Мадам Рэд

В ночь с понедельника на вторник в клубе стояла тишина. У всех был выходной и только к вечеру пространство должно было наполниться гулом, беготней и запахом лака для волос. Камеры слежения, что мерно записывали всё, что происходило, мигнули и погасли. Замок в двери щёлкнул, дверь в гримёрку приоткрылась и в неё прошмыгнула чья-то фигура, вычерчивая фонариком себе путь. Фигура прошла в конец гримёрки, опустилась на корточки и рядом со штангой с костюмами поставила пару массивных туфель на высоком каблуке. После тень потёрла ладошки, подскочила и выскользнула за дверь. Через минуту камеры включились обратно. Во вторник вечером зрители с раскрытыми ртами и паникой в глазах наблюдали, как Мэг, феерично ломая каблук, летит лицом в пол и впечатывается носом в кафель. Крики, кровь, кто-то звонит в скорую. Через два часа на телефон Хуа Чэна пришло сообщение: «Бля, Хуа! Я, кароч, ёбнулся со сцены, ебало раскурочено в мясо! Ща тусю в больнице, выбываю на хуй знает скока. Я в ёбаной пичали!» Мэг всегда была красноречивой в описаниях. Хуа Чэн устало зажмурил глаза. Придётся перетасовывать расписание номеров и искать ей замену. На следующий день, пока никто не видел, Се Лянь осмотрел те злосчастные туфли. Каблук на одной из них оказался аккуратно подпилен с внутренней стороны: чтобы держаться во время ходьбы, но сломаться во время резкого поворота или танца. Завистливая конкурентка или маньяк всё же решил оставить весточку?

***

Если ты дрэг-квин и у тебя маленький пенис — тебе несказанно повезло. Легче спрятать, делая себя женщиной во всех местах. А вот что делать со своей приличной, даже в спокойном состоянии, сарделечкой, Се Лянь не имел ни малейшего понятия. Странное выбывание Мэг внесло свои коррективы. Она должна была участвовать в так любимом зрителями конкурсе «Мисс мокрые тити». Замена нашлась быстро, и несмотря на вялое и недолгое сопротивление, подготовка началась. Таинственная фраза Хэ Сюаня «Настало время такинга!» вогнала Се Ляня в ступор и сейчас он стоял в туалете гримёрки трио с голым причиндалом, кусочком ткани в руке и слушал наставления Хуа Чэна, что стоял по другую сторону двери. — Трусишки снял? — с нехорошими хитрожопными нотками спросил Хуа Чэн. — Да, — обречённо ответил Се Лянь. Его член был с ним солидарен, попытавшись сжаться, мол «меня тут нет». — Тогда подставляй пальчики к своим бубенцам и вдавливай внутрь, — профессорским тоном начал Хуа Чэн. — Что сделать? — голос получился визгливым, но Се Ляню трудно было сдержать степень офигевания. — Внутри твоего тела, над яйцами есть канальцы, вот туда и пихай, — невозмутимо ответил Хуа Чэн. Хэ Сюань, в этот момент выводивший стрелку, еле успел отвести дрогнувшую руку и с открытым ртом беззвучно засмеялся. Се Лянь сглотнул, приставил три пальца к яйцу и надавил — не быстро, но всё же оно втянулось внутрь. — Бля-я-я, оно внутри! Мужики! А-а-а-а! — Се Лянь запаниковал и затряс руками. Хэ Сюань приложился лбом об стол и застучал по ней рукой, содрогаясь от хохота. Хуа Чэн повернулся и шикнул на него, сам еле сдерживаясь, чтобы не заржать. — Так, без паники. Давай второе втягивай, — продолжил он, а лицо чуть не порвалось от широкой улыбки. Хэ Сюань тем временем бился в конвульсиях. Се Лянь дрожащей рукой дотронулся до второго яйца и проделал тоже самое. — А они… Потом вернутся на место? — жалобно уточнил он. — Ну, если хорошенько потужишься, то, возможно, — протянул Хуа Чэн. Хэ Сюань запрокинул голову и заржал в голос. — Вам там смешно, а я переживаю, — Се Лянь был готов обидеться. Над его организмом измываются, а эти ржут. Грустно как-то. — Да не бойся, встанут они на место, никуда не денутся. Теперь бери кусок ткани с резинкой, укладывай своего дружка головкой к жопке и надевай. Се Лянь сделал все, как ему сказали, ощутив небольшой дискомфорт. — Теперь бери и надевай женские трусики. Се Лянь подцепил пальцем маленький кусочек ткани и повертел в руках, не понимая, как он в них впихнётся. — А вы случаем, с размером не напутали? — Нет. Ты думал, что в семейниках будешь выступать? — прыснул Хуа Чэн. Хэ Сюань понял, что пока они не «запакуют» офицера, краситься дальше не имеет смысла. — Дальше что? — Се Лянь еле натянул на себя трусики — они сразу всё сдавили, вдавили и подтянули. — Колготки. И, последними, шорты. Офицер мысленно помолился всем богам послать ему удачу и завершил странный ритуал. Когда он вышел в гримёрку, на него уставились две пары смеющихся глаз. — Ну как? — неуверенно спросил Се Лянь, покрутившись на месте. — Ничего так, мясистый лобочек получился, — сквозь слёзы и хихиканье ответил Хэ Сюань. Се Лянь, хоть и не до конца ещё влившийся в атмосферу дрэга, насупился. Его внутренняя принцесса возмутилась столь похабной шутке. — Не расстраивайся, — к нему подошёл Хуа Чэн и потрепал по плечу. — Для первого раза хорошо вышло. Вот, держи, — и он протянул ему лифчик. Тот нехотя взял его и водрузил на своё тренированное мужское тело. Хуа Чэн помог застегнуть застёжку, после чего напихал в чашечки специальные накладки. Поверх они натянули обтягивающий топик.

