Мадам Рэд

Мисс Спирс дебютировала в 1998 году, выпустив свой первый сингл «Baby one more time». Через два года пятнадцатилетний Инь Юй, снова прогуливая уроки, нашёл на барахолке её первый альбом. С этого дня жизнь странноватого подростка резко свернула с намеченного унылого пути и на всех парах понеслась к миру блеска, софитов, шума и оглушительных оваций. Парень стал не просто заурядным фанатом юной звезды, а ярой фанючкой, обогнав в поклонении всех знакомых девчонок, которые плакали по ночам под песни Бритни. Он, как неутомимый сыщик, выискивал любую информацию о своей богине. Каждая крохотулечная заметка в журнале бережно вырезалась и складывалась в папочку, коих уже за год скопилось немало. Каждый клип, который крутили по телеку, был записан на кассету, которая охранялась словно невообразимая драгоценность. Неделями по ночам Инь Юй до дрожи в коленях отрабатывал движения, в сотый раз прокручивая видео, попортив не одну кассету. Чтобы избежать вопросов, Инь Юй украдкой, через пятые руки, достал косметику и, пройдя череду неудач, нервных срывов, научился делать макияж, как у его ненаглядной звёздочки. Он весь трясся, когда в семнадцать впервые накрасился, приоделся в гей-клуб и весь вечер отбивался от назойливых ухажеров. Правда, через пару часов сдался на милость самого настырного — и, по его мнению, соблазнительного — и укатил с ним к нему домой. В ту ночь, под ярые биты из колонок, с размазанной тушью и помадой по лицу, Инь Юй лишился девственности, причем сразу во всех местах. Но он ни о чём не сожалел. Инь Юй жил в не самом хорошем и спокойном районе, в небольшой квартире с матерью и отчимом. Днём парень пытался играть роль примерного сына, а по ночам сбегал из дома и наконец мог вздохнуть полной грудью. И всё шло гладко, пока однажды, выходя из клуба под утро, его не заметил один из приятелей отчима. Тот возвращался со смены и как раз стоял на светофоре. Он приоткрыл окно, чтобы выпустить сигаретный дым, как его внимание привлекла шумная толпа, выходящая из дверей ночного заведения. И каково было изумление мужчины, когда среди молодёжи он увидел знакомое лицо. Их взгляды встретились. Инь Юй, понимая, что выглядит весьма вульгарно, осознал, что ему кранты. Раздался гудок. Светофор переключился на зелёный. Мужчина в машине выругался и рванул с места, ещё раз бросив ошарашенный взгляд на паренька. Когда Инь Юй вернулся домой, квартира встретила его тишиной. Он тихо пробрался в свою комнату и повалился на кровать с тихим стоном. Он хотел полежать хотя бы пять минут и привести мысли в порядок, придумать аргументы в свою защиту, но не заметил, как уснул. Всё же надо было поехать к друзьям, как и планировалось изначально, там привести себя в порядок и после притвориться, что ничего не было и приятель обознался. Но усталость взяла своё. Дверь в комнату подростка с грохотом отворилась. Инь Юй вздрогнул и свалился с кровати. В дверях стоял его отчим. Он яростно сжимал кулаки, глаза так и полыхали ненавистью. Он презрительно прошёлся взглядом по Инь Юю. Тот поежился, невольно заметив, что на нём все ещё надеты те облегающие штаны. А значит и блядский топ, и косметика тоже на нём. Парень мысленно пожелал себе удачи. — Грёбаный пидор! — выплюнул отчим и, подскочив к парню, схватил за лямки топика и рванул на себя. Инь Юй не успел поймать равновесие, как ему в челюсть прилетел кулак, опрокинув его обратно на кровать. Отчим навалился сверху, схватив его за горло. — Ты хоть понимаешь, как ты опозорил меня перед всеми? — проорал отчим близко к лицу, так что его слюна попала на юношеские губы. — Да кто ты такой? — прохрипел Инь Юй, пытаясь скинуть мужчину с себя. Хоть отчим и жил с ним уже более семи лет, подросток до сих пор воспринимал его в штыки. После смерти отца любой мамин ухажёр воспринимался как угроза. Это часто становилось причиной ссор между матерью и сыном. Она была молода, хороша собой и, несмотря на балласт в виде ребенка, часто привлекала мужчин. А он не хотел