясь в машину. Ехали молча. Анна пыталась сдержать слёзы. — Он справится, милая. Он мужчина, и он наш сын. Платон должен научиться управлять своей жизнью. — Ты прав, но мне грустно, Яша. Но ты прав, он вполне самостоятельный, и мне придётся смириться с этим и привыкать к этой мысли. Яков взял в руку её холодную ладошку и сжал. Платон и вправду вырос слишком быстро. Ещё только вчера он делал первые шаги, пошёл в школу, получил свой первый боевой синяк, радостно прыгал, заняв первое место в соревнованиях по шахматам, и вот, он уже студент Первого медицинского государственного университета. Это было только его добровольное, немного идеализированное желание. Платон был упрям, молод и полон идей, энергии и планов. Родители не мешали ему в реализации себя. Они лишь направляли его энергию и познания в нужное русло. Сын вырос точной копией отца. Тот же нос с горбинкой, те же тонкие губы и скулы, мягкие кудрявые волосы. Только вот глаза, цвета яркого голубого неба, да пушистые ресницы, были от Анны. Яков всегда повторял: «Что, если смотреть в глаза Платона долго, то можно увидеть в них Анну». Все повадки, поведенческие реакции, манера разговора, мимика — это было от Якова. Аня, смеясь, говорила: «Я слишком сильно тебя люблю, Яша. Вот и создала твою точную копию». Штольманы жили обычной жизнью. Выезды за город на выходные, совместные поездки в Затонск, к родителям Ани, отпуск на берегу Чёрного моря, зимние катания на коньках и лыжах. У обоих на работе тоже был успех. Агентство Штольмана расширилось, и теперь Яков имел ещё больше помощников для ведения дел. Анна возглавляла один из филиалов юридической компании. Но жизнь внесла свои коррективы. Год назад отец Анны, адвокат Виктор Иванович Миронов, неожиданно скончался. Дело его жизни, его адвокатское агентство, осталось без руководства. Ещё при жизни он несколько раз намекал Анне, что хотел бы видеть дочь, продолжающую его дело. Женщина долго не решалась. То сын ещё учился в выпускном классе, то у мужа сложное дело, то у самой на работе завал. Почти год она жила на два дома и между двумя городами. Мария Тимофеевна наотрез отказалась переезжать в Москву. Яков видел метания жены и пришёл ей на помощь. Выслушал и твёрдо произнёс: «Переезжаем». Это было больше похоже на констатацию факта. — А как же твоя работа? Агентство? Ты так долго создавал его. И что теперь, всё бросишь? — уточнила Анна. — Ну, агентство сможет прожить и без меня. А вот я без жены не смогу. Хватит метаться. Да и маме надо помочь, присмотреть за ней. В крайнем случае, я открою агентство по розыску собак и кошек. Думаю, клиентов отбоя не будет, — уже смеясь, уточнил он. — Вот решим вопрос с Платоном и поедем. Жизнь в Затонске достаточно быстро вошла в своё русло. Анна работала, разбирая дела и руководя в офисе. Мария Тимофеевна по-прежнему руководила домашними делами, а Яков был на подхвате у обеих женщин: чинил, налаживал, переносил, передвигал, помогал разбирать бумаги. В минуты тишины он находил успокоение в чтении книг, игре в шахматы с самим собой или с сыном, отгадывал кроссворды. Позднее Яков устроился инструктором по рукопашному бою и теперь тренировал подрастающее поколение. В свои года он выглядел отлично. Подтянутый, стройный, он мог дать фору любому тридцатилетнему. Неожиданно семья Штольманов пополнилась новым членом семьи. Платон женился. Но перед этим привёз свою избранницу в дом родителей. Худенькая, восемнадцатилетняя Надя, ровесница сына, студентка и медицинского колледжа, пришлась по душе Якову и Анне. Они не отговаривали сына. Да, понимали, что рано, но Яков видел, какими глазами Платон и Надя смотрели друг на друга. Он знал этот взгляд. Он верил в него. Это был его сын, его гордость. Платон повзрослел и брал ответственность на себя за свою семью. Через год они радовались рождению внуков Виктора и Софии. Мария Тимофеевна успела понянчиться с ними и, успокоенная счастьем детей и внуков, тихо