***

Конкурс «Мисс мокрые тити» проводился примерно раз в полгода и пользовался бешенной популярностью. В этот раз конкурсантки должны были сражаться парами на ринге, пока их поливали мелким дождиком. К сожалению, при таком раскладе от каблуков пришлось отказаться. — Итак, дамы и господа, — ФишТиша в своей манере обвела зал веером и кокетливо раздала воздушные поцелуи, — поприветствуйте конкурсанток! Первой, естественно, была Мадам. Она походкой от бедра прошлась по сцене, поигрывая двумя озорными косичками, и хищно поулыбалась в зал, поводив кончиком языка по зубкам. Се Лянь вышел на сцену одним из последних. Ему надо было изображать робкую девчулю, которая норовит сбежать с вечеринки, сгорая от смущения. Мадам обвела соперниц взглядом и остановилась на Её Высочестве, указав на неё длинным наманикюренным пальчиком. Та вздрогнула, испугалась и попятилась назад. — М-м-м, девочка испугалась грозной мамочки? — поддразнила её Мадам. Естественно, Се Лянь знал, что будет в паре с Хуа Чэном, они даже порепетировали немного. Но для зрелищности Её Высочеству надо было сыграть удивление, когда Мадам выбрала её в качестве пары. Но когда Се Лянь вышел вперёд и робко подошёл к ФишТише, растерянное выражение лица сменилась дерзкой ухмылкой, и она решила добавить немного огоньку. — Надеюсь, моя хорошая, — Её Высочество откинула волосы и заговорила приторным манерным голосом. — Ты побрила свой старческий лобок. Иначе… Я своими зубами выдеру твои кудри нахуй! — слово «нахуй» она громогласно и грубо прорычала, отчего первые ряды отшатнулись от прокатившейся мощной волны. — Y-a-asss, bi-i-itch! — ФишТиша выпучила глаза и с таким хрустом раскрыла веер, что тот чуть не разорвался. — А девочка с зубками оказалась! Мадам, берегись, молодежь наступает на пятки-и-и! — и она затрясла веером. Мадам на столь вопиющую дерзость лишь памацала свои немаленькие груди, затем вытянула указательный пальчик и пригрозила им непутёвой конкурентке, давая понять, что старая гвардия так просто не сдаётся. — Девачки, занимайте свое места на ринге, — заводила толпу ФишТиша, пока амазонки, отгибая прочные канаты ринга, залезали внутрь. — Этот бой будет легендарным! Нашим прелестницам придётся не только оттаскать друг друга за косы, но и… Залипсинговать вас до смерти! Се Лянь открыл рот и ошарашенно уставился на ФишТишу — такой подставы он не ожидал. Но ещё больше он удивился, когда заиграли Spice Girls. Тут-то он точно должен справиться!

(Играет Spice Girls — Spice Up Your Life)

Её Высочество молниеносно собралась и с невозмутимым видом пропела первые строчки песни, при этом руками совершив завораживающий пируэт, и пошла в наступление на Мадам. Сделав пару обманных манёвров, Её Высочество поднырнула под руку Мадам и одним ловким движением закинула увесистую барышню себе на плечи, отчего та басом выдохнула «ёпта!», и закружилась с ней в безумном танце. Се Лянь на вид хоть и выглядел компактным мужчиной, силой обладал немалой. Когда перед глазами всё начало плыть, принцесса остановилась, присела на корточки и повалила оппонентку на пол. Она повернулась спиной к лицу Мадам, изящно перекинула одну ногу через лежачее тело и нагнулась, призывно выпячивая попу, а потом резко присела, оказавшись попой в опасной близости от носа соперницы. — О-о-о! Лесбо-вечеринка-а-а! Да, детка, сядь ей на лицо! — верещала ФишТиша. Зал держал руками свои надрывающиеся животы. Её Высочество действительно почти села на лицо конкурентки, оставалось ещё пару сантиметров. Но Мадам времени зря не теряла — схватила наездницу за бёдра и резко рванула вниз. Её нос уткнулся в туго натянутую шортиками промежность. «Ну пиздец!» — пронеслось в голове Се Ляня, когда он ощутил тёплое дыхание не там, где надо. — «Осталось ещё поебаться на глазах у всех», — однако, деваться ему было некуда, и он завилял тазом, имитируя твёрк. — Мадам, доставай свой юркий язычок, залижи сучку до смерти! — заорала ФишТиша. Хуа Чэн в который раз поразился смелости Се Ляня и слегка опешил от близости к самым сокровенным местам офицера. В нём просыпался зверь, желающий содрать эти чертовы шортики и буквально утопиться меж прекрасных полицейских булок. Но профессионализм брал верх над похотью, и Хуа Чэн совершил неожиданный манёвр. Мадам перекувыркнулась и оказалась сверху, поцеловала Её Высочество в коленку и в один прыжок оказалась на ногах. Сверху полилась первая партия воды. Мадам, запрокидывая голову назад, подставила грудь под капли. Пока Мадам принимала душ, Её Высочество поднялась с пола, подкралась к сопернице со спины и схватилась за большие сиськи. Та ойкнула, схватила тонкие запястья, крутанулась — и вот они уже поменялись позициями. Как он оказался стоящим раком, Се Лянь так и не понял, но Хуа Чэн во всю с силой прикладывался лобком к его ягодицам. Офицер поднял взгляд и за отдалённым столиком увидел весь спектр эмоций полицейского участка: Пэй Мин писал кипятком от восторга и свистел громче всех. Брови Фэн Синя плясали чудный танец, выражающий то удивление, то отвращение, и (возможно) даже зависть. Глаза Му Цина почти вылезли из орбит. Но хотя бы так он не мог их закатить, уже что-то новенькое. Ци Жун отсутствовал. Возможно, где-то тихо блевал в сторонке. Се Лянь мысленно распрощался со своей репутацией, представив как завтра по всему полицейскому участку будет развешена его фотка с надписью: «Доблесного офицера полиции в костюме шлюхи отымел мужик в образе соблазнительной кошечки». Хуа Чэну стоило больших трудов не застонать, когда его туго затянутый член ударялся о мягкие ягодицы офицера. «Только бы не встал», крутилось у него в голове. Опрометчиво было так поступать, но шоу есть шоу, отступать поздно. Меж тем Мадам сжалилась над бедной девочкой, выпрямила её, развернула к себе лицом и начала двигаться вместе с ней под музыку. Её Высочество совсем распоясалась от такого обращения и буквально запрыгнула на Мадам, обвив её талию своими крепкими ногами. Негодница свесила верхнюю часть тела, а потом начала демонстрировать, как правильно качать пресс. «А ладно, терять мне больше нечего», — подумал Се Лянь, и на очередном подъёме корпуса быстро поцеловал Хуа Чэна в губы. И так повторилось несколько раз. — Засос! Засос! — заскандировала ФишТиша. Зрители с одобрением и бешенным свистом поддержали её порыв. На очередном движении вверх, когда Се Лянь поравнялся лицом с Хуа Чэном, тот ухватил его за плечи, не давая опуститься, и хитро улыбнулся. Се Лянь округлил глаза и одними губами прошептал «нет», но тот не стал его слушать, притянул и смачно засосал. Краем уха офицер услышал возгласы: «Охо-хо-хо» — он мог поспорить, что это проорал Пэй Мин; жалобно-отрицательный — Му Цин его теперь будет на километр обходить стороной. «Приплыли! Ну, зато Хуа Чэн отлично целуется.» В момент, когда Се Лянь в третий раз поднялся и чмокнул его губы, у Хуа Чэна в голове схлопнулась вселенная стойкости, и похотливая зверюга всё-таки выползла наружу. Она утробно заурчала, когда в следующий раз их языки соприкоснулись.