видеть рядом с матерью никого, стараясь защитить её. Но отчим оказался терпеливым, и подростка просто поставили перед фактом: мама снова выходит замуж. — Сукин сын! — прошипел мужчина, отвешивая парню звонкую пощёчину. Инь Юй сжался. Насчёт себя он мог вытерпеть любое оскорбление, но, если дело касалось его матери — тут он никого не жалел. Парень размахнулся и со всей силы впечатал кулак под рёбра мужчины. Тот ойкнул, ослабил хватку на шее — Инь Юй воспользовался этим и ногой оттолкнул отчима от себя. — Не смей так говорить о маме! — он вскочил с кровати, сжал кулаки, приготовившись к продолжению. — Она ещё и не таких слов заслуживает. Воспитала пидораса на свою голову, — мужчина усмехнулся. Подросток зарычал и кинулся на мужчину. Тот увернулся, перехватил его руку и заломил за спину. — Я давно подозревал, что с тобой что-то не так, — горячее дыхание с нотками чесночного перегара неприятно прошлось по щеке. — Что за грёбаное извращение — принимать член в свою задницу. Ты же мужик, нашёл бы себе милую девчушку и трахал бы её себе в удовольствие. Инь Юй поднял ногу и с силой опустил на мысок тапочка рядом стоявшего мужчины. Тот зашипел и грубо повалил подростка грудью на пол. — Прекратите! — в дверях показалась женщина. Она вся тряслась. Под глазом расплывался синяк. — Пожалуйста, — проговорила она плачущим голосом. — Не вмешивайся, женщина, — прикрикнул на неё отчим. — Ты и так уже делов наворотила. — Мама! — восскликнул Инь Юй с пола. Он не хотел, чтобы она видела его в таком виде. — Молчать! — рявкнул отчим и с силой приложил подростка головой об пол. Перед тем как потерять сознание, парень услышал крик матери и ругань отчима. Инь Юй проснулся ближе к вечеру. Вся его комната напоминала поле боя: все папки с журнальными вырезками были разодраны и свалены на кровати; вещи комками лежали у открытого шкафа; вся косметика валялась на полу, по ней явно топтались. На зеркале, что висело на внутренней дверце шкафа, и на стене над кроватью красовалась надпись, сделанная красной помадой: ПЕДИК! Парню не понадобилось много времени, чтобы понять: ему тут больше не рады. Поэтому он достал небольшую сумку, сложил в неё все необходимые вещи, аккуратно уложил уцелевшие сокровища, привел себя в порядок и покинул родной дом навсегда. Инь Юй хоть и был с виду дрыщём, но, в отличие от сверстников, умел приспосабливаться и всегда думал о будущем. Поэтому старался экономить на всём, на чём можно, старательно откладывая деньги. К моменту, как он ушёл из дома, денег у него было достаточно, чтобы продержаться пару месяцев. Хорошо хоть были летние каникулы и школу он как раз закончил. Можно было со спокойной душой вступать во взрослую жизнь. Первым делом надо было найти где жить. Неделю он бегал по друзьям, оставаясь то на ночь, то на две, пока сестра одного из бывших одноклассников не предложила пока остаться у неё. Оплату она попросила минимальную, войдя в положение паренька. Второй задачей, с которой он тоже довольно-таки быстро справился, было найти работу. Он устроился официантом в местную закусочную, быстро освоился, хорошо работал, не оставив начальству и малейшего повода для недовольства. Поскольку Инь Юй ещё в детстве понял, что скучная работа офисным планктоном абсолютно не для него, а душа тянется к прекрасному, то сразу загорелся идеей стать визажистом. Он поступил с трудом, еле набрав нужный проходной бал. Но его рвение и адская работоспособность быстро сделали его лучшим на потоке. Парень стал знаменитостью, везде появляясь с красивым лицом, на котором почти всегда было отрешённое выражение, длинными выбеленными волосами и в розовой джинсовке, во всю спину которой красовался портрет мисс Спирс. — Эй, Инь Юй, — окликнул парня сокурсник, когда они стояли в курилке. Тот поднял на него спокойные глаза. — В клубе, где я работаю, место бармена освободилось. Я бы порекомендовал тебя, если хочешь. — С чего такая щедрость? — равнодушно произнёс Инь Юй. — Ты парень нормальный, да и насколько