скончалась. Казалось, жизнь даёт вздохнуть полной грудью. В декабре, на новый 2020 год, собралась вся семья. Соня, четырёхлетняя кудрявая красавица с глазами цвета голубого моря, носилась по дому между взрослыми. Виктор, не по годам серьёзный мальчик, сидел вместе с дедом и читал газету. Потом был накрыт стол, произносились речи, пожелания счастья и здоровья в Новом году. Уже почти под утро, после торжества, Яков, зайдя в спальню, увидел Аню, стоящую у окна. Там падал снег крупными, ленивыми хлопьями. Она стояла, прижавшись лбом к холодному стеклу и наблюдала за этим тихим, завораживающим танцем зимы. В комнате горел приглушённый свет. Он подошёл сзади, обвил её руками и прижал к себе. Она почувствовала тепло его тела и дыхание на своей шее. — О чём ты думаешь? — прошептал он, голос звучал низко и нежно. — О том, как красиво, — она пожала плечами, не отрывая взгляда. Яков повернул её к себе и заглянул в глаза. — Ты красивее, — прошептал он. И его глазах она увидела глубину его чувств. Аня улыбнулась. Взяла двумя ладонями его лицо и медленно поцеловала. В этом поцелуе было всё: тепло, любовь, нежность, обещание, прощение. Время для обоих остановилось. В этом мире они были вдвоём. Когда поцелуй закончился, Яков отстранился, но не отпустил её. — Мы так давно вместе, а ведь ни разу так и не танцевали. Позволь мне, — прошептал он. Он выпустил её из своих объятий и включил музыку. Тихая мелодия заполнила комнату. Он обнял её за талию и начал медленно двигаться в такт музыке. Это был не просто танец. Это был их танец любви. Он кружил её по комнате плавно и грациозно. Смотрел Анне в глаза, и в его взгляде она читала всю историю их любви. Он прижимал её к себе, отпускал и снова прижимал. Она отвечала своим взглядом, улыбкой, прикосновением. Она чувствовала себя лёгкой и свободной в его руках. Но главное, она чувствовала себя любимой. Танец продолжался, и снег продолжал падать за окном. Они были счастливы, они были вместе. Музыка стихла, но они продолжали стоять в объятиях друг друга. Яков прижался губами к её волосам. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я тоже тебя люблю, — ответила она. Аня подняла голову, и их губы встретились. Они не спешили к буре страстей. Это было в прошлом. Их близость была тихой, где каждый жест говорил больше, чем слова. Яков медленно раздел жену. Он по-прежнему находил Аню красивой. Он медленно ласкал изгибы тела, зная наизусть каждую её родинку, каждую впадинку. Он медленно взял её за руку, перевернул ладонь, поцеловал и повел к кровати. Не было резких движений, только плавные переходы, нежные прикосновения, которые с годами стали более ценными. Он провел губами по шраму от операции, будто хотел забрать эти воспоминания. Анна всем своим телом прижималась к нему, пытаясь отдать ему всю себя. Он смотрел на неё, и в его глазах отражались годы, прожитые вместе. Была глубокая любовь, сотканная из общей радости и принятия. Её рука медленно опускалась вниз к паху, задевая пульсирующий орган, и так же медленно возвращалась назад. Рука была знакомой и теплой. Каждый изгиб её пальцев, каждая морщинка на её лице рассказывала историю из жизни. Аня чувствовала его дыхание на своей коже, его сильные, ласковые руки, обнимающие её. Он медленно и осторожно вошел в неё. Анна застонала и, прогнувшись, приняла его. Яков медленно двигался в её лоне, без напора, словно боялся спугнуть этот хрупкий миг. Снег за окном продолжал падать. Казалось, время остановилось. Лишь тяжелое дыхание, легкий стон и трение двух тел друг об друга. Они взлетели на пик блаженства вместе. Якову казалось, что этот миг вечен. Аня гладила его влажные волосы и шептала тихие нежности, доступные только ему, мужу. Они лежали, обнявшись друг с другом. Их тела, объединенные в тихом танце, рассказывали обоим историю их любви. Их сердца бились в унисон, как мелодия прожитой жизни, в которой было всё: нежность, страсть, любовь, потери, ревность, удачи и надежда.