***

Они, смеясь, ввалились в гримёрку. Мокрая одежда неприятно липла к коже, выбившиеся прядки волос забились в рот и нос, а косметика грустно размазалась по лицу. Их бой закончился ничьей под оглушительный рёв и топот зрительного зала. Се Лянь пытался унять бешено стучащее сердце и странное нарастающее возбуждение. Неужели поцелуй на потеху публики так его взбудоражил? — А-Чэн, помоги снять топик, а то он адски жмёт, — сквозь хохот выпалил Се Лянь, задирая несчастную тряпку вместе с лифчиком и оголяя влажный торс с топорщащимися тёмными сосками. Тот ничего не ответил, но ткань поддели и с силой стянули с тела. Се Лянь откинул её куда-то на пол, поднял глаза на Хуа Чэна и встретился с тёмным взглядом, в которых читалось такое желание, что у офицера перехватило дух. Пружина, что так долго натягивалась между ними, резко выстрелила. Хуа Чэн обхватил его шею ладонями, притянул и накинулся на его губы, словно голодный зверь. Поцелуй вышел отнюдь не нежным, а каким-то хаотичным и жадным. Языки столкнулись, начиная свой страстный диалог. Се Лянь, полностью отключив мозги, отвечал с одержимостью, с остервенением впиваясь пальцами в плечи Хуа Чэна. Когда тот прижался пахом к бедру Се Ляня и переместил одну руку ему на талию, офицер вдруг очнулся от сладкого помутнения и с усилием отстранился. — Подожди, я не… Гей, — выпалил он, пытаясь привести спутавшиеся мысли в порядок. — Тебе не нравится, как я целуюсь? — как-то грустно спросил Хуа Чэн. — Мне… — что он мог сказать в своё оправдание? Ответ был прост и противоречил тому, что он пытался сказать до этого. — Очень нравится, — и сам потянулся за продолжением поцелуя. Хуа Чэн сделал пару шагов вперёд и прижал Се Ляня к стене, не разрывая поцелуя. Тот закинул руки ему на плечи и с охотой отвечал. — Как же я хочу тебя, Се Лянь, — между поцелуями, прямо в губы, шептал Хуа Чэн. — Поехали сейчас ко мне, я больше не в силах себя сдерживать, — его руки опустились на бёдра офицера, скользнули назад и уложились на упругие ягодицы. Се Лянь вздрогнул и попытался отшатнуться. — Подожди! Я не могу вот так просто подставить свой зад, — в его глазах читался испуг. — Я с удовольствием подставлю тебе свой, — Хуа Чэн снова прижался к вожделенному телу. — Я хочу тебя как угодно. Борьба внутри офицера шла нешуточная. С одной стороны, здравый смысл вопил, что нужно бежать и забыть дорогу в этот порочный мир. Сердце же просило довериться и отринуть сомнения. Ведь Хуа Чэн же ему действительно нравился. Как мужчина. И было дело, он представлял то, как они занимаются любовью. Отдавая себе полный отчёт в том, что он, возможно, будет жалеть об этом всю свою жизнь, он коротко выдохнул: — Поехали…