я знаю, опыт у тебя есть. Приятнее работать со знакомым, нежели с непонятно кем, — собеседник сплюнул на асфальт и потёр пальцем под носом. — По деньгам хорошо выходит. — Хорошо, — Инь Юй докурил сигарету, бросил под ноги и затушил мыском кроссовка. — Вот, — сокурсник протянул визитку, — приходи сегодня вечером, скажи, что от Джокера, — он довольно улыбнулся. Инь Юй лишь дёрнул бровью и взял визитку. Клуб Тунлу в местной тусовке обрёл статус почти культового, но в то же время не самого благочестивого заведения. Хоть в нём и проводились регулярные проверки, всё равно все, кто хотел, могли без труда достать что-нибудь запрещённое. Да и наличие отдельных комнат и зала с шестом, где пара, а то и более человек, могли уединиться и предаться любому разврату, что пожелают их душа и тело. Но вот что делало клуб поистине популярным местом, так это шоу-программа. Самые смачные шутки. Самые упругие задницы, обтянутые тугими чулками. Самые соблазнительные парни и девушки, которые танцевали так, будто завтра по их душу придёт сам сатана. Именно этот клуб стал пристанищем дрэг-тусовки. Местом, где каждый мог самовыразиться как ему хочется. Инь Юй бывал в Тунлу неоднократно, но на сцену смотрел редко. Он сразу заруливал в бар, закидывался парочкой коктейлей и уже через час уезжал из клуба с очередным красавчиком. Собеседование, если обмен парой фраз таковым является, парень прошёл быстро и сразу же вышел в смену. Как оказалось, этот Джокер работал в клубе уже давно и был на очень хорошем счету у руководства, приведя парочку хороших сотрудников. Поэтому, если он рекомендовал кого-то, то к нему прислушивались. Парень быстро втянулся в работу. У него довольно легко выходило разливать напитки, слушать сплетни и поглядывать на сцену. Очередная рабочая ночь была шумной, пёстрой и пахла табаком. Инь Юй как обычно протирал бокалы, когда к стойке подошло двое, между собой громко о чем-то спорящих. — Я понимаю, кулаки у тебя зачесались, но посмотри теперь, какая ты красотка! — недовольно высказал своё мнение худощавый высокий парень с короткими волосами и острым носом. Он сел на стул и нервно забарабанил пальцами по столешнице. — Ну чё ты кипятишся, Карась, — рядом с первым парнем на соседний стул плюхнулся широкоплечий молодой человек с копной чёрных, как деготь, непослушных волос. Ярко-красная футболка оттеняла его бледную кожу. Под правым глазом красовался огромный фингал. Уголок губ был порван. — Не выйду я одну смену, никто не умрет. — Безликая тебя кастрирует! — первый собеседник перестал стучать пальцами и в шоке уставился на приятеля. — Могу попробовать поколдовать над твоим личиком, — вдруг вмешался в разговор Инь Юй. Ему была несвойственна такая инициативность в отношении других людей, но сейчас его будто кто подтолкнул, заставив открыть рот и выдать гениальное решение. — Утопишь меня в текиле? — хохотнул широкоплечий. — Я учусь на визажиста, так что кое-что знаю про замазывание синяков. — Ну давай, дерзай, — хохотнул подбитый парень. — Я Хуа Чэн, а это Карась, — он указал на сидящего рядом мужчину, — Хэ Сюань. — Инь Юй, — коротко бросил тот, и они пожали друг другу руки. Фингал на правом глазу Хуа Чэна был зачетный, и Инь Юю пришлось часа два колдовать над этой красотой. И его жутко бесило, когда у него что-то не получалось, особенно в профессиональном плане. Поэтому он быстро сменил тактику: нарисовал на левом глазу потрясающую стрелку, которая чёткой линией уходила вверх и делала взгляд Хуа Чэна ещё более дерзким; на веко нанес градиент от перламутрового до алого; губы выделил ярко-красной помадой; правый глаз прикрыл кружевной лентой. Хэ Сюань аж присвистнул, когда увидел друга в конечном образе. Хуа Чэн был чертовски удачлив — в этот вечер он исполнял Леди Гагу, и такая деталь, как повязка, идеально вписалась в образ. На радостях, Хэ Сюань сделал реверанс и сладким голосом пропел: — Мадам! После этого вечера шебутная Лола Заглот постепенно превратилась в роскошную Мадам Рэд.

