ИГРЫ СЕРДЕЦ / HEART GAMES

Мистик-Фоллс, 2009 год. Поздний вечер. Бар Mystic Grill был полон тихого гула. Люди смеялись, играла живая музыка, за стойкой перекатывались льдинки в бокалах. В воздухе — запах жареного лука, бурбона и дождя, что только что закончился за окнами. У стойки — Деймон Сальваторе, откинувшийся на спинку стула, с небрежной полуулыбкой и бокалом в руке. Рядом — Изабелла, будто сошедшая с портрета эпохи Возрождения: идеальная осанка, шелковая блуза, алые губы. Перед ней стоял высокий стакан с густым розовым коктейлем, украшенный долькой клубники. — Признайся, — лениво протянул Деймон, — ты приводишь меня сюда просто для того, чтобы смотреть, как я мучаюсь от скуки? — Нет, — ответила она спокойно. — Я привела тебя туда, где хотя бы пахнет жизнью. Он фыркнул, отпил бурбон. — Иронично. От женщины, которая подарила мне смерть. Бэлла чуть повернула голову, улыбка едва тронула уголки её губ. — Не смерть, Деймон. Бессмертие. Она сделала глоток клубничного молочного коктейля и тихо добавила: — И разницу ты почувствовал уже в первую ночь. Он посмотрел на неё — и в глазах мелькнула короткая искра воспоминаний, тени 1864-го. — О, я почувствовал, поверь. До сих пор не решил, благословение это или проклятие. — Зависит от того, как ты живёшь, — мягко сказала она. Он подался ближе. — А ты всё так же не пьёшь? — Только клубничный, — ответила она. — Вкус детства не пахнет кровью. Он усмехнулся. — В тебе всё — парадокс. Ведьма, что спасает, монстр, что не убивает, бессмертная, что тоскует по смертной жизни. — И всё же ты остался со мной, — напомнила она. — Возможно, я просто не умею уходить, — ответил он, глядя в свой бокал. Музыка сменилась — старый рок-н-ролл шестидесятых, в стиле ретро-вечеров. Люди танцевали, кто-то хлопал в ладоши, бар наполнился светом. Изабелла чуть улыбнулась и сделала ещё глоток коктейля. И в этот миг — — Ах, какое зрелище. Мои любимые — бессмертные и уставшие от вечности. Голос был глубоким, тёплым, и всё же в нём звучала угроза. Голос, который Изабелла не слышала веками. Стакан в её руке дрогнул. Она медленно повернулась. У стойки стоял Клаус Майклсон. Настоящий. Голубые глаза — с блеском весёлого безумия, губы изогнуты в улыбке, движения безупречны, будто весь мир существует только ради него. — Никлаус, — произнесла она, и воздух между ними словно вспыхнул. Он чуть склонил голову, глаза прищурились. — Ах, наконец-то. Моё изгнание окончено. Моя королева, — произнёс он почти с благоговением, как будто это имя было заклинанием. Деймон повернулся, скользнув взглядом между ними. — Что ж, вот и вечеринка. А я-то думал, вечер пройдёт без драм. Клаус даже не удостоил его взглядом. Всё его внимание — только на Изабелле. Он медленно подошёл ближе, так, что между ними остались считанные сантиметры. — Ты изменилась, — сказал он мягко, почти с грустью. — Но запах крови твоей магии всё тот же. Я бы узнал его среди тысячи. Изабелла не отступила. — А ты всё тот же тиран, уверенный, что мир обязан тебе преклониться. Он усмехнулся. — Ты всегда умела больно жалить. Мне это даже нравилось. — Ты уничтожил всё, что я любила, — холодно бросила она. — И всё же ты жива, — ответил он тихо. — Это ли не доказательство того, что я никогда не хотел тебе зла, моя королева? Её глаза на миг вспыхнули кровавым отблеском. — Не называй меня так. — Но ты ведь любила, когда я так говорил, — произнёс он почти шёпотом, наклоняясь ближе. — Вспомни, Бэлла… ночь твоего побега. Я почти поймал тебя. Почти. Она сделала шаг назад. — И ты снова обломаешься. Клаус усмехнулся. — Через три дня, — произнёс он, — свершится ритуал. Никто не сможет мне помешать. Ни ты, ни твои новые игрушки. Деймон резко поставил стакан. — Угрожаешь женщине в баре? Не слишком по-королевски, приятель. Клаус повернулся к нему с лёгкой улыбкой: — Я бы был осторожнее, Деймон. Я могу вырвать твоё сердце так быстро, что никто даже не заметит и не услышит. Деймон взглянул на Изабеллу, потом снова на Клауса. — И всё же я выберу её сторону. Клаус чуть усмехнулся. — Конечно. Кто бы сомневался. Он перевёл взгляд на