***

Дальнейшие сборы и поездка до дома Хуа Чэна прошли для обоих как в тумане. Они почти не разговаривали, пока ехали в машине, каждый думал о своём. Се Лянь все ещё сомневался в правильности своего решения, а Хуа Чэн офигевал от своей наглости. С одной стороны, он был безумно рад, что их отношения вот сейчас могут перейти на новый уровень, а с другой — клял себя за чрезмерную напористость. Не выглядит ли он теперь в глазах Се Ляня шлюхой? Сердце уходило в пятки, под мерный отсчёт этажей уносящего ввысь лифта. Двери квартиры закрылись и между ними повисла тишина. То возбуждение, что нахлынуло после боя, резко спало, оставляя после себя неловкость. Хуа Чэн как инициатор всего безобразия и хозяин квартиры, решил первым нарушить молчание. — Се Лянь, — он прочистил горло. — Если я кажусь тебе сумасшедшим, то скажи прямо. Я… Не хочу заставлять тебя делать то, что тебе претит. Я не… Ни на чем не настаиваю. Если ты скажешь нет, то ничего не будет. Я вызову тебе такси, и мы претворимся, что ничего не было, — он опустил голову, не в силах удерживать взгляд на своём предмете воздыхания. Се Лянь прикусил губу, помявшись немного на месте, а потом решившись, подошёл к Хуа Чэну и дотронулся тёплой ладонью до его щеки. Тот поднял на него виноватые глаза, но встретился не с осуждением, а лёгкой улыбкой. — Мы не сможем претвориться, что ничего не было. Между нами что-то происходит, это очевидно. Просто… — он замялся, боясь признаться в страхах. — Я немного боюсь своих желаний. Со мной такое впервые происходит. Но здесь я нахожусь добровольно и хочу всего, что между нами произойдет, — он погладил щёку Хуа Чэну, нежно притянул его на себя и прижался своими губами к его. Для Хуа Чэна это было однозначное «да», развязывающее ему руки. Он по-хозяйски умастил свои ладони на офицерских ягодицах и сжал, одновременно позволяя Се Ляню как следует исследовать свой рот. — Ты вроде сказал, что снизу, — Се Лянь с неохотой отстранился и прошёлся языком по своим губам. — Запомни, — Хуа Чэн оставил лёгкий поцелуй на чужой скуле, — пассивная роль означает, — подобрался к ушной раковине и лизнул её, — что твоя попка принимает член. А в остальном — ты можешь вести себя как угодно развратно и дерзко, — он огладил задницу офицера и тихо застонал. — Когда ты будешь таранить меня своим прелестным членом, я исцарапаю твои сладкие ягодицы вдоль и поперёк, — довольный рык проник в ухо Се Ляня, посылая волну мурашек вдоль позвоночника вниз. Офицера подхватили под бёдра и понесли вглубь квартиры, унося подальше от здравого смысла и гетеросексуальности. Се Лянь громко выдохнул, когда его с силой кинули на кровать. Хуа Чэн стоял рядом, возвышаясь, как громада, готовая упасть на него и раздавить. Он пошатнулся назад и пошёл спиной вперёд, не отводя голодного взгляда от лежащего на его постели мужчины. Уперевшись лопатками в шкаф, сделал шаг в сторону, приоткрыл створку, запустил руку и вытащил что-то блестящее. Движение пальцев — и вниз заструилась переливающаяся лента презервативов. «А одного нам не хватит что ли?» — Се Лянь немного опешил, но тело отозвалось приятным томлением. Хуа Чэн зажал полоску в зубах и снова запустил руку в шкаф — настала очередь смазки. Вооружившись всем необходимым, он так же медленно подошёл обратно к постели. Рядом с растрепавшимися волосами Се Ляня упала увесистая баночка, подмяв под себя простынь. Следом с шелестом опустилась лента. Он отвлёкся и уставился на них, будто впервые видит такие причудливые штуки, пока коварные пальцы расстёгивали его джинсы. Офицер ойкнул и дёрнулся — с него резко стянули штаны вместе с трусами. У его разведённых ног развалился уже полностью обнажённый Хуа Чэн. — Боже-е, какая девственная небритость, — он зарылся носом в завитки лобковых волос и вдохнул. — Ты зачем меня там нюхаешь? — еле слышно спросил Се Лянь, напрягаясь всем телом. — Люблю горячих парней с волосатыми яйцами, — хихикнул Хуа Чэн. — А теперь, — он обхватил член Се Ляня и размашисто облизал его от основания до головки, — познакомься с Лолой. Офицер не успел что-либо спросить, как его член полностью скрылся во влажной тесноте. Горло сомкнулось на головке, и Хуа Чэн заурчал, посылая вибрации по всей длине. Глаза Се Лянь скосились к переносице, и он вцепился мёртвой хваткой в простыни. — А-Чэн… Подожди, — на выдохе пытался он говорить. — Я сейчас… кончу. Тепло вокруг члена исчезло — на бёдрах ощутилась тяжесть чужого тела. Хуа Чэн склонился над Се Лянем, потираясь своей немолодой, но довольно упругой, задницей о живот лежащего под ним мужчины, слегка задевая влажную от слюны твердость. — Нет, мой сладкий, — Хуа Чэн провёл длинным пальцем по губе, спустился по шее вниз, — Ты кончишь, когда я разрешу тебе, — и он проделал обратный путь уже языком. Се Лянь еле успевал за его движениями. Хуа Чэн, словно фокусник, изящным движением открыл презерватив — и вот он уже раскатан по члену офицера. Перед глазами замаячила банка смазки, пару нажатий — латекс обильно покрылся густой субстанцией. Хуа Чэн приподнялся, подставляя естество Се Ляня к своему входу, и начал медленно опускаться. Он прикрыл глаза и приоткрыл рот, явно наслаждаясь ощущениями. В голову офицера, привыкшего к обычному сексу с женщинами и смутно припоминавшего, что с анальным не все так просто, начали закрадываться подозрения, что Хуа Чэн времени зря не терял и успел себя немного подготовить. Се Лянь, не зная, как себя вести, положил ладони на чужие бёдра и чуть сжал. Хуа Чэн с коротким выдохом опустился до конца. — Милый мой, позволь этой славной наезднице объездить тебя, — и он стал мерно покачиваться, давая им время приготовиться к настоящей скачке. Руки офицера с бёдер переместились на живот, а затем поползли вверх, прошлись по соскам и умастились на грудных мышцах, принялись мять их. Хуа Чэн накрыл чужие руки своими ладонями, закусил губу и с шумным выдохом стал резче двигать бёдрами. Се Лянь с восхищением наблюдал за неподдельным наслаждением, отражающимся на лице Хуа Чэна: прикушенная губа, прикрытые глаза, длинные выдохи с лёгкими постанываниями и гордый покачивающийся в такт движениям член. Офицер никогда бы не подумал, что будет любоваться чужим членом. Красивым, между прочим, членом. Он выглядел идеальным, не маленьким и не большим, а прямо как надо. Се Лянь опустил руку и обхватил член ладонью. Твёрдый и горячий. Он на пробу повёл рукой вниз, сильнее оголяя головку — сверху послышался короткий довольный выдох. На этом моменте Се Лянь решил, что хватит стесняться и пора брать инициативу в свои руки. Он резко опрокинул Хуа Чэна на спину, навалился сверху и аккуратно положил обе его ладони себе на ягодицы. — Я жду обещанных царапок, моя кошечка, — и он двинул тазом вперёд, припадая губами к шее. Хуа Чэн заурчал, сразу впиваясь ногтями в его задницу. — Да… Вот так… Мой хороший, — он застонал, терзая чужие полупопицы и шире разводя ноги. Открывался, не стесняясь. Се Ляня уносило от дикой и необузданной природы Хуа Чэна. Всегда очень нежный в постели, офицер прямо сейчас хотел взять всё, что ему предлагали и даже больше. Присвоить лежащего под ним мужчину, сделать своим. Залюбить до одури. До красных пятен под веками. Стиснуть до тёмных синяков на коже. Чем громче стонал Хуа Чэн, тем больше отпускал себя Се Лянь. Тем размашистее и резче становились его движения. Он уткнулся в чужую мокрую от пота шею и постанывал в унисон своему любовнику. — Дай… Мне… Немного места, — услышал Се Лянь сдавленный шёпот у своего уха. Сквозь пелену возбуждения он не сразу понял, что от него хотят, но, когда рука Хуа Чэна протиснулась между ними, он машинально приподнял корпус. Тот обхватил свой член, сразу переходя на быстрый ритм. Новая волна похоти ударила в голову Се Ляня. Он закинул ноги любовника себе на плечи, уперся руками в кровать и так заработал бёдрами, что его позвоночник чуть не переломился от возмущения. Се Лянь не был скромным мальчиком, поэтому как выглядит эякулирующий член, он прекрасно знал — вздрочнуть вечерком, когда накатило желание, для него не было чем-то зазорным. А вот видеть чужой эякулирующий член, бьющегося в оргазме мужика, которого ты при этом трахаешь — такой опыт в его жизни случился впервые. И признать, опыт этот был крышесносным. Хуа Чэн в оргазме был в миллионы раз горячее и сочнее, чем все актрисы порно. Он, откинув голову, приоткрыл свои немного неровные, но дико сексуальные губы; дёрнул плечами — густая белая жидкость оросила его подтянутый пресс; рука на ягодице Се Ляня сжалась, почти вгоняя ногти в упругую плоть; ноги, которые до этого болтались у его шеи, плотно сжали её, словно тиски, отчего офицер почти задохнулся. Се Лянь, почувствовав, как его член плотно сжимают, ускорился, переходя на совсем уж рванный ритм и кончил с протяжным «о-о-о», переходящим в задушенный стон. Он повалился на Хуа Чэна и уткнулся горячим лбом в быстро вздымающуюся грудь. — Ну и как тебе? — Се Лянь никогда не спрашивал своих любовниц, хорошо ли им с ним, но сейчас ему было важно узнать мнение Хуа Чэна. — Скажу тебе лишь одно, — он сделал паузу, в которую Се Лянь напрягся и напридумывал про себя кучу скверных эпитетов. — Всем твоим любовницам придётся подвинуться, — он за подбородок приподнял голову офицера и заглянул ему прямо в глаза. — Потому что теперь ты мой, — он притянул его и захватил его губы в плен чувственного поцелуя.