***

Инь Юй, хоть и был окружен дрэг-квинами, никогда не думал о том, чтобы самому выступать. Но у жизни, как говорится, свои планы. Когда откуда-то доносились песни Бритни, Инь Юй, как боевая собачка, становился в стойку и превращался в дэнс-зомби. Вот и сейчас, стоило только заиграть первым нотам «Oops, I did it again!», парень тут же задвигал руками и стал подпевать. Безликая — одна из старших и опытных див — заметила подвижного бармена, подошла и, перекрикивая музыку, спросила: — Ты клёво двигаешься. Не хочешь выступить? Инь Юй остановился, посмотрел на неё и, немного поразмыслив, согласился. Какой образ воплощать на сцене для парня не было проблемой — только Бритни, только Спирс. То, как органично он смотрелся в короткой юбочке, белой рубашке и с двумя милыми косичками, поразило всех. В первое свое выступление, Инь Юй сорвал такой шквал аплодисментов, что оставшийся вечер Хэ Сюань ворчал, что «понавылезали тут всякие прошмандовки, работать нормально не дают». На что Хуа Чэн ржал и трепал друга по гладкому парику. Безликая пребывала в диком восторге от новенькой, взяла её под своё крыло и предложила постоянную работу. Вот так Инь Юй стал главной Бритни всего Шанхая.

***

Никогда не знаешь, когда и при каких обстоятельствах встретишь свою любовь. Порой это происходит не так, как в романтических фильмах, сахарно и ванильно, а брутально, с кровью и матами. Инь Юй в перерыве между номерами курил у чёрного входа, наслаждаясь прохладным ветерочком — лето закончилось, но полноценная промозглая осень ещё не пришла. После душноты клуба вдохнуть прохладу улицы было истинным удовольствием. Парень почти докурил, как в отдалении, из подворотни раздались чьи-то жалобные стоны. Он сразу прислушался: драка возле клуба? Давненько такого не было. Инь Юй спешно бросил бычок в урну и быстрым шагом направился в сторону звуков. В подворотне пятеро парней мутузили одного. Тот отчаянно отбивался, рядом со стеной лежал разбитый футляр с покореженной скрипкой. «Бля, какая пичалька!» — подумал Инь Юй, глядя на инструмент. — Так, мужики, а ну отошли от него! — громко крикнул Инь Юй толпе нападавших. Те замерли и обратили внимание на мужчину в коротком платье и на каблуках, который стоял у входа в подворотню. — О, трансуха! — гыкнул один из мужчин, что до этого бил парнишку в живот. — За своим ебарем пришла, красотка? Инь Юй цыкнул, ловко подкинул туфлю в воздух, перехватил и кинул. Та угодила одному из пятерки каблуком в плечо. — Су-у-у-ка-а-а! — взревел пострадавший, хватаясь за ушибленное место рукой. Инь Юй стянул вторую туфлю и ринулся в бой. Не то, что он был супер-драчуном, но дури в башке было хоть отбавляй. Поэтому, если случалась потасовка, парень входил в раж и бил куда приходится, без разбору. Инь Юй протаранил головой бугая, который назвал его трансухой, и перекинул через плечо. Тот не понял, как оказался лежачим на спине, пока остальных его друзей раскидывала бешенная «сучка». Хулиганы на время забыли о первом парне, и переключились на более безбашенного противника. Парень мотнул головой, приходя в себя, увидел, что бьют теперь не его, и очень удивился. Потом встрепенулся, кинулся к футляру, аккуратно отложил скрипку в сторону. Один из нападавших заметил движения скрипача, кинулся к нему, но получил сильный удар в грудь тем самым футляром. Он согнулся пополам и получил ещё один удар в голову. Инь Юй заценил удары, не прекращая пинать оставшихся куда попало. Минут через пять драка закончилась: двое хулиганов лежали на асфальте и стонали, один сидел на жопе и зажимал кровоточащий нос, оставшиеся двое сбежали от греха подальше. Кое-как доковыляв до двери чёрного входа, Инь Юй с незнакомцем ввалились в коридор. Оказавшийся рядом звуковик испугался и громко завизжал, отчего из гримерки повываливал народ. Разглядев в груде рук и ног их Брит, они тут же подхватили её и понесли в небольшую комнату отдыха, служившую и кухней. Ичжэню помогли подняться на ноги, но до комнаты дошёл он сам. Их усадили на диванчик, и кто-то полез за аптечкой. В дверях, оперевшись на косяк, стояла ФишТиша, довольно ухмыляясь. — Ты красивый, — завороженно произнёс Ичжэнь, рассматривая потрепанную «воительницу», которая спасла его. Инь Юй поморщился, залез двумя пальцами в рот, поелозил ими и резко дёрнул — один из крепких ударов пришёлся по челюсти, отчего один из зубов попросту сломался. — Тогда тебе придется пригласить меня на свидание, — по губам парня заструилась кровь, и он улыбнулся — получилось слегка жутковато. Скрипач заторможенно кивнул и протянул телефон, чтобы парень мог забить свой номер. Примерно через час, когда пострадавшего Ичжэня подлатали, влили стакан коньяка и отправили на такси домой, Хэ Сюань с хитрым прищуром смотрел на опухшего Инь Юя. — Удачливая ты сволочь всё-таки, Брит. Выбегаешь на пять минут покурить, а возвращаешься с раскурочённой физиономией и очень симпатичным парнем в придачу. — Я не жду благосклонности от жизни, сама прихожу и беру, — Брит откинула волосы назад, гордо выпятив подбородок. — Ну дерзай, детка, — Хэ Сюань одобрительно похлопал Инь Юя по плечу.

