За тобой

      Рёв двигателя заглушил последние звуки ночного Пусана, отсекая мир за стеклом. В салоне Mercedes воцарилась оглушительная, звенящая тишина, нарушаемая лишь прерывистым, неровным дыханием Пака.       Парнишка сидел, закутанный в огромную, пахнущую любимым парфюмом рубашку, и мелко дрожал, как в лихорадке. Не от холода. Скорее от отголосков только что пережитого шока, стыда и дикой радости, что совершенно не укладывалась в его голове.       Юнги пока не смотрел на него, взгляд был прикован к дороге, а руки уверенно сжимали руль. Всё существо мужчины было настроено на мальчика рядом. Он чувствовал каждую вздрагивающую мышцу, каждый сдавленный вздох. Его собственная ярость, ещё минуту назад дикая и неукротимая, теперь медленно оседала, превращаясь в тяжёлый, свинцовый ком в желудке. Он сделал это, приехал, вломился и вырвал любимого из того гнезда. Но что теперь?       Мин рискнул бросить на Пака быстрый взгляд. Чимин сидел, поджимая босые ноги, и смотрел в окно на мелькающие огни, но взгляд его был пустым, даже немного отсутствующим. На бледных щеках блестели свежие следы слёз. Он выглядел потерянным и бесконечно маленьким в большом кожаном кресле.       — Глубоко вдохни, — тихо, но твёрдо приказал Юнги, а голос прозвучал неожиданно громко в тишине салона.       Чимин вздрогнул и послушно, с всхлипом, сделал то, что было сказано.       — Теперь выдохни. Медленно… — попросил Мин.       Он повторил это несколько раз, как врач, выводящий пациента из состояния паники. Ритм его собственного дыхания тоже выравнивался под эту команду. Дрожь парня понемногу стала стихать.       — Куда… куда мы едем? — голос Чимина был сиплым от слёз и звучал будто простуженный.       — В отель, — коротко ответил Юнги. — Мы не можем оставаться там. И не можем говорить… там.       Он не стал добавлять, что не может вынести мысли о том, чтобы везти его обратно в тот дом, полный яда. Что ему нужно место, где он сможет парня отмыть, отогреть, стереть с него следы их грязных прикосновений и слов.       — Но… мои вещи… — слабо попытался возразить Пак.       — Купим новые. Всё, что угодно. — Мин отрезал, и в его голосе снова зазвенела сталь, под которой скрывалась забота. — Я не хочу, чтобы ты был в месте, где тебе плохо.       Чимин замолчал, снова уткнувшись лбом в холодное стекло, но теперь его плечи были не так напряжены. Юнги видел в отражении на стекле, как парнишка закрывает глаза, а его длинные ресницы ложатся на синяки под глазами.       Машина неслась по ночному городу. Каждый поворот, перекрёсток, всё было подчинено одной цели. Нужно было найти безопасную гавань.       Спустя некоторое время Mercedes свернул к знакомому силуэту одного из самых популярных отелей Пусана. Это была высокая, строгая башня из стекла и стали, сияющая на фоне тёмного моря. Мин резко затормозил у центрального входа, игнорируя удивлённый взгляд швейцара.       — Жди здесь, — мужчина положил руку на плечо парня, ощутив, как его любимый малыш снова напрягся. — Я вернусь через минуту.       Он вышел из машины, а его внешний вид и отсутствие багажа вызвали лёгкое замешательство у портье. Юнги не дал ему раскрыть рот и сразу подошёл к стойке. Его осанка, взгляд и голос, тихий, но не принимающий возражений, мгновенно расставили всё по местам.       — Номер с видом на море. Немедленно, — Мин положил на стойку свою чёрную карту, а пальцы слегка постукивали по полированной поверхности, выдавая нетерпение. — Мне необходимо, чтобы нас никто не беспокоил ни под каким предлогом.       