***

Утром Се Лянь проснулся с блаженной улыбкой. Он вдохнул лёгкий аромат свежести с подушки, потянулся, растопырив пальцы на руках и ногах. Потёрся членом о простыни: по всей длине ощущалось фантомное тепло и сжимающая узость, а в яйцах — пустота. Се Лянь перевернулся на спину и открыл глаза. Он уставился на незнакомый потолок, пару раз поморгал и осознал, что не дома. И тут его накрыла единственная мысль. «Я трахался с мужиком». После первого сногсшибательного раунда, минут через тридцать он вовсю натягивал Хуа Чэна на кожаном диване. Тот скулил, стонал, как в самой смачной порнухе, сжимался и лихо подмахивал, Се Лянь даже начал переживать, что останутся синяки. Кожаная обивка под их коленями неприятно липла к коже и скрипела при каждом шлепке, будто подбадривала. Кончая, Хуа Чэн закричал и так резко откинулся назад, что они вместе чуть не повалились на пол, но Се Лянь, обладая потрясающей реакцией, молниеносно выставил ногу, удерживая корчащегося партнёра на месте. Его организм слегка офигел от такого манёвра, и разрядка наступила неожиданно, отчего Се Ляню невольно пришлось почти повалиться на Хуа Чэна всем весом. Но на этом всё не закончилось. После легкого перекуса и бутылки вина, Хуа Чэн изящно сполз с дивана и отсосал так, что, кончая, Се Лянь думал, что его яйца выйдут наружу вместе со спермой. Ещё немного погоняв мысли в своей голове, Се Лянь пришёл к выводу, что ему очень даже всё понравилось. Любовником Хуа Чэн оказался высшего уровня и думать, сколько партнёров ему для этого понадобилось, не хотелось вовсе. Его мысли прервали донёсшиеся с кухни шкворчание и аромат чего-то пряного вперемешку с терпкими кофейными нотками. Се Лянь понял, что безумно голоден. Он нехотя выбрался из постели, натянул джинсы, футболку и проследовал на кухню. — Доброе утро, солнышко, — проворковал Хуа Чэн, переворачивая шипящий оладушек. — Как спалось? — На удивление, спокойно, — Се Лянь потянулся и сладко зевнул. Потом опустил руки, будто что-то вспомнив. — Всё хорошо, только… — Только что? — Хуа Чэн оторвался от готовки, склонил голову набок и вопросительно приподнял бровь. — Кто мы теперь друг другу? — растеряно спросил Се Лянь. — Ну, у нас несколько вариантов. Мы можем быть просто любовниками без обязательств и предаваться безудержному сексу. Или же попробовать сблизиться ещё больше и построить отношения. — Ты бы чего хотел? — вместо ответа спросил офицер. — Я не хочу, чтобы ты думал про меня неправильно. Я не бросаюсь в койку к любому, кто мне улыбнётся. Если хочешь знать, ты мой первый мужчина после расставания с бывшим, — Хуа Чэн пожал плечами. — И как давно вы расстались? — Два с половиной года назад. Се Лянь в шоке уставился на него. Он сам, конечно, не был мачо, но долго один никогда не оставался, быстро находил себе любовницу, а иногда и сразу нескольких. — И как ты? — Се Лянь почему-то засмущался продолжить вопрос. — Не было желания, — равнодушно ответил Хуа Чэн, прекрасно поняв, о чём его хотели спросить. — А со мной появилось? — неуверенно поинтересовался офицер. — Да. Так что, отвечаю на твой вопрос — я бы выбрал второй вариант. Но от тебя я ничего не требую. Мы вообще можем оставить всё это в рамках одной ночи и разойтись как в море корабли. Се Лянь не нашёлся, что ответить, потому как не разобрался в своих чувствах и ощущениях до конца. — Ладно, не грузись, садись лучше завтракать, — Хуа Чэн разрядил обстановку своей улыбкой и принялся раскладывать оладушки по тарелкам. Се Лянь присел и, подвинув к себе тарелку, вдохнул мягкий аромат свежеприготовленной еды. — М-м-м-м, пахнет потрясающе! — он подхватил оладушек и укусил, и тут же широко распахнул глаза. — Это ещё и безумно вкусно! — и он одним куском запихал оставшийся оладушек себе в рот. — Многолетний опыт отцовства и никакого мошенничества, — улыбнулся тот. Хлопнула входная дверь, в коридоре завозились. — Ой, совсем забыл тебя предупредить, — Хуа Чэн виновато посмотрел на Се Ляня. — Папуля-я-я! — прозвучал довольно низкий женский голос. — Я могу войти? — Да, дорогая, мы как раз в разгаре групповушки, — отшутился Хуа Чэн, на что офицер покраснел и закашлялся. В кухонном проёме появилась высокая худая девушка в безразмерной футболке и широких штанах. На голове беспорядок из чёрных коротких волос с ярко-алыми прядками. Хитрые, прищуренные глаза с игривой искрой и кокетливая улыбка — вылитая Хуа Чэн. Она подбежала к отцу, который широко развёл руки, и они крепко обнялись. — Садись, позавтракай с нами, милая, — Хуа Чэн поцеловал дочь в макушку и разомкнул объятия. Она перевела взгляд на офицера — улыбка стала ещё шире и ещё хитрее, будто она знала что-то очень интересное про него. — Привет, я Фрея, но можешь звать меня Каланча, — она плюхнулась на стул и бодро протянула ему руку. Хуа Чэн хохотнул. — Привет, Энь Цы, — он замялся, пожимая ей руку. — А не слишком ли обидное прозвище для девушки? — Неа, — весело отозвалась Фрея. В глазах её плясали чертята. — Мою самооценку очень сложно сдвинуть с места. Тем более, многим парням нравятся девушки повыше. Для них это как укротить дикого зверя. — И чем же тебя привлекают парни пониже? — совсем запутался Се Лянь. — Они лучше стараются, — и она ему подмигнула. Се Лянь нахмурился и глянул на Хуа Чэна. — Не смотри на меня так, — он поднял руки в примирительном жесте. — Я её этому не учил. В женских вкусах не силен, — он широко заулыбался. Теперь он и Фрея выглядели как близнецы. Се Лянь внимательно разглядывал девушку. Он почему-то ожидал, что у такого человека как Хуа Чэн, с учётом его профессии, дочь должна была быть воплощением женственности: утончённой, в платье, на каблуках и при макияже. А тут прям почти пацанка какая-то. — Пап, кажется, твой бойфренд на меня глаз положил, — хитро выдала Фрея. В лицо Се Ляня будто кулак прилетел — так резко он дёрнул головой. — А, что? Где? Я? Не-е-ет! — замотал он головой и затряс руками. — Просто задумался… Совсем по-другому тебя представлял, глядя на твоего папу, — и он нервно потёр шею. — Хах! Знал бы ты, сколько я уговаривал её надеть платье и каблуки хотя бы на выпускной! — громко произнёс Хуа Чэн, округляя глаза. — Ни в какую! — В нашей семье за все эти женские штучки отвечаешь ты, пап, а я и так красивая, — Фрея гордо вздёрнула немаленький нос, но движение получилось настолько изящным и волевым одновременно, что сразу стало ясно — девушка с характером. Хуа Чэн изогнул брови, указывая пальцем на дочь, будто говоря: «Нет, ну ты слышал, а?», а потом громко рассмеялся. Се Лянь, не смотря на подколы между ними, почувствовал тепло и любовь между отцом и дочерью, и внутренне порадовался, что мог хоть ненадолго стать частью этой семьи и разделить с ними моменты счастья. Они сидели втроём, болтали о пустяках. Фрея с набитым ртом рассказывала очередные сплетни из универа, жаловалась на то, как ей сложно готовиться к диплому. Хуа Чэн с Се Лянем весело хохотали, слушая о проблемах молодежи и вспоминая о том, какими они были в её возрасте. Телефон Хуа Чэна завибрировал от входящего звонка. Он скривился, явно не довольный, что их милую беседу так нагло прервали. — Слушаю, — ровным и безэмоциональным голосом проговорил Хуа Чэн. Ему что-то ответили, и он недовольно сдвинул брови к переносице. — Вы, конечно, молодцы. Скажите спасибо, что я ещё дома. Ждите, сейчас спущусь, — он обречённо вздохнул, его лицо выражало крайнюю степень раздражения. — Что-то случилось, пап? — спросила Фрея, уминая уже пятый оладушек. — Фурнитуру подвезли. Надо погрузить в машину. Побудьте вдвоём, я скоро, — и он вышел с кухни. Прошла минута в полной тишине, Фрея оглянулась через плечо, затем мягко опустилась грудью на стол и подпёрла щеки ладонью. — Дядя Энь, а у вас правда с папой любовная любовь, м? — комплексов, по всей видимости, у девушки тоже не было. — Э-эм… Насчёт любви так сразу не стоит говорить, — Се Лянь старался подобрать правильные слова, чтобы не обидеть её, он же не знал, что Хуа Чэн рассказал про них и как девушка реагирует на папину личную жизнь. — Но симпатия точно есть, не сомневайся. — Хм. Кстати, мне очень понравилось ваше выступление в образе, — она отпила большой глоток из чашки. — Для первого раза очень достойно. И я не льщу, — успокоила она Се Ляня, когда тот опять начал смущаться. — Я пересмотрела бессчётное количество выступлений, видела взлёты и падение королев и могу с уверенностью сказать — у вас точно есть талант, дядя Энь. — Поверю тебе на слово, — он искренне улыбнулся ей.

