Обрети себя вновь

Тяжкое дыхание двух богов войны нарушало тишину покоев. На кроватях, окутанные бинтами, покоились Се Лянь и Пэй Су. Глядя на Пэй Су, можно было решить, что бог мирно спит и вот-вот откроет глаза. Но Се Лянь… Смертельная бледность лица, истощенное тело, сквозь которое проступали очертания костей, и самое ужасное – зияющая рана на шее, сквозь плотную повязку сочилась багровая кровь. Лекарь, до того стоявший у стола, поспешно подошел к принцу. – Кто возьмет на себя заботу о его высочестве? Му Цин встрепенулся. — А? Я буду заботиться о нём! — Иди сюда, покажу, как делать перевязку горла. Сюаньжень осторожно подошёл к постели. Целитель деликатно снял окровавленную повязку. — Ух! Как страшно выглядит! — воскликнул Пэй Мин. — Пока так, но со временем станет лучше. Смотри, Му Цин. Лекарь, с осторожностью достойной ювелира, принялся обучать Се Ляня премудростям перевязки этой зияющей, пугающей раны. – Если почуете неладное, малейший признак осложнений – сразу ко мне. – Будет исполнено. Благодарю! – И еще… не забывайте поить их. Жидкость им сейчас жизненно необходима. – А мой Сяо Пэй? Когда он откроет глаза?– сразу оживился Пэй Мин, гладя племянника по голове – Тут я, увы, бессилен предсказать. Всецело зависит от их собственного упорства. Как раны обрабатывать, я полагаю, вы, генерал, знаете, – спокойно, без тени сомнения произнес лекарь, словно констатировал очевидный факт. Лекарь склонился в поклоне и бесшумно удалился, словно растворился в полумраке комнаты. Сразу за ним робко вошел Хуа Чэн. – Могу я остаться с моим гэгэ? – Голос демона едва слышно дрожал, словно хрустальный колокольчик, готовый разбиться от сдерживаемых слез. Му Цин лишь коротко кивнул, отворачиваясь, чтобы скрыть собственное смятение, и вышел, намереваясь заварить себе крепкий чай. – Генерал Пэй, вам тоже заварить успокаивающий чай? – тихо спросил юноша, украдкой вытирая слезы. – Да, пожалуйста, – отозвался Пэй, его голос звучал приглушенно и устало. Му Цин удалился, а Хуа Чэн, словно подкошенный горем, опустился на ложе рядом с принцем. Он бережно взял его похолодевшую руку и прижал к своим дрожащим губам, осыпая нежными, полными отчаяния поцелуями. – Прости меня, ваше высочество… Прости! Я должен был почувствовать, что с тобой беда! Должен был примчаться к тебе, а не томиться в догадках, терзаясь сомнениями! Прости меня, моя любовь… Я… я так тебя подвел. По багровой щеке демона покатилась жгучая слеза, теряясь в шелковых волосах Се Ляня, который, казалось, не чувствовал ничего вокруг. Он лежал неподвижно, словно прекрасная, но увядшая лилия. В этот момент в комнату вошел Му Цин, неся поднос с тремя чашками ароматного чая. – Как знал, что и тебе, Собиратель цветов, понадобится утешение, – буркнул он, ставя поднос на столик. – Пей давай. Слезами горю не поможешь. Вся троица пила чай, обмениваясь редкими, словно осколки, фразами о случившемся. Му Цин, словно пробитая плотина, несколько раз давал волю слезам. Хуа Чэн, наблюдая эту картину, и вовсе закипал от ревности: что этот несносный слуга забыл рядом с его Се Лянем? С какой стати этот недостойный околачивается возле принца? Му Цин, казалось, не замечал мрачного рычания демона и лишь поглаживал принца по голове или погружался в молчание, изредка отвечая на вопросы. Так прошел час, наполненный тягучим напряжением. Когда Хуа Чэн удалился, к Се Ляню, словно ворон на падаль, явился Ци Жун, принявший свой истинный облик. – Ого, а где же тот смертный? – поинтересовался Пэй Мин, бросив взгляд на демона. – Мое тело восстановилось, и я избавился от этого ничтожества. – Где сейчас малыш? – Увязался за богом медицины, мой маленький целитель! – ответил Ци Жун, в голосе которого слышалась неприкрытая забота. – Хоть кому-то хорошо… – прошептал Му Цин, и новая волна слез затопила его лицо. Ци Жун обнял его, стараясь утешить. – Ну, не нужно плакать, твой царственный брат не хотел бы знать, что ты льешь слезы из-за него! Да, он ранен, да, он на грани жизни и смерти, но вспомни, сколько всего он уже пережил! Я уверен, что его так просто не сломить. Нужно верить, и все будет хорошо! Пэй Мин опустил руку на плечо юго-западного коллеги, чувствуя, как под ладонью вздрагивают напряженные мышцы. – Лазурный демон прав, – произнес он с твердостью в голосе. – Его высочество не раз выбирался из таких переплетов, из которых, казалось, нет выхода. Не дай отчаянию завладеть тобой раньше времени! Нужно верить, что все обернется к лучшему. Му Цин глухо кивнул, не поднимая глаз, и опустился на пол у изголовья принца. Тихую комнату наполнило негромкое мычание – бессловесная мелодия, сотканная из тоски и надежды. Ци Жун, коротко взглянув на друга, потянул Пэй Мина прочь из покоев. Нужно дать больным отдохнуть, а Му Цину – возможность побыть наедине со своими горестями и надеждами, в тишине оплакивая свое собственное горе.