Изабеллу. — Увидимся на рассвете третьего дня, моя королева. И исчез в толпе, будто растворился в воздухе. Изабелла долго смотрела ему вслед. Её пальцы всё ещё дрожали. — Он не остановится, — прошептала она. — Зато я не позволю ему дотронуться до тебя, — сказал Деймон тихо. Она повернулась к нему, слабо улыбнувшись. — Тогда ты умрёшь во второй раз. Он усмехнулся. — А я-то думал, у нас будет просто вечер без угроз апокалипсиса, ваше величество. Она закатила глаза. Но в них уже плясали отблески крови и магии — знак того, что кошмар прошлого снова оживает. Ночь после встречи с Клаусом. Особняк Сальваторе был погружён в тишину. Где-то внизу тикали часы, за окном шелестели деревья. Изабелла сидела на кровати в комнате для гостей, босая, с распущенными волосами, в тонкой шёлковой рубашке. Она не спала уже почти двое суток — с того самого момента, как услышала его голос. Клаус. Его появление снова раскололо внутри неё стену, которую она выстраивала веками. Она легла, прикрыв глаза. Сердце не билось — но в её голове звучало тяжёлое эхо. И когда мир растворился во мраке, она поняла: он здесь. Сон. Тусклый свет, запах крови и дыма. Она стояла посреди разрушенного города — улицы в огне, в небе тянулись языки пламени. Среди хаоса шаги. И голос. — Посмотри, что ты сделала, моя королева. Клаус появился из тумана — высокий, в своём классическом пиджаке, лицо спокойно, глаза сияют янтарным светом. — Нет… — прошептала она. — Это не реально. — Всё, что ты видишь, — отражение твоего выбора. — Он подошёл ближе, касаясь её подбородка. — Ты могла быть рядом со мной. Вместе мы были бы вечностью. Она отступила, огонь отражался в её глазах. — Вместе? Ты хотел использовать меня как сосуд для силы. Он усмехнулся, шагнул ближе, и пространство вокруг них дрогнуло — мир сменился. Теперь они стояли у алтаря — посреди каменного зала, с древними символами и золотыми цепями. На каменном столе — Елена, с лунным камнем в руке, из её вен шла кровь. Изабелла ахнула. — О, ты узнаёшь сцену, — сказал Клаус мягко, обходя круг. — Через три дня всё это случится. Она умрёт, и я вознесусь. Он повернулся к Изабелле. — А ты… станешь моей снова. — Я никогда не стану твоей, — прошипела она. Он рассмеялся. Смех был низкий, бархатный — и страшный. — Сколько раз ты говорила мне это, моя королева. И каждый раз — возвращалась. Огонь взметнулся выше, и всё вокруг снова изменилось. Теперь она стояла в церкви — той самой, где когда-то её сожгли. Тело обуглено, кожа трескается от жара, но она стоит. Клаус — перед ней, с улыбкой. — Смерть тебе идёт, — сказал он. — Даже в пепле ты прекрасна. — Уйди… — прошептала она. Он приблизился и наклонился к её уху. — Я никогда не уйду. Ты моё творение, моя магия, моя вечность. Ты можешь проснуться, можешь бежать, можешь притворяться сильной. Но я всегда приду. В каждый твой сон. В каждый вдох. Изабелла резко проснулась. Комната погружена во тьму, только лунный свет скользил по её лицу. Она задыхалась, хотя не нуждалась в воздухе. На руках — следы ожогов, как будто кошмар стал реальностью. Она стиснула зубы и тихо прошептала: — Хватит. С кровати она поднялась стремительно, словно проснулась от древнего заклинания. Накинув шёлковый халат, спустилась вниз. В гостиной горел камин, и у окна стоял Элайджа. Он повернулся к ней, его взгляд — спокойный, внимательный, словно он уже знал, что произошло. — Ты не спишь, — констатировал он. — Он врывается в мои сны, — сказала она глухо. — Показывает мне… будущее. Ритуал. Смерть. Меня. Элайджа подошёл ближе, его голос стал мягче: — Он пытается сломить тебя. Он чувствует твой страх. — Я не боюсь его, — выдохнула она. — Я боюсь того, что он делает со мной. В моей голове, в моей крови. Элайджа замер на мгновение, потом тихо произнёс: — Вот почему я пришёл. Мы должны объединиться. — Объединиться? — усмехнулась она. — Ты — его брат. — И потому я знаю, как его уничтожить, — спокойно ответил Элайджа. — Но без тебя я не смогу. Они стояли в шаге друг от друга. В камине трещало пламя. Изабелла посмотрела в его глаза, и впервые за долгие века в её взгляде мелькнула