***

После завтрака и ухода Фреи, Се Лянь с Хуа Чэном собрались — каждому надо было ехать по своим делам — и покинули квартиру. Конечно же они не забыли минут десять потратить на глубокие, чувственные и возбуждающие поцелуи. Хотелось плюнуть на всё и снова прыгнуть в кровать, но работу никто не отменял. В участке было очень шумно. Нет, тут всегда стояла атмосфера хаоса и приближающегося Армагеддона, но сегодня градус безумия зашкаливал. Се Лянь, только переступив порог, уже понял, что происходит что-то невообразимое — все будто на ушах стояли. Он медленно взошёл на лестницу на второй этаж и краем уха ухватил знакомую мелодию. И чем дальше он поднимался, тем отчётливее понимал, что случилось. По большому пространству бойко разносилась та самая песня Spice Girls, а на экране, на котором обычно шла сводка происшествий или, в особые дни, различные матчи, транслировался в хорошем качестве их вчерашний с Хуа Чэном бой. И Се Лянь пришел аккурат к моменту «легендарного» поцелуя. Собравшиеся оглушительно заорали. Громче всех, конечно же, радовался Пэй Мин. В стороне стоял Фэн Синь, потягивал кофе из своей необъятной чашки, на лице его блуждала странная улыбка. Противоположную стену подпирал Му Цин. Его уши были пунцовыми, и даже на расстоянии можно было ощутить, как они горят. Ци Жуна по-прежнему не было видно. Се Лянь уж понадеялся, что брат в сердцах открестится от него и оставит в покое. — Ваше Высочество! — заорал кто-то и все разом повернули голову на пришедшего Се Ляня. Его почти смыло волной оглушительного свиста. «Потрясающе. Не постеры с моим позором, а целая запись, во всех позах», — пожелал себе удачи Се Лянь и мило улыбнулся, будто ничего не случилось. Прежде всего, нужно выпить кофе. И не важно, что у Хуа Чэна дома он выпил уже две чашки. Кофе много не бывает.

***

— Будь осторожен с этим Хуа Чэном, — за спиной Се Ляня, наливающего большую чашку бодрящего кофе, материализовался Фэн Синь. — Это почему же? — невозмутимо спросил Се Лянь. — Не доверяю я ему. Не подобает взрослому серьёзному мужику бегать в трусах, с накладными сиськами и на шпильках, — Фэн Синь дёрнул плечами. — А взрослому серьёзному мужику, — Се Лянь чуть склонил голову, понизил голос и немного с издёвкой произнёс, — подобает ходить на работу с анальным вибратором? — Что? Как ты? — обомлел Фэн Синь. — Кто-то слишком громкий и с блаженным лицом ходит, — ухмыльнулся Се Лянь. — Ты это когда успел такой стервозиной стать? — Фэн Синь удивлённо похлопал глазами. — Я всегда ей был, просто хорошо скрывал, — улыбнулся Се Лянь, кокетливо прикусывая губу. — Ты со мной сейчас флиртуешь? — Фэн Синь офигевал от выходок своего друга. — Обойдешься, — отмахнулся от него Се Лянь. — Ты не в моем вкусе. — Се Лянь… Ты что… Из наших? — последнее слово Фэн Синь почти прошептал. — Из наших? — Се Лянь не сразу понял смысл сказанного. — О-о-о! Офицер Фэн, вы палитесь! — в глазах Се Ляня загорелся огонёк, когда он всё осознал. — Бля! — Фэн Синь хлопнул себя по лбу. — Только никому не говори, ладно. — Особенно Му Цину, да? — подсказал ему Се Лянь. На лице Фэн Синя отобразился целый спектр красных оттенков: от розового румянца на щеках от смущения, до багровых пятен на шее от гнева. Се Лянь, видя, что его друг сейчас скончается от нехватки кислорода, поспешил его успокоить: — Не ссы, я умею держать язык за зубами, — и он провёл по губам сведёнными пальцами, будто закрывая рот на молнию. — И да, — он вернулся к своему кофе, добавил туда четыре пакетика сахара и размешал, — Я теперь в вашей команде, — и он сделал глоток, поморщился и довольно почмокал губами. Фэн Синь на пару секунд вошёл в ступор, а когда отмер — Се Лянь уже ушёл. Поэтому лишь кофемашина могла разделить с ним все его чувства. — Ну ни хуя себе поворот!

