Мадам Рэд

— Фу! Ну ты и свинота! — Му Цин скривился, наблюдая за тем, как Фэн Синь уминал жирный пончик и запивал его кофе. Крем из пончика вылезал изо всех щелей, когда эти мощные челюсти кусали мягкое тесто. — Не нравится — закати свои зенки и проваливай, — с набитым ртом проговорил Фэн Синь. — Только и делаешь, что хлещешь кофе и жрёшь сладкое. Удивляюсь, как тебя не разнесло ещё, — Му Цин пронаблюдал, как красный язык слизал крем почти с подбородка. «Нихера себе длиннющий! Хм, у бога тоже был длинный», — подумал Му Цин. — Я много трахаюсь и тебе советую, а то злющий, как бабка старая, — Фэн Синь сморщил лицо. — Архивной крысе никто не даёт, — поддразнил он коллегу. — Зато ты прям нарасхват? — огрызнулся Му Цин. — Специально растяжку тренировал, чтобы лечь под кого нужно, м-м? — вот это был уже удар ниже пояса. Если бы Му Цин только знал, каким трудом Фэн Синь оказался там, где находится сейчас. Ему с юных лет приходилось доказывать окружающим, что он не лох, а достойный парень. Лет до пятнадцати он был пухляшом и носил очки, унаследовав плохое зрение от своего отца. За его спиной парни весело обзывали его жирдяем, интересовались, не использует ли он навигатор, когда хочет вздрочнуть и упорно подбрасывали в портфель лифчик, намекая на его большую, но отнюдь не привлекательную грудь. И всё бы ничего, но Фэн Синь лет с восьми уже понял, что девочки его не интересуют и с годами в этом только убедился. А при таком раскладе личной жизни ему точно было не видать. Когда до выпуска из школы оставалась всего пара лет, он решил, что с него хватит, и записался в качалку. Первые месяцы были для него адом. Тело, не привыкшее к физическим нагрузкам, болело и проклинало своего владельца. Каждое его утро напоминало сцену из какого-нибудь фильма про зомби — и восстали они из могил своих еле переставляя сгнившие конечности. К тренировкам добавилась строжайшая диета — никаких бабушкиных пирожков, варенья и соленьев. На это бабуля возмутилась и обиделась, мол: «Внучок совсем охамел, не уважает старших». Мать на это лишь вздыхала и спрашивала: «Зачем тебе это всё нужно?». Она и сама не обладала стройностью и нормальным здоровьем. Фэн Синю было невыносимо тяжело. Несколько раз он порывался всё бросить, но баранья упёртость не давала ему сойти с дистанции. Зато каков был триумф, когда он пришёл в выпускной класс с новой прической, без очков — пришлось пройти через мученья, привыкая к линзам, — вымахавшим почти под метр девяносто, в обтягивающих джинсах и футболке. В классе повисла гробовая тишина. Его пристально изучали, сначала не признав в нём того пухлого и неуклюжего очкарика. А стоило ему на физре снять майку, как все девчонки разом потекли, а парочка парней так точно мысленно вздрочнули. Теперь каждый пытался набиться ему в друзья. Фэн Синь, конечно же, боролся со своей совестью, но недолго, решил-таки не упускать момента и хотя бы последний год оторваться на полную. Как потом выяснилось, некоторые из парней, которых он считал гетеро до мозга костей, в действительности охуенно смотрелись сзади, когда он насаживал их на свой член. После выпуска он помахал ручкой своему родному городку и ушёл в армию. В ней оказалось ещё сложнее — ведь будучи геем среди толпы потных, стройных молодых парней, невольно приходится развивать железную выдержку чтобы только не спалиться. Правда, потом с тремя ребятами из его отряда у него всё-таки случился довольно горячий секс. Да, они решили устроить вечеринку сослуживцев, закончившуюся групповушкой. Ещё несколько лет они периодически встречались — либо все четверо, либо по парам, — но потом всё плавно сошло на нет. Но Фэн Синь не жалел о подобном опыте. Все остались довольными, а это главное. С выбором