Портье, молодой человек с идеальной улыбкой, на мгновение замер, а затем бросился выполнять приказ с почти военной чёткостью. Через три минуты ключ-карта была в руках Юнги. Он вернулся к машине, открыл дверь со стороны пассажира.       — Всё готово. Идём, — произнёс мужчина.       Парень неуверенно выбрался наружу, по-прежнему утопая в чужой рубашке. Его босые ноги ступили на холодный мрамор пола роскошного лобби. Он инстинктивно прижался к Юнги, пытаясь спрятаться от любопытных взглядов и ослепительного блеска хрустальных люстр. Он чувствовал себя заблудившимся ребёнком во дворце.       Мин почувствовал его смущение и робость. Он подхватил Пака на руки и понёс в сторону лифтов, что были устланы мягким ковром. Кабина плавно понесла их вверх, а зеркальные стены отражали двоих. Высокого, напряжённого, с тёмным пламенем в глазах мужчину и маленького испуганного парня с красивым лицом, испачканным слезами. Юнги поймал его взгляд в отражении и задержался на нём, не позволяя парню отвести глаза. Напоминая, кто здесь главный и его защита.       Двери лифта бесшумно разъехались. Показался приватный холл и массивная дверь из тёмного дерева. Юнги поставил парня на пол, приложил ключ-карту, и замок щёлкнул. Это был не просто номер, а огромное открытое пространство во всю высоту этажа, с панорамными окнами от пола до потолка, за которыми лежал весь ночной Пусан и тёмное, бескрайнее море, сливающееся с небом. Внутри царила минималистичная, безупречная роскошь в виде дизайнерской мебели, произведений современного искусства, тёплого дерева и холодного камня.       Воздух был свежим и прохладным, пахнущим чистотой с едва уловимыми нотами какого-то ароматизатора.       Пак замер на пороге, застыв от изумления. Его глаза, ещё красные от слёз, были широко раскрыты. Он выглядел так, будто его перенесли на другую планету. Он сделал робкий шаг вперёд, и его босые ноги утонули в густом ворсе ковра.       Мужчина закрыл за ними дверь. Щелчок замка прозвучал громко, как падение засова в крепости, и окончательно отгородил их от всего мира, даже от прошлого и тех людей в нём. Юнги аккуратно поставил ботинки и подошёл к Чимину, который стоял посреди огромной гостиной, всё ещё не в силах пошевелиться. Мужчина остановился позади него, обнял за плечи и притянул к своей груди. Они смотрели вместе на огни города и на тёмную бездну моря.       — Никто не придёт, — тихо прошептал Мин, а губы коснулись мочки уха Пака, заставляя того вздрогнуть. — Никто не обидит. Ты в безопасности и со мной.       Чимин обернулся. Его глаза блестели уже не от слёз, а от благоговения, облегчения и от пробуждающейся надежды. Парнишка поднял руки и прикоснулся к лицу своего мужчины, к его щекам и губам. Пак словно хотел проверить и убедиться, реально ли всё это происходит или во сне.       — Ты приехал, — снова прошептал Чимин, и теперь в его голосе уже не было боли, лишь изумление. — Из-за моего сообщения… ты всё бросил и приехал.       — Я же сказал ещё в день твоего отъезда, — Юнги наклонился и прижался лбом к его лбу, закрыв глаза, — всегда приеду. Ты мой, самая важная часть жизни и наивысший приоритет.       Внезапно он почувствовал, как по щекам Чимина снова покатились слёзы, только на этот раз они были тихие и словно очищающие. Мин не стал их вытирать, а просто держал парнишку, качал его немного из стороны в сторону, поглядывая на то, как огни города отражаются в этих мокрых, бездонных глазах.       Моя крепость…       Мой котёнок…       Моя награда за всё зло в этом мире.       За толстыми стёклами в тишине они наконец-то были одни. Демон и его спасение, и теперь ничто больше не имело значения.