***

— Итак, господа, что мы имеем на сегодняшний день? — Пэй Мин обвёл всех присутствующих взглядом, чуть задержался на Се Ляне, пошло подмигнул ему, отчего тот закрыл лицо рукой. Сегодня в участок Се Лянь приехал не просто так. Пэй Мин решил собрать всех и обсудить, как идёт расследование. В небольшом конференц-зале сгущалась атмосфера серьёзности. От веселья, что было ещё недавно, ни осталось и следа. Босс мог за секунды переключится с одной эмоции на другую. К стене, на которой крепился проектор, подошёл Фэн Синь. — В общей сложности за последний год имеется три жертвы, — он щёлкнул кнопкой на пульте и на экран вывелась фотографии трёх изувеченных трупов. — Почерк убийств одинаковый во всех случаях: на запястьях жертв видны следы либо от веревок, либо от цепей; одежда изодрана, но следов полового акта не обнаружено; на теле имеются многочисленные переломы; жертвы умерли вследствие сильного удара по голове и потери крови от избиения. — Чем наносились удары, удалось выяснить? — спросил Пэй Мин. — Да, судмедэксперты установили, что скорее всего это была бейсбольная бита. И ещё одна деталь — на телах в разных местах был вырезан кусок кожи в форме луны, цветка и бабочки. — Есть идеи, что значат эти вырезанные куски? — Я точно знаю, что символом Призрачного города является бабочка, — начал Се Лянь. — Трио выбрало её, потому что они когда-то называли себя бабочками. — Ночными! — заржал Ци Жун. — Нет, — Се Лянь нахмурился. Ну чего ещё можно было ожидать от взрослого с мозгами подростка. — В мире существует несколько видов ядовитых бабочек, с которыми трио себя ассоциировало. Эти насекомые имеют красивый расскрас, но если их съесть, то дело может кончиться печально — вплоть до летального исхода. — Нихуя заморочки! — выругался Фэн Синь. Из другого угла на него шикнул Му Цин. — Ещё я слышал, что последнюю жертву в близких кругах называли Календула, этот цветок имеет ярко-рыжий окрас, а жертва носила парики всех оттенков оранжевого. Думаю, с луной так же. — Получается, каждый кусок как-то указывал на следующую жертву? — Пэй Мин дивился изобретальности убийцы. — Получается, что так, — заключил Се Лянь. — А есть предположения, кто может стать следующей жертвой? — Пэй Мин задавал логичные вопросы, но Се Лянь весь покрылся гусиной кожей от ужаса, представив фотографию трупа кого-то из троицы. — Кто угодно, — бесцветным голосом прошелестел Се Лянь. — Что интересно, — включился в разговор до этого молчащий Му Цин, — каждая последующая жертва младше предыдущей. Соответственно, «стаж» в трансвестизме тоже снижается. — Хм, и сколько же тогда первой жертве, если нашим потенциальным жертвам уже за сорок? — Чжан Цзысюань, около семидесяти лет. Начинал все ещё в 80-е, в Америке, когда там это движение набирало обороты. Потом переехал в Китай и, так скажем, начал нести «культуру» в массы. Перед смертью последний раз его видели выходящим из клуба в компании молодого парня, — добавил Му Цин. — По камерам личность парня установили? — Да хуй два, а не личность! — выплюнул Ци Жун. — Этот мелкий говнюк так мастерски уворачивался от камер, только его жопу и можно рассмотреть в подробностях. — Плохо дело, — резюмировал Пэй Мин. — Одни догадки и ничего конкретного. — Есть вероятность, что это кто-то из Призрачного города, — высказался Се Лянь. — Кто вхож в клуб. Или работает там. — Кого-то подозреваешь? — уточнил Пэй Мин. — Нет, но двоих можно исключить сразу: Патрик и Мэг. Вряд ли убийца для отвода глаз стал бы себя настолько сильно калечить. Остальные, хоть и ведут себя странно порой, пока не вызывают подозрений. — Ну что ж, работаем дальше, парни, — Пэй Мин всегда был оптимистом, но сейчас его задумчивое и недовольное лицо всех порядком напрягло. — Се Лянь, смотри в оба, ты в самом эпицентре, о себе тоже не забывай, ладно? — Да, сэр. — Тогда на сегодня закончим. Будут новости, свистите, — и он поднялся с места.

***

После совещания Се Лянь чувствовал себя особенно выжатым. И это не из-за ночного рандеву. Он нервничал. Сейчас, когда его с Хуа Чэном взаимоотношения перешли черту, он всерьёз за него беспокоился и, чего таить, не хотел терять. Он вытащил телефон, несколько секунд подумал, а потом набрал нужный номер. — Привет, — в трубке раздался обволакивающий бархатом голос. — Уже соскучился? Се Лянь невольно улыбнулся. Тело вспомнило недавние приятные события, и кожу на затылке слегка стянуло от пробежавшего возбуждения. — Да, — честно ответил он. — Я тут подумал. Может… Сходим на свидание? — О-о-о, — после недолгого молчания отозвался Хуа Чэн. — Папочка хочет купить сладусечке новую сумочку? — спросил он нарочно приторным голосом. — Какую сумочку? — замялся офицер, в уме прикидывая, сколько может стоить сумочка, подходящая Хуа Чэну. — Расслабься, — расхохотался тот. — Я пошутил. Знаю одно место, куда ты меня можешь сводить.