профессии Фэн Синь долго не заморачивался — с его физически развитым телом, выносливостью и исполнительностью была прямая дорога в полицейский спецназ. Ему удалось стать одним из лучших бойцов отряда, он даже метил в начальники, но на очередном задании один из террористов вышел из себя и застрелил одну из заложниц. Началась перестрелка, Фэн Синя сильно ранили. Задание было провалено. После долгого восстановления его перевели в штат. Он проскучал первые несколько дней, не привыкший сидеть на месте, а потом из отпуска вернулся Се Лянь. Фэн Синь как-то пару раз пересекался с этим добродушным мужчиной, знал, что все местные бабули от него в восторге, да и он сам любил заводить новые знакомства, поэтому не удивительно, что они очень быстро подружились. И всё шло хорошо, пока пару лет назад к ним не перевелся новый оперативный аналитик, и жизнь Фэн Синя пошла под откос. В тот день они с Се Лянем стояли и о чём-то болтали, когда к ним подошёл молодой мужчина со спокойной улыбкой и представился: — Му Цин, новый сотрудник отдела аналитики. Фэн Синя он сразу привлёк своей прямой осанкой и красивым лицом. И нет бы спокойно пожать руку, дежурно улыбнуться и мирно разойтись, но Фэн Синь всегда отличался «блестящим» чувством юмора и тактом в беседе. Поэтому он с самой добродушной улыбкой выдал фразу, в момент подарившую ему заклятого врага: — О, в канцелярии новая крыска завелась! Пипипи! — и громко заржал. Глаза напротив в недоумении распахнулись, губы скривились. И если бы не молниеносная реакция Се Ляня, перехватившего руку новенького, в лицо Фэн Синя прилетел бы смачный кулак. С тех пор между двумя офицерами зародилась «любофная любофь», как любил шутить Пэй Мин. И только через год, в очередной раз отвешивая друг другу колкости, Фэн Синь обнаружил, что хочет Му Цину не только в морду дать, но и просто дать. Повернуться задом, наклониться, раздвинуть булки и пригласить Му Цина в головокружительный трах-марафон. Фэн Синя аж всего задёргало от накатившей волны возбуждения. Вот так вот он и понял, что возжелал человека, который бесил его одним своим именем.

***

«Блядский Фэн Синь! Вечно вертится под ногами, ходит, играет своими грудными мышцами у всех на виду. Показушник! Заткнуть бы ему рот чем-нибудь твёрдым и горячим, отличная картинка бы получилась. А ещё эти двое, Се Лянь с Ши Цинсюанем, ходят, светятся как лампочки. Им точно кто-то да засаживает. И с чего он такой нервный? Ведь жизнь складывалась как нельзя лучше: с мамой и сестрой всё хорошо; работа доставляет удовольствие; здоровье отличное. Да он мужчина хоть куда!» Но вот с партнёрами в последнее время у Му Цина совсем не клеилось. То какие-то тупорылые попадались, одни мышцы, а мозга нет. То нудные задроты, в голове лишь формулы, а в трусах одна печаль. А Му Цину жесть как хотелось. Задушевные беседы со своей рукой уже не помогали. Хотелось кого-то тёплого и податливого, чтоб стонал под ним, жалобно просил и оргазмировал ночи напролёт. Но и чтобы было о чём поговорить. Он вертел в руках визитку элитного мероприятия, закрытого, для геев. Тех, кто хочет дорого, вкусно и по полной программе. Стопроцентная анонимность, лица закрыты маской, разговоры запрещены. Куча правил, но поговаривают, что оно того стоит. Ну что ж, стоило попробовать. Он достал мобильный и набрал номер, указанный на визитке. Суббота. Ночь. С него наряд. С них все удобства и неземное наслаждение. В назначенный день к восьми вечера за ним заехало такси. С виду обычное, невзрачное, но с тонированными окнами и перегородкой между водителем и пассажиром. Му Цин сел на заднее сидение, продиктовал код идентификации и они тронулись с места. Рядом с ним на сидении лежал пакет и записка.

Я скрою твои грехи.

