За тобой

      Mercedes, чёрный и молчаливый, бесшумно вкатился под изысканный козырёк главного входа. Не просто к обочине, а точно под шлагбаум для въезда на паркинг. Авто медленно исчезло на спуске и остановилось в разметке. Дверь со стороны водителя открылась, и на бетонное гладкое покрытие ступила нога в белоснежных кроссовках, а за ней показалась вся мощная фигура Мин Юнги.       Он обернулся, и его взгляд, тяжёлый и мгновенно оценивающий, скользнул по стеклянной двери, ведущей в торговый центр. Мин выглядел как полководец, что осматривал территорию для завоевания. Широкими, уверенными шагами он обошёл капот, распахнул тяжёлую дверь и протянул руку внутрь салона.       — Выходи, — голос прозвучал тихо и властно, не оставляя пространства и времени для сомнений.       Чимин взял его ладонь, такую большую, с сильными пальцами, и вышел из машины. Совсем недавно на паркинге отеля он источал уверенность, но сейчас стоял рядом с Мином, ощущая себя бледной тенью, зайчиком, которого только что вытащили из тёмной норы и поместили в центр сияющего космоса.       Юнги не отпускал его руку ни на секунду. Пальцы слегка сжимали чужое запястье, не больно, а чтобы показать присутствие.       — Ты здесь. Со мной, — убедил парня мужчина и только потом отпустил, и, положив свою ладонь на красивую ровную спину, мягко, но неуклонно повёл вперёд.       Стеклянные двери, высотой в два этажа, бесшумно разъехались перед ними, впуская в какой-то иной мир.       Воздух внутри стал первым шоком. Он был не просто кондиционированным, а прохладным, чистым, с едва уловимыми нотами сандала и белых цветов. Звуки города мгновенно исчезли, их сменила тихая музыка. Полы из чёрного полированного мрамора отражали их фигуры, как поверхность озера в безветренную ночь. Пространство было огромным, пустым и величественным, здесь бродили покупатели, изредка проплывали пары или одинокие фигуры в сопровождении почтительно молчащих консультантов.       Пак инстинктивно прижался к Мину, его плечо коснулось твёрдой спины в белоснежной рубашке. Парень чувствовал себя голым, уязвимым под безжалостным светом хрустальных люстр. К ним немедленно, но без малейшей суеты, подошёл мужчина в идеально сидящем тёмно-сером костюме. Его улыбка была безупречной, как и поклон.       — Добро пожаловать, для нас большая честь, — поздоровался консультант.       — Хорошо, — кивнул Юнги, его глаза уже скользили по залу, выискивая первую цель. — Начнём с простой повседневной одежды.       Их провели через атриум, дверь в который уже придерживал другой служащий. Мужчина остановился посреди зала, повернулся к парню и медленно, оценивающе осмотрел его с ног до головы. Его взгляд был нежным, словно он видел не просто Чимина в его простых джинсах и футболке, а некий идеал, скрытый под ними.       — Для него, — Мин сделал лёгкий жест рукой в сторону Пака. — Всё. От нижнего белья до верхней одежды. Кашемир, шёлк, тонкая шерсть. Цвета… — он на секунду задумался, глядя на лицо любимого, — слоновая кость, песочный, тёмная бирюза, уголь. То, что подчеркнёт его кожу и глаза.       Началось. Это был не шопинг, а целый ритуал облачения. Консультанты, словно учтивые жрецы, окружили Чимина. Прикосновения были лёгкими и профессиональными. Мин не сидел сложа руки, наоборот, он двигался вдоль стоек, а его пальцы, грубые и покрытые мелкими шрамами, с невероятной, почти животной чувствительностью оценивали качество ткани, щупая кашемировые свитера, шёлковые рубашки, шерстяные костюмы.       — Это, — он вернулся к Чимину и протянул ему рубашку, невесомую, цвета топлёного молока, из ткани, которая казалась сотканной из воздуха и шёлка.       Чимина проводили в примерочную, которая была размером с его старую комнату в Пусане. Внутри было тихо, мягкое ковровое покрытие поглощало шаги. Он медленно снял свою футболку, ощущая на себе невидимый взгляд Юнги, который он знал и которого так жаждал. Парнишка надел рубашку, и прохладная ласковая ткань коснулась кожи. Она сидела идеально, будто была пошита специально для него.       Когда Пак вышел, неуверенно касаясь манжет, Мин стоял напротив, прислонившись к стойке и скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемым, но в глазах горела искра одобрения.       — Повернись, — мягко скомандовал мужчина.       Парень повиновался, рассматривая своё отражение в трёхстворчатом зеркале. Это был не он, а кто-то другой, такой уверенный и сияющий.       — Хорошо, — заключил Юнги. — Берём те цвета, что я назвал и подходящие к ним брюки.       Затем пошли костюмы на выход. Сначала тёмно-синий, почти чёрный, с едва уловимым переливом. Юнги заставил парнишку пройтись, а сам поправил лацканы пиджака и оценил длину рукавов и брюк.       — Ты должен носить только лучшее, — тихо сказал мужчина, а его губы оказались в сантиметре от уха Чимина, вызывая дрожь, — потому что ты этого достоин. Всегда.       Каждое прикосновение, мимолётное и полное собственнического вайба, было одновременно и вторжением, и ободрением. Пак чувствовал, как его старое «я», затравленное и неуверенное, начинает растворяться, уступая место тому, кого видел в зеркале Мин. После одежды настал черёд аксессуаров: не функциональность, а чистая эмоция. Ремни из кожи с изящными пряжками. Шёлковые галстуки для тонкой шеи, нежные запонки под типаж парня...       Юнги выбирал мгновенно, почти не глядя на ценники. Он брал вещь, оценивал её на свету, иногда прикладывал к Чимину, кивал и откладывал в сторону. Ассистенты тут же аккуратно упаковывали всё по коробочкам.       — Теперь обувь, — объявил Юнги и повёл любимого дальше.       В отделе обуви Чимина усадили в кожаное кресло, и продавец опустился перед ним на колено, чтобы примерить туфли. Пак, смущённый, попытался протестовать, но взгляд Мина, возвышающегося над ним, оставался спокойным и властным. Тем самым он словно заставил парня замолчать и продолжить играть роль с основной функцией...       ...принимать дары.       Мужчина выбирал обувь так же тщательно. Мягкие оксфорды, лоферы из замши с минимальным декором, туда же шли и мягкие летние мокасины. Каждую пару он осматривал лично, сгибая в руках и проверяя подошву.       — Комфорт прежде всего, — сказал Мин, и в его голосе прозвучала неожиданная нота заботы, скрытая под маской диктатора. — Ты должен чувствовать себя в них уверенно.       Шопинг длился больше двух часов. Гора коробок и пакетов с логотипами разных брендов росла в специальной комнате для гостей. Чимин прошёл через несколько примерок, и с каждой новой вещью его плечи расправлялись всё больше, а взгляд в зеркале становился всё увереннее. Он всё ещё был всё тем же мальчишкой, но теперь облачённым в доспехи, которые для него выбрал его рыцарь.       Наконец, когда, казалось, было куплено всё, что можно было купить, Юнги остановился перед витриной с кожаными аксессуарами. Его взгляд упал на один конкретный предмет. Он рассматривал изящный кожаный ремешок для часов, простой и лаконичный.       — И это, — сказал Мин, указывая на него. — Он подойдёт к тем часам, что я тебе подарил.       Консультант достал ремешок. Юнги взял его, повертел в руках, а затем повернулся к Чимину, не отдавая ремешок консультанту, чтобы тот его поменял. Вместо этого он сам подошёл к своему парню, взял его запястье и ловко своими длинными пальцами стал расстёгивать старый ремешок на его часах. Пак замер, а всё вокруг расплылось и потеряло значение. Остался только Мин, его сконцентрированное лицо и тёплые пальцы, касающиеся тонкого запястья. Это было самое интимное действие, что происходило за весь день. Даже не покупка дорогих вещей, а этот простой, бережный жест. Мужчина застегнул часы, и те теперь сидели идеально.       — Вот так, — прошептал он, а пальцы на секунду дольше, чем нужно, задержались на коже запястья Чимина.       В этот момент Пак понял, что это не просто шопинг, а скорее демонстрация силы, да. Как пощёчина всем тем, кто считал Пака недостойным. Мин доказал, что его любимый Малыш заслуживает всего этого великолепия, и он сам станет тем, кто даст ему весь мир. Сложит к ногам, просто потому, что может и хочет.       Парень посмотрел в глаза мужчины и впервые за этот день по-настоящему улыбнулся. Не смущённо, а уверенно и с благодарностью.       — Спасибо, — тихо произнёс он.       Юнги в ответ лишь чуть заметно кивнул, но в его глазах вспыхнул тот самый огонь, который был способен увидеть только Чимин. Не Демона, а человека, который только что подарил кусок своего мира единственному, кто это видел и ценил.