уязвимость. — Он не остановится, — сказала она. — Даже смерть его не удержит. — Тогда мы убьём его не просто телом, — ответил Элайджа. — Мы разрушим то, что делает его богом. Он протянул руку. — Помоги мне, Изабелла. И, возможно, на этот раз кошмар закончится. Она посмотрела на его ладонь — и медленно вложила в неё свою. В тот миг пламя в камине вспыхнуло сильнее, будто само небо одобрило их союз. Позже той же ночью Изабелла снова легла. Едва прикрыв глаза, она услышала в голове тихий шёпот. “Ты можешь спать рядом с моим братом, можешь прятаться за его обещаниями…” “Но я всё равно найду тебя, моя королева.” Она открыла глаза, не двигаясь, и прошептала в ответ: — Попробуй. За окном луна стала алой. Комната наполнялась золотым светом вечернего солнца. Пыль в воздухе искрилась, будто частицы магии, а на постели из тяжелого бархата лежали книги, старинные амулеты и один полураспечатанный свиток с надписью на латинице. Изабелла стояла у зеркала, подбирая чёрное платье с высоким воротом. На плечах — лёгкий шёлковый плащ, едва заметно дрожащий от её дыхания. Она не заметила, как дверь мягко приоткрылась. — Элайджа, — произнесла она спокойно, даже не обернувшись. — Вы ведь не слышали о том, что значит слово «постучаться»? — Я стучал, — ответил он с тем самым невозмутимым достоинством, что отличало его от остальных Майклсонов. — Вы просто не слышали. Он стоял в дверях, руки за спиной, взгляд — прямой, твёрдый. Ему хватило одного мгновения, чтобы понять, что перед ним не просто ведьма, а существо, которое веками сквозь огонь и кровь сохраняло власть над собой и миром. — Вам не стоило входить, — сказала она, наконец поворачиваясь. — Или всё же стоило? Элайджа чуть приподнял бровь. — Я пришёл говорить о ритуале. Бонни нашла способ усилить защиту, но для этого нужна ваша сила. — Моей силы хватит, чтобы обрушить небо, если понадобится, — тихо произнесла Изабелла, медленно застёгивая плащ. — Но если вы всё же хотите обсудить ритуал, подождите хотя бы минуту. Он не отвёл взгляд, но и не позволил себе ни капли вольности. В его глазах читалось уважение, смешанное с тревогой. Между ними стояла не тишина — целая буря, которую сдерживала лишь взаимная сдержанность. Изабелла первой нарушила паузу. — Скажите, Элайджа, вы действительно верите, что его можно убить? — Клауса? — он едва заметно улыбнулся. — Верю, потому что обязан. Изабелла усмехнулась — холодно, чуть надменно. — Ваши слова звучат как молитва, а я не из тех, кто верит в чудеса. В этот момент в комнату без приглашения вошли Стефан, Деймон, Бонни и Кэролайн. Воздух стал напряжённым, как перед грозой. — Мы всё обсудили, — сказала Кэролайн, сложив руки на груди. — И я не согласна с тем, чтобы доверять ей. После всего, что она сделала… Изабелла повернулась к ней медленно, с ленивым движением головы, в котором чувствовалось хищное спокойствие. — Милочка, — начала она мягко, почти ласково. — Если бы я хотела, ты бы уже не стояла передо мной. Так что давай не будем тратить время на твои… эмоции. Кэролайн вспыхнула, сделав шаг вперёд, но Деймон удержал её за плечо. — Остынь, Барби, — усмехнулся он. — Белла умеет жалить словами хуже, чем кинжалом. — Я говорю правду, — резко ответила Кэролайн. — Она не одна из нас. Она играет с вами! Изабелла сделала шаг навстречу, в её глазах вспыхнул алый огонь. — Я играю только тогда, когда ставки достойны. А сейчас речь идёт о жизни всех вас, включая тебя, Кэролайн. Так что будь добра — не мешай тем, кто действительно способен спасти этот город. Тишина. Даже Элайджа, обычно безупречно невозмутимый, заметно напрягся. Стефан опустил взгляд. — Мы должны объединиться. Хотим мы этого или нет. Элайджа кивнул. — Верно. Если мы не успеем до полнолуния, Клаус заберёт то, что хочет, и тогда уже не будет никакого «потом». Изабелла отступила к окну, глядя в сторону леса, где вечер превращался в ночь. — Значит, решено, — произнесла она тихо. — Мы сделаем это по-моему. — А если кто-то не согласен? — холодно спросила Кэролайн. Изабелла обернулась, и её взгляд был подобен лезвию. — Тогда пусть просто не встаёт у меня на пути.