В пакете обнаружилась чёрная мантия и чёрная маска, полностью скрывающая лицо. Примерно через полчаса они остановились у монументальной высотки, всем своим видом кричащей о дороговизне и понтах. Дверь такси распахнулась и человек, ожидающий на улице и так же скрывавший лицо под маской, пригласил его последовать до входа. На ресепшене девушка (по крайней мере, по виду), лицо которой скрывалось ажурной вуалью, попросила продиктовать код идентификации. Когда регистрация закончилась, его проводили до комнаты, где он мог переодеться, расслабиться и настроиться на нужный лад. Приняв расслабляющий душ, он вышел в небольшую комнатку-спальню и окинул внимательным взглядом свой аккуратно лежащий на кровати наряд на сегодня: кожаные облегающие штаны и серебряная маска, скрывающая лишь верхнюю часть лица. На тумбочке поверх записки покоился тёмно-синий, почти чёрный браслет, который означал, что человек выбрал активную роль в сексе. Му Цин постоял перед зеркалом, оценивая свою физическую форму — он не был тем перекаченным альфой, о котором мечтали мальчики-подростки, скорее стройным и подтянутым — удовлетворённо хмыкнул и накинул плащ. Поскольку конфиденциальность мероприятия была строгой, без плаща можно было находиться лишь в своей комнате, в главном зале и в комнатах уединения после выбора партнёра. В остальных случаях ты пребывал в сопровождении обслуги и был полностью покрыт скользящей тканью. Его проводили в главный зал — большое помещение, с колоннами, закутками, старинными диванами и столами. При входе с Му Цина сняли плащ и предложили бокал шампанского. Алкоголь был строго лёгкий и не более трех бокалов на человека, также предлагались лёгкие закуски. Цель мероприятия была как следует удовлетворить свои сексуальные потребности, а не нажраться в хламину. Как только Му Цин, переступив порог, уселся в одно из дорогих кресел и сделал первый глоток из бокала, из-за колонны выплыл бог: мокрые зачёсанные назад волосы; золотая маска на точённом лице с волевым подбородком; крепкое, накаченное тело — торс затянут в алый корсет, из-под него выглядывали кружевные трусики, обтягивающие внушительных размеров достоинство, и — Му Цин прям нутром чуял — крепкие, мясистые ягодицы. Чёрные чулки облепляли будто высеченные из камня мощные ноги, заканчивающиеся острыми лодочками на высоком каблуке. Бог похоти, как Му Цин окрестил красавчика, остановился, одарил его пристальным взглядом и лёгкой улыбкой, после чего кокетливо повернулся боком, продемонстрировав — о, да, Му Цин угадал — аппетитную, округлую задницу. Он подошёл к зеркалу, что располагалось неподалёку от диванчика, где разместился Му Цин, и поправил волосы, через зеркало наблюдая за ним. Му Цин глянул на его запястье — ярко-голубой. Пассив. Какая удача. И сразу вначале вечера. Он одним глотком осушил бокал, поднялся с места и направился прямо к фигуре. Подойдя почти вплотную, он заглянул через плечо мужчины в зеркало — поймал горящий взгляд — и протянул руку. Мужчина в золотой маске вложил свою ладонь в протянутую и несильно сжал. Они направились вглубь зала туда, где находилась дверь, ведущая в коридор с комнатами уединения. На мероприятии не разрешалось разговаривать, для создания более интимной и таинственной атмосферы. Всё общение происходило с помощью языков жестов, который заранее присылался каждому участнику. В нём не было ничего сложного, лишь базовые жесты, чтобы выбрать дальнейший путь удовольствия. «Как ты хочешь?» — Му Цин спросил жестом, приподняв брови и слегка склонив голову набок. — «Грубо?» — он резко сжал кулак и ударил им по раскрытой ладони. — «Или нежно?» — он провёл по ладони кончиками пальцев. Мужчина в золотой маске закусил губу и опустил глаза, затем коснулся пальцами своего плеча, медленно провёл до запястья, а потом резко несколько раз ударил по ладони кулаком. «Я хочу, чтобы ты начал нежно, но потом грубо взял меня». У Му Цина похолодели лопатки, а жар внизу живота чуть не спалил его тугие штаны. Он сглотнул и мысленно поблагодарил себя, что всё-таки решился на эту авантюру, и