***

Место, которое выбрал Хуа Чэн, оказалось обычной бургерной. Ну, не совсем простой, скорее молодежной, современной, с разнообразным меню. — Романтичное у тебя понятие свидания, конечно, — хихикнул Се Лянь. — Путь к сердцу мужчины, а особенно к моему, лежит через желудок, — невозмутимо заметил Хуа Чэн. — Мне нечасто удается побаловать себя такими изысками, — он толкнул дверь, и они вошли внутрь. — Почему? Твой достаток позволяет тебе обедать и в более дорогих ресторанах. — Позволяет, но не удовлетворяет, — он загадочно улыбнулся, когда Се Лянь вопросительно выгнул бровь. — Что может быть прекраснее, чем сочный кусок мяса, приправленный соусом и в окружении овощей и двух булочек, — он кокетливо подмигнул офицеру. — К тому же, такие места мне чем-то напоминают нашу бурную молодость, когда мы с «девочками», после изнуряющей ночи в клубе, чуть пьяные, уставшие, заваливались в небольшую лапшичную, чтобы как-то прийти в чувство. Они подошли к автомату, и Хуа Чэн бодро защёлкал по меню, при этом рассказывая подробнее о каждом бургере. После оплаты заказа, он продолжил: — Местные владельцы забегаловок побаивались нашу банду. — Отчего? — Се Ляню было интересно побольше узнать из жизни этого человека. — Шумные и много жрут, — он громко рассмеялся. — Один Карась мог влить в себя три большие тарелки, не моргнув и глазом. Мы тогда над ним ржали, что у него вместо желудка черная дыра. Но теперь мы уже не те, — но вздохнул со светлой грустью. — По-моему вы ещё о-го-го какие, — подбодрил его Се Лянь. — Из нас троих только Инь Юй всё ещё может так же пить и есть, как и раньше. Он либо потомственная ведьма, либо Ичжэнь над ним хорошо работает. Либо и то и другое вместе, — он ухмыльнулся. — Работает? — не понял Се Лянь. Хуа Чэн склонил голову на бок и приподнял бровь. Его лицо выражало «ну ты же понимаешь, о чем я». До Се Ляня дошло, он кашлянул в кулак, скрывая смущённую улыбку. Они уселись за свободный столик в ожидании заказа. — А вот нам с Карасём приходится держать себя в узде. У А-Сюаня начались проблемы с печенью, кто бы сомневался, — Хуа Чэн закатил глаза, — и по утру он просыпался весь отекший, словно жаба. Ну, а мне организм после тридцати подкинул подляночку — за полтора года я очень сильно набрал в весе, — он вытащил телефон, разблокировал и зашёл в галерею. Найдя нужное, он повернул телефон к Се Ляню. На фото Хуа Чэн, при полном параде, стоял на сцене, широко улыбаясь. Его пухлые щёки сверкали жирным блеском, под подбородком робко выглядывал второй. Широкие мощные плечи перетекали в не менее внушительные руки. Вишенкой на торте стал тот факт, что он был… Без накладной груди. — Да, накладки мне тогда и не требовались, своего было в достатке, — Хуа Чэн положил руки на свои грудные мышцы и сжал. — Ммм, аппетитная Мадам, скажу тебе, — Се Лянь немного залюбовался видом пухленького мужчины на фото. Отчего-то Хуа Чэну это даже шло. — Я бы вдул. — Офицер Се, — Хуа Чэн чуть не подавился слюной. — А вы тот ещё пошляк, — и он расхохотался. — Ну ты и впрямь выглядишь соблазнительно, — смутился Се Лянь. — Ты тут очень красивый, — произнёс он, опустив глаза и снова натыкаясь на фотографию. — Спасибо, — скромно улыбнулся тот. Табло над кассой оповестило о готовности их заказа. Се Лянь подорвался первым. Все-таки, на свидание позвал он, и ему хотелось проявить инициативу и показать заботу, хотя он совершенно не знал, как это всё происходит в однополой паре. Как только перед Хуа Чэном оказался немаленьких размеров тёплый, сочащийся жирком ароматный бургер, тот с благоговейным трепетом обхватил его своими длинными пальцами и, прикрыв глаза, сделал первый укус. — Я сейчас кончу! Хуа Чэн медленно и с наслаждением пережевывал аппетитный кусок. Губы его блестели от мясного сока и жира, в уголке скопился соус. Се Лянь взял салфетку и на автомате стёр каплю, слегка мазнув по губам. Хуа Чэн подарил ему долгий и лукавый взгляд, отчего внизу живота потеплело. — Я как первобытный мужик: люблю потрахаться и пожрать, — добавил он, снова вгрызаясь в бургер. — Полностью поддерживаю, — отозвался Се Лянь. Еда действительно оказалось невообразимо вкусной. Се Лянь, расслабившись, решил задать мучивший его вопрос. — Вы вот часто с ребятами говорите про некую Безликую, — еле прожевав большой кусок, начал Се Лянь. — Она близкий для вас человек? — Да, — в глазах Хуа Чэна замелькала теплота. — Наша мать. Наш отец. Бай Усянь. Потрясающий перформер и доброй души человек. Он очень многому нас научил. Можно сказать, за ручку провёл по тернистой дороге в дрэг-мире. Когда Карась только пришёл в клуб, Безликая уже лет шесть поражала всех своими выступлениями. Он был довольно нестандартной дрэг-квин. — И в чем это выражалось? — спросил Се Лянь, увлекшись рассказом и вгрызаясь в бургер. — Он носил на лице маску с одной плачущей стороной, другой смеющейся, или наносил грим подобного рода. И номер его был построен преимущественно на пантомиме. Но он настолько искусно управлял своим телом, что ты сразу улавливал передаваемую эмоцию. Безликая устраивала на сцене настоящий спектакль. И мы, вместе со зрителями, каждый раз с замиранием сердце любовались им. — Никогда бы не подумал, что дрэг-мир настолько разнообразен, — задумчиво произнёс Се Лянь. Хуа Чэн, откусив от своего бургера кусок, многозначительно закивал головой. — А ещё, именно Безликая предложила объединиться в квартет. Попробовать, так сказать, себя в свободном плаванье. И эти пять лет нашей жизни были одними из лучших! — И как назывался ваш квартет? — Четыре бедствия: Белое, Чёрное, Алое и Бритни! Се Лянь чуть не подавился, услышав неожиданную концовку. Он откашлялся и потянулся за стаканом колы. — Инь Юй в своем репертуаре, — хихикнул он. — Ага. Иногда мне кажется, что он и на своей могиле потребует написать что-то вроде «Здесь покоится великая Бритни!» И они вместе посмеялись над своеобразным Инь Юем. — А Безликая где-то сейчас выступает? — К сожалению, нет, — печально вздохнул Хуа Чэн. — Лет десять назад он бросил дрэг ради своего возлюбленного, Мэй Няньцина, начал бизнес, в общем, стал обычным среднестатистическим мужчиной. Но по его виду могу сказать, что он счастлив, и ни о чем не жалеет. Безликая ушла на пике своей славы, навсегда оставшись легендой, а не растворилась в забвении, как многие из наших. К сожалению, не все добиваются славы, ещё меньше остаются в истории. Чувствуя, что разговор приобретает уж совсем грустный настрой, Се Лянь решил разбавить тоскливое настроение и, улыбнувшись, предложил: — Не хочешь прогуляться? Заодно и обед утрамбуем. — А мороженка будет? — с зарождающимся восторгом спросил Хуа Чэн. — Да хоть две! — ответил Се Лянь. Ему и десять мороженок было не жалко для Хуа Чэна. Отчего-то этого мужчину хотелось баловать и видеть на его лице счастливую и довольную улыбку. В этот вечер они вдоволь нагулялись по парку, наелись мороженного, болтая о пустяках, а завершили свидание долгим и неторопливым поцелуем в машине Се Ляня, когда он подвёз Хуа Чэна к тому домой.