За тобой

      Первый луч солнца, пробившийся сквозь щель между плотными шторами, попал на щёчки мирно спящего парня. Он проснулся не сразу. Сначала пришло осознание тепла, такого глубокого и животворящего. Исходило оно от большого, твёрдого тела, прижатого к спине Чимина. Тяжёлая рука лежала на узкой талии, будто её владелец охранял таким образом своё сокровище. Дыхание Мина было ровным, а губы почти касались затылка Пака, и каждый выдох, тёплый и медленный, шевелил мягкие волосы.       Чимин боялся пошевелиться, потому что думал, что это сон, и стоит ему открыть глаза, как он окажется в своей убогой комнате в Пусане. Там, в тишине, один на скрипучей кровати. Он прикрыл веки плотнее, погружаясь в приятное ощущение безопасности. Его собственный запах, смешанный с дорогим парфюмом, создавал ощущение дома. Дом там, где они были вместе.       Мужчина пошевелился первым, совершенно не резко, а скорее даже лениво. Как огромный кот, который потянулся, а рука сразу потяжелела на талии парня. Он не хотел отпускать, поэтому Пак услышал над своим ухом низкий, сонный, налитый удовлетворением голос:       — Ты не спишь, котёнок, — промурлыкал Мин.       Это был не вопрос, а утверждение. Мужчина всегда чувствовал, когда его малыш бодрствует.       — Нет, — прошептал Пак, наконец осмелившись повернуться к нему лицом.       В утреннем свете лицо Юнги казалось другим. Резкие, хищные черты были смягчены сном и покоем. Тёмные глаза, обычно похожие на ледяные озёра, сейчас были тёплыми и немного затуманенными. Он не улыбался, но в уголках губ таилось выражение глубокого, безмятежного удовлетворения.       — У тебя что-то болит? — его пальцы, грубые и шершавые, нежно провели по чужой хрупкой шее.       — Нет, — снова прошептал Чимин, и это была правда.       Ничто не болело, а все тревоги и слёзы остались где-то в другом измерении. Мин молча притянул его к себе, прижал к своей широкой груди. Пак уткнулся носом в его шею, вдыхая знакомый, успокаивающий аромат. Они лежали так несколько минут, без слов, прислушиваясь к тому, как их сердца бьются почти в унисон. Самый роскошный ритуал в утренней тишине, что была наполнена доверием и покоем. Наконец Юнги решительно, но без резкости, откинул одеяло.       — Я очень голоден, заказывай завтрак. — С этими словами он встал с кровати.       Чимин завороженно смотрел, как любимая мощная, иссечённая шрамами спина, с символами другой, страшной жизни, удаляется в ванную комнату, откуда вскоре донёсся шум воды. Мин редко когда валялся в постели, просыпался и сразу начинал действовать. Пак потянулся к панели управления шторами. Лёгкое нажатие кнопки, и ткань бесшумно разъехалась, открывая панораму Пусана, купающегося в утреннем солнце. Море сияло вдали, как расплавленное серебро. Парнишка улыбнулся впервые за несколько дней. Именно сейчас улыбка была настоящей, не вымученной. Его раздумья прервал звонок телефона мужчины. Чимин взял трубку и включил громкую, потому что Мин сам когда-то велел ему отвечать на свой телефон, чтобы не упускать информацию.       — Алло? — тихонько спросил Пак.       — Господин Мин, это ресепшен. Будете заказывать завтрак? — почтительно осведомился голос на другом конце.       — Да, минут через тридцать, — ответил за него громовой голос из ванной.       Юнги уже стоял в дверном проёме, вытирая волосы полотенцем, с мокрым торсом, по которому стекали капли воды. Он подошёл, взял у Чимина смартфон.       — И, послушайте. У вас же есть бутик при отеле. Пришлите наверх для моего спутника джинсы, футболки простые, хлопковые и кроссовки. На размер… — он окинул взглядом сидящего в кровати Чимина оценивающе, как скульптор свою статую, — S и сорок первый. Возьмите несколько, чтобы было из чего выбрать.       Он положил трубку, даже не дожидаясь ответа. Раздавать указания для него было так же естественно, как дышать. Чимин смотрел на него широко раскрытыми глазами.       — Дорогой, я мог бы надеть своё… блин… — осознал проблему Пак.       — Твоё старое всё в мусорное ведро, тем более, что к ним ты в принципе хорошую одежду не брал, — отрезал Мин, его тон снова стал тем самым, командным. — После вчерашнего ты заслуживаешь всего нового.       Прежде чем Чимин успел что-то возразить, в дверь номера постучали. Это был не завтрак, а портье, позади которого выстроился целый парад сотрудников отеля с вешалками и коробками. Мин махнул рукой и впустил их в гостиную пентхауса. За несколько минут помещение превратилось в персональный показ коллекции casual wear. На диване аккуратно разложили джинсы, рядом стопки идеально сложенных футболок белого, чёрного, серого цветов, а на полу выстроились коробки с кроссовками. На любой вкус, кожаные, замшевые, простые и даже странные.       Юнги, завернувшись на этот раз в халат, вышел из спальни и прошёлся вдоль разложенных вещей.       — Вот эти, — он ткнул пальцем в пару тёмно-синих джинсов без лишних деталей. — Эту белую футболку, и вон те, — он указал на кроссовки из чёрной замши с белой подошвой, — примерь.       Выбора не было, последовал лишь приказ, но без деспотизма. Возможно, им двигала та же уверенность, с которой он бы выбирал оружие для опасной операции. Его кредо: точность, знание материала и полная уверенность в результате.       Чимин ушёл в спальню и послушно облачился в новую одежду. Ткань была невероятно мягкой, джинсы сидели как влитые, а кроссовки облегали ступню с такой лёгкостью, что казалось, он идёт по воздуху. Пак вышел к Мину, ощущая себя немного глупо, но и по-королевски. Юнги осмотрел его с ног до головы. Его взгляд был критичным, но вскоре мужчина удовлетворенно кивнул.       — Хорошо. Остальное забирайте, нас ждёт шоппинг, — бросил он сотрудникам, которые с почтительным поклоном ретировались.       Вскоре в номер привезли и завтрак. Не просто подносы с едой, а целый ритуал. Разные крышки, тарелки, свежевыжатые соки в хрустальных графинах, идеальные круассаны и тропические фрукты, нарезанные с ювелирной точностью. Пара села за стол у панорамного окна. Юнги налил своему котёнку кофе, положил круассан, сам при этом ел мало, больше наблюдая за Чимином. Он смотрел, как тот жуёт, заметил, что милые глаза, наконец, утратили следы вчерашних слёз, и на щеках проступил румянец. Это зрелище было для него истинным наслаждением. Картина спокойствия и сытости на лице любимого человека.       — Сегодня поедем за покупками, — заявил Юнги, отхлебывая кофе. — Настоящими.       — Но мы уже… — Чимин кивнул на уже снятые им обновки, не хотел он их запачкать во время завтрака.       — Это не покупки, — фыркнул мужчина, — это необходимое снаряжение и обыденность, как чистка зубов. А сейчас мы займёмся искусством.       После завтрака, когда Чимин наконец-то почувствовал себя сытым, защищённым и одетым с ног до головы в невесомую роскошь, они вышли из номера. Дорога до торгового центра обещала быть недолгой. Сначала пара спокойно спустилась в лифте на паркинг, там их уже ждал любимый Mercedes, а затем Мин направил авто под своды того самого сияющего храма потребления. Он хотел подарить мальчику не просто предметы, а эмоции, и смыть к чёрту последние следы пусанской горечи. Пак позволил себе расслабиться и получать удовольствие, потому что утро показало ему главное…       Для Юнги он был не игрушкой, которую нужно наряжать. Он был его котёнком, которого важно кормить, одевать и оберегать. Парнишка был дороже самой большой роскоши из всех, что могли предложить сияющие витрины этого города. Теперь Чимин ощущал себя уже иначе. Он не был больше забитым мальчиком из провинции. Вернулся в своё любимое сеульское состояние. На нём снова была одежда, которую ему выбрал Юнги. Он пах дорогим мылом отеля и уверенностью. Он шёл рядом с любимым прекрасным мужчиной. Маленькая рука лежала в сильной большой ладони уже не как в убежище, а была естественным продолжением мощи Мина.