судьба подарила ему такой идеал. Их проводили в комнату и оставили наедине. В приглушённом свете и на фоне тяжёлого интерьера помещения, партнёр Му Цина выглядел ещё соблазнительнее и желаннее. Его губы так и манили зацеловать их: среднего размера, нижняя чуть пухлее, они блестели от легкого слоя прозрачного блеска для губ. «Я могу тебя поцеловать?» — спросил Му Цин, дотронувшись до своих губ и приподнимая брови. Мужчина не ответил, просто положил свои широкие горячие ладони ему на плечи — Му Цин чуть не сгорел, словно спичка, настолько прикосновение было обжигающим — и сам потянулся за поцелуем. Первые секунды соприкосновения были лёгкими, дразнящими. Но стоило Му Цину положить ладони на столь привлекательные ягодицы, как нотка томления и поддразнивания рассыпалась, словно пыль. Мужчина в маске потянул Му Цина за волосы, врываясь языком в его рот, располагаясь там по-хозяйски. И Му Цин был совсем не против, наоборот, такое сочетание дерзости и покорности заводило его с пол-оборота. Он почти впал в медитацию, когда партнёр отстранился, взял его за подбородок двумя пальцами — жест мог показаться надменным, но на деле оказался настолько сексуальным и требовательным, что Му Цин чуть не повалил его на пол в нетерпении — и прихватил зубами его нижнюю губу. Оттянул, пристально смотря на реакцию. Затем захватил верхнюю губу, остановился, потом немного покусал и отпустил. Безумно хотелось заговорить с этим великолепным богом, сорвать маску и увидеть, с кем сегодня он разделит постель. Но правила игры нельзя нарушать, в этом-то весь и смысл — получить желаемое, но оставить тайну после себя. Поэтому Му Цин сделал глубокий вдох и отступил к кровати. Он опустился на мягкое покрывало, погладил место рядом с собой, переместил ладонь на своё бедро. Чуть задержался, затем повёл руку в сторону — она легла на промежность. Широко расставив ноги, он начал медленно себя поглаживать. Грудь бога вздымалась, глаза горели, ни на секунду не отрываясь от ладони, которая скользила вдоль ширинки. Он медленно подошёл к Му Цину и опустился на колени. Его руки пробежали над коленями и оказались на внутренней стороне бёдер Му Цина. Тот длинно выдохнул и накрыл чужие ладони своими. Переплетённые руки кружили по ткани, давили, сжимали, даря желанную, но недостаточную ласку. Проворные пальцы подцепили пуговицу на поясе, расстегнули, подхватили язычок молнии и двинулись вниз. Судорожный вздох сверху, шелест ткани — возбуждённая плоть нашла своё освобождение. Мужчина в золотой маске соблазнительно улыбнулся и накрыл своими роковыми губами член Му Цина. Нет ничего сверхъестественного в сосании члена. Череда поступательных движений головой, обхват ладонью и разная скорость. Когда тебе механически отсасывают — хуже только механическая ебля — ты словно отделяешься от члена и становишься с ним разными организмами. Всё сосредотачивается в органе, и оргазм ощущается как просто движение жидкости по члену — одно сплошное расстройство. Но когда от партнёра, который тискает твой натруженный орган, ощущается удовольствие от процесса — когда губы обсасывают головку с причмокиванием, водят рукой в меняющемся ритме, а глаза закатываются — вот тут включаются мозги, и весь твой организм напряжён, наэлектризован, он замирает в ожидании кульминации, ловит каждую искорку, собирая в огромный пучок, который, разрастаясь, взрывается подобно бомбе. И ты кончаешь не только членом, а всем своим естеством. В глазах темнеет, позвоночник стягивает пробегающая волна мурашек, конечности трясутся, будто у тебя припадок. Му Цин упустил момент, залюбовавшись губами, которые так развратно растягивались на его члене, когда волна накрыла его, согнув пополам. Он чуть не свалился на партнёра, но его бережно придержали, уложили обратно на кровать и стянули штаны. Он уже расстроился, что всё закончилось так быстро, что он не успел сполна насладится этим сногсшибательным божеством, как его оседлали и захватили губы во всепоглощающий танец страсти. Плоть, которая уже начала засыпать, вдруг почувствовав второе дыхание, воспрянула