***

Отношения Инь Юя и Цюань Инчжэня, для них самих в первую очередь, развивались стремительно, словно вылетевшая пуля. Ичжэнь до своих двадцати трёх и не задумывался о своих предпочтениях, но втюрился почти сразу, ещё когда они дрались в той подворотне: он наблюдал, как кукольное милое личико искривлялось в гримасе гнева и безумного азарта, мышцы на руках напрягались, выдавая совсем не женскую бицуху. А Инь Юй вообще не планировал с кем-то встречаться — его вполне устраивали свободные отношения или перепихон на один раз. И он совсем был не готов к тому, что Ичжэнь не только припрётся с цветами, но и в конце свидания крепко обнимет его, неумело поцелует и с запинкой спросит: — Давай встречаться? Ты мне нравишься. — Ну давай, — Инь Юй не нашелся что сказать, и согласился, будучи уверенным, что на следующем свидании они переспят и всё закончится. Но скрипач его удивил. Они целый месяц ходили на свидания, держались за руку и целовались, пока Инь Юю это не надоело и он не пригласил музыканта к себе домой с одной целью. Парня бесило, что тот тянет кота за хвост и не дает ему спокойно жить и заводить интрижки с другими. Ведь даже будучи уверенным, что между ними нет ничего серьезного, Инь Юй не мог позволить себе спать с кем-то другим. Поэтому надо перешагнуть эту черту и понять, стоит ли продолжать или нет. И стоило им переступить порог квартиры, как Инь Юя нежно прижали к стене и спросили томным, подрагивающим голосом: — Ты хочешь меня? — Конечно, — не растерялся парень. В глазах Цюань Ичжэня мелькнул страх, и он отступил от парня, нервно запуская пятерню в свои волосы. Инь Юй усмехнулся. — Ты девственник? — совершенно спокойно спросил он. Тот кивнул. Инь Юй поманил Цюань Ичжэня за собой в спальню. Он не привык объяснять, как происходит секс между парнями — все его любовники были опытными, да и сам он был любопытен, так что даже к своему первому разу много чего знал, — а тут пришлось буквально за ручку вести, ибо скрипач был чист не только телом, но и мозгом. Даже банальные поцелуи и те требовали доработки. Цюань Ичжэнь врывался в рот, будто кусал сочный бургер, и ввинчивал свой язык с такой яростью, что Инь Юй всерьез испугался, что может задохнуться. — Подожди, — он легонько толкнул скрипача в грудь. — Я люблю страстных парней, но ты сейчас буквально меня сожрёшь. Цюань Ичжэнь сник и опустил голову вниз. Инь Юй погладил его по щеке, прося снова поднять подбородок. — Я научу, — парень приблизил своё лицо к лицу скрипача. — Расслабь рот, — скрипач приоткрыл рот, и Инь Юй обхватил своими губами его верхнюю губу, задержался, слегка пососав, затем переключился на нижнюю, проделав то же самое. — А теперь повтори, — попросил он, прикрывая глаза. Цюань Ичжэнь поцеловал его с таким трепетом и нежностью, что Инь Юя это дико возбудило. Он тихо заурчал и опрокинул скрипача на кровать, седлая его бёдра. Они продолжили целоваться, руками изучая друг друга. Инь Юй начал мерно покачивать бёдрами, ягодицами проходясь по уже твердому члену Цюань Ичжэня. Возбуждение нарастало, одежда дико мешала, поэтому Инь Юй ловко стянул с них обоих штаны, даже не разрывая при этом поцелуя. Взяв в руку тяжёлую, тёплую плоть скрипача, парень застонал. «Если мне не понравится с ним трахаться, я нажрусь в говно», — пронеслось в его голове, пока он размеренно водил рукой вверх-вниз, большим пальцем массируя головку. Цюань Ичжэнь запыхтел и сильно сжал его бёдра. Отстранившись, Инь Юй стянул с них футболки и потянулся к органайзеру, который висел над кроватью — там он хранил свою секс-амуницию, как он сам про это шутил, — и вытащил увесистую баночку смазки и презик. Тем временем Цюань Ичжэнь, уткнувшись глазами в его живот, решил времени зря не терять и облизал дорожку волосков под пупком. Инь Юй согнулся пополам от неожиданной волны острого ощущения и шумно выдохнул. Усевшись обратно на чужие бёдра, он дрожащими пальцами откупорил крышку у банки и вылил большую порцию смазки на пальцы — она потекла вниз по ладони, капнула на оголенный торс скрипача. Тот подцепил её подушечкой пальца и застыл, не зная, что делать. — Можешь потрогать меня… там, — Инь Юй почему-то засмущался, хотя ничего сверхъестественного он не сказал. Цюань Ичжэнь растёр смазку меж пальцев, просунул между разведённых ног оседлавшего его бёдра парня и дотронулся до сжатого входа. Инь Юй прикрыл глаза и завёл свою руку, испачканную в смазке, за спину, дотронулся до пальцев скрипача и поманил их за собой — в тёплое нутро. Пальцы, то синхронно, то вразнобой, вторгались в тело Инь Юя, принося смешанные ощущения блаженства и неловкости. Цюань Ичжэнь иногда торопился, проталкивая пальцы слишком глубоко и быстро, отчего парень над ним шипел и дёргался. Но вся эта суета и неопытность не отталкивали, а наоборот, подогревали интерес. Инь Юй сбился со счета, сколько парней в нём побывало, но первый раз с Цюань Ичжэнем он запомнит на всю жизнь. Как тот чуть не порвал презерватив, пока натягивал его на себя. Как неуклюже и резко вошёл в него — отчего Инь Юй вскрикнул и зажмурился, — а потом долго извинялся, одаривая щёки, скулы и шею нежными поцелуями, а губы — глубокими и сладкими. Парень от такой ласки быстро расслабился, начал постанывать в чужие губы, тем самым подбадривая наращивать темп. И не важно, что Цюань Ичжэнь финишировал первым. Он продолжил толкаться, при этом обхватив член Инь Юя, двигая рукой в такт толчкам. Того совсем размазало по кровати, он распластал руки и через минуту кончил, блаженно закатив глаза. Инь Юй решил, что не будет напиваться с горя, потому что ему всё понравилось. Да, быстро. Да, без фейерверков под веками и опустошающего оргазма. Но уютно и тепло. Нет, он нажрётся от счастья, что в его жизни появился кто-то не на одну ночь, а надолго. Кто-то светлый и чистый, кто будет любить и заботиться о нём. Через два года Инь Юй с уверенностью мог сказать, что любит этого оболтуса и порвёт за него любого. Поэтому, недолго думая, он завернул в ювелирный и прикупил парочку изящных обручальных колец. Через неделю как раз была годовщина начала их отношений, и он решил, что это самое подходящее время. Во время перерыва между выступлениями, Брит вышла на сцену и начала говорить: — Дамы и господа, всем хорошего вечера! — начала она, поймав удивленный взгляд ФишТиши из бара — на сегодня она была ведущей всего вечера и «какого рожна Брит дует в её микрофон», было не понятно. — В этот день, пару лет назад, в подворотне рядом с этим клубом я встретила человека, который перевернул моё представление о любви, — зал замер в ожидании продолжения. — И я хочу кое-что сказать этому человеку. Ичжэнь, возьмёшь ли ты меня замуж, потому что я, — она ловко надела кольцо, которое прятала в ладони, на свой безымянный палец, — уже сказала тебе да, — и выставила вперёд руку с растопыренными пальцами. Послышался скрип стула, топот — и на сцену влетел взлохмаченный парень, подхватил Брит под бёдра и закружил по сцене. Остановившись, он бодро ей кивнул и поцеловал. Зал зааплодировал и заорал поздравления.