Падший Ангел

— Здравствуй, мамуль, — сказал Влад, подходя к Ангелине и заключая её в объятия.  — Привет, мой дорогой! — ответила ведьма, искренне радуясь его присутствию в гримерке.  Ангелина сняла пальто, быстро провела ладонью по мягкой ткани, стряхивая с рукава небольшое пыльное пятно. Изосимова глянула в зеркало, поправила волосы и огляделась. Вокруг уже царила рабочая атмосфера — гул голосов съемочной группы, запах кофе, косметики, все переплеталось воедино. Виктория сидела в кресле визажиста, прикрыв глаза, пока мастер наносил макияж, подбирая оттенки под её очередной экстравагантный образ. Олег стоял чуть поодаль, увлечённо обсуждая с Юликом результаты прошлого испытания. Ведьма чувствовала, как в ней просыпается лёгкий ток вдохновения, настроение было бодрым, почти праздничным: суета съёмочной площадки больше не утомляла, а будто подзаряжала энергией. Может, это было связано с тем, что редакторы наконец решили поднять её наверх таблицы, присудив по заслугам высокие, почти блестящие баллы. Ангелина не показывала радости за камерами, лишь её привычный прищур глаз, чуть более прямая осанка, едва уловимая улыбка в уголках губ. В кои-то веки Изосимова смогла приехать на съёмки без опоздания. Даже сама удивилась, когда, взглянув на часы, поняла — впервые за долгое время она опередила расписание. Никаких звонков на ходу, никакой суеты в гримёрке. День начался правильно.  — Ангелина Юрьевна вон сидит, гречу наминает, — Влад ехидно заметил, глядя в камеру, — её любимую.  Череватый записывал очередной влог с площадки, и подкалывал Изосимову уже по‑родному, с той лёгкой насмешкой, что позволена только тем, кто знает друг друга давно. — Уйди! Вот пиздюк, а! — выкрикнула Ангелина, и её смех, лёгкий и искристый, разлился по комнате. Вилка в её руке колебалась в воздухе, словно угроза была настоящей.  — Ну… доброе утро, коллеги! — произнёс Максим, входя в гримёрку с лёгкой улыбкой, одновременно рыскал взглядом по сумке, словно ища что-то важное. — Доброе, доброе, Максим Николаевич! Ещё чуть-чуть — и без вас бы начали, — шутила Виктория, выходя из комнаты. Максим, не отрывая взгляда от сумки, кивнул, слегка ухмыльнувшись, а Влад, наблюдавший за сценой с камерой, тихо посмеялся, фиксируя их лёгкое, почти театральное взаимодействие.  На мгновение Ангелина замерла. Воспоминания о том ночном звонке пронеслись в голове, и её лицо невольно покрылось румянцем. К счастью, тональный крем мастерски скрыл этот тихий сигнал эмоций. Внутри что-то дрогнуло, сердце слегка ускорило ритм, но внешне она оставалась собранной. Её взгляд на мгновение стал рассеянным, будто пытаясь поймать мысль среди суеты гримёрки.  «Всё, блять, ничего не было, забыли, закрыли» — крутилось в голове ведьмы. Развернувшись к зеркалу, Ангелина взяла карандаш и начала аккуратно подкрашивать губы, словно каждый штрих мог спрятать тот внезапный наплыв эмоций, что всё ещё стучался изнутри. — Как-то вы сегодня особенно хороши, Ангелина Юрьевна, — сказал Макс, бросив беглый взгляд в зеркало, где отразились их силуэты. — Разгрузились за выходные? — колко бросил он  В голове Изосимовой сразу вспыхнула тревожная картина: все всё поймут, просто сделают вид, что нет. Левин шутит — и каждый его намёк звучит как разоблачение. «Ебанный ты… Чтоб ещё раз, блять» Ангелина постаралась не выдать себя,  поджала губы и сощурила глаза, как будто оценивая чужую дерзость.  Последние минуты перед съёмкой, каждый был погружён в свои приготовления.  Внезапно в комнату вошёл один из ассистентов — Андрей, он обычно объявлял состав экстрасенсов, отправляющихся на испытание. Шум разговоров сразу стих. Виктория и Александр переглянулись.  — Доброе утро, уважаемые ведьмы и колдуны, рад всех видеть! — бодро объявил работник, заглядывая в гримёрку. — Ну хотите узнать наших счастливчиков? — бодро спросил организатор, держа в руках список. — И я очень надеюсь, что графики никого не подведут!  — Мамуля отдыхать пойдёт, сто процентов, — заявил Влад, театрально закатывая глаза и делая вид, что подключается к “тонким энергиям”. Хотя и без его «прозрений» всем уже давно было ясно, кто попадёт в нынешний список участников. В помещении послышались смешки. — Ангелина, Вика, Максим, — произнёс Андрей, пробегая глазами список. — Ну что, ребятки, готовьтесь морально. После съёмок скажу, куда едем, что за место, всю информацию дам. Он глубоко вдохнул, словно вспоминая, что ещё от него требуется. — Всё. Тридцать минут — и встречаемся на площадке. Ангелина опустила глаза, и улыбка, ещё мгновение назад блуждавшая на её лице, исчезла. Она понимала, что впереди будет сложный уикенд. Мальком посмотрела на Максима, поймав его взгляд. На секунду в воздухе что-то дрогнуло. Впереди обоих ждёт нечто трудное.  Готический зал постепенно заполнялся экстрасенсами, каждый занимался своими делами, кто-то шепотом обсуждал детали, Марьяна делала с коллегами селфи, а Шепс старшый снимал спойлеры для фанатов. Камеры настраивали, Марат Башаров снова и снова проговаривал текст, проверяя интонацию.  — Ангелина Юрьевна, можем отойти, волосы поправить? — подбежала визажистка Изосимовой, осматривая её укладку. — Я посмотрела, вот тут локоны как-то плохо легли. — Конечно, Ленусь, давай, — пробурчала Ангелина, направляясь с помощницей обратно в гримёрку и параллельно уточняя по телефону расписание своих приёмов с менеджером. — Не начали ещё? — моментально спросил Максим у Ангелины, только что вошедшей в комнату. Сам он всё ещё готовился к съёмкам после опоздания.  — Не-а. Все стоят и ждут, пока ты носик припудришь, — колко выдохнула Ангелина, садясь в кресло и ожидая Лену, которая побежала за шпильками. — А ты-то чего пришла? Соскучилась? — усмехнулся Левин, пока его гримёр заканчивала укладывать волосы.  — Ага, всё не могла места себе найти, думала о тебе, — рыскала в телефоне Изосимова, пикируя. Повисла небольшая пауза. — Я думал, ты только по вечерам обо мне думаешь, — он на секунду перевёл взгляд на неё, чуть приоткрыл рот, а потом снова посмотрел на себя в зеркало, предвкушая чувство победы. Изосимова мгновенно вынырнула из телефона, уставившись на Левина. В животе всё сжалось. Несмотря на то, что Катя, его гримёр, работала с Максом уже много лет и многое видела, даже перед ней сейчас было стыдно. Визажистка даже глазом не повела, уже привыкшая к колкостям, которые они постоянно кидают друг другу, она давно не воспринимала эти ссоры всерьез. Ангелина поджала губы. Её задела не шутка, а то, что в ней была правда.  — Ну всё, Макс, всё, что могла — всё сделала! — сказала Катя, улыбаясь. — К съёмкам готов. — Спасибо, Кать, а вот… — Максим не успел закончить, его перебила ведьма. — Кать, ну выйдешь на секунду? Мне с Максимом Николаевичем поговорить о предстоящей поездке, — Изосимова попыталась сделать вид максимально дружелюбной. Несмотря на внешнюю улыбку, в ней кипели эмоции, и она была готова разорвать Левина на месте. — Без проблем, — сказала женщина, решив поспешить и оставить их вдвоём, ибо ощущала колоссальное напряжение, витавшее в гримёрке. — Ты совсем идиот, Максим Николаевич? Последние мозги пропил? — Ведьма встала с кресла, не выдерживая собственного гнева. — Ты о чём? — Левин оставался в абсолютном спокойствии, чувствуя, что одержал победу. — Блять, ты целое утро кидаешь в мою сторону какие-то похабные подъёбки, — она подходила всё ближе к его столику. — Я думаю, что ты одна понимаешь, о чём речь. Гель, ну я просто не мог оставить это без внимания, — Левин начал легко смеяться. — Я сотни раз просила меня так не называть! — Ведьма почти кричала. — Тебе в пьяном бреду беса нашептали хуйни, и ты решил выдумать хохму и подкалывать меня целый день?  Голос её дрожал от ярости. Щёки вспыхнули, взгляд метался — не от страха, а от бешенства. Мысль о том, что слухи могут расползтись, сводила её с ума. — Беса нашептали? — Максим хмыкнул, лениво выдохнул. — Ну давай, скажи, что ты в тот вечер просто книгу читала. Или новости смотрела. — Он поднялся из-за стола, расправил плечи и сунул руки в карманы. Его спокойствие раздражало её сильнее, чем все слова. В комнате запахло грозой, сейчас что-то сорвётся.  — Ты действительно думаешь, что я решила пофантазировать о тебе перед сном? — Ведьма процедила сквозь зубы. — Блять, спустись на землю, Левин. Я не твоя шестнадцатилетняя фанатка. Она резко отдёрнула плечо, словно стряхивая с себя саму мысль о нём. Верхняя губа чуть приподнялась — в этом движении было больше презрения, чем в любых словах.  Максим усмехнулся, чуть склонив голову набок. — Может, дело не во мне, а в том, что вас давненько никто не трахал, Ангелина Юрьевна? — сказал он с насмешкой, глядя сверху вниз, пользуясь преимуществом роста. Мужчина сделал шаг ближе, намеренно сокращая дистанцию. Смотрел сверху вниз. Изосимова не отступила. Только уголок губ дрогнул — то ли от злости, то ли от того, что в его голосе слышалось больше, чем насмешка.  Рука Ангелины взметнулась мгновенно. Без раздумий, на чистом инстинкте. Слов не хватало. Оставалось только одно — удар. Но в последний миг Максим перехватил её запястье. Тепло его ладони прожгло кожу. Он лишь слегка дрогнул, уворачиваясь от возможной пощёчины. Воздух между ними снова натянулся, как струна. Изосимова застыла с поднятой рукой, а Лнвин смотрел прямо в глаза. Максим слегка приподнял бровь, был удивлен. Сцена с пощечиной повторялась, и на этот раз камер не было. А значит, можно было позволить себе большее. Он сделал шаг ближе, чуть наклонившись, Ангелина отшатнулась назад, сердце стучало сильнее обычного. Она почувствовала ледяной комок в животе: что он может сделать сейчас?  Максим резко схватил её руки, удерживая их на столе, повернув спиной к себе. Ангелина попыталась вырваться, но он уверенно держал её, не причиняя боли, но не позволяя ей отступить. — Ты можешь быть смелой перед камерами, Ангел, — сказал Максим сквозь зубы, почти шепотом у её уха. Он смотрел на неё через зеркало гримерной стола. — Но здесь, когда никто не смотрит, всегда буду доминировать я. — Максим сильнее сжал её руки, демонстрируя власть.  Изосимова вздохнула носом, откидывая голову назад от резкой боли или шока, почти касаясь его плеча. Максим наблюдал за ней, измеряя каждый её вдох и движение. Он повернул голову от зеркала к ней, словно наслаждаясь ситуацией. Взгляд был спокойным, уверенным, почти изучающим, в этом спокойствии чувствовалась власть. Каждое движение, каждый жест казались тщательно рассчитанными. Ангелина развернула ладони, которые он удерживал на столе. Черные ногти вцепились в его пальцы, как когти, показывая её сопротивление и решимость. Он слегка сжал её пальцы, проверяя силу, стараясь игнорировать острую боль от её ногтей. Максим смотрел на неё в упор, оценивая каждое движение, каждую попытку сопротивления. Ангелина с трудом удерживала голову, сжимая губы, напряжение и усталость брали своё, и наконец она опустила её на его плечо, почти не осознавая этого. — Отпусти. — Прошептала ведьма, признавая поражение.  — Так быстро? — глаза опустились на её губы.  Внезапно дверь гримёрки открылась, и в комнату вошла визажистка Изосимовой, держа в руках спасительные шпильки. — Нашла наконец-то! — сказала она, улыбаясь сквозь лёгкое удивление. Максим отстранился, освобождая Ведьму. Ангелина быстро выпрямилась, ощутив кратковременное облегчение. Но напряжение в комнате не исчезло — наоборот, оно стало ещё острее, их игра была засвидетельствована.  — Я, как тактичный человек, сделаю вид, что ничего не видела, — любезно, но с лёгкой насмешкой продиктовала Елена. — Быстро смастерю Ангелине Юрьевне укладку, а вы пойдёте на съёмку — вас там уже ждут… — Гримерша пыталась разрядить напряжение лёгкими словами и улыбкой, но получалось плохо, атмосфера оставалась густой и колкой. Ангелина молча села перед своим зеркалом, пытаясь восстановить дыхание. Максим, раздражённый и несдержанный, резко вышел из комнаты, оставив после себя ощущение пустоты. — Итак! — громко объявил Башаров, — На следующее испытание отправляются: колдун — Максим Левин, жрица культа предков — Виктория Райдос, а также колдовка — Ангелина Изосимова! Удачи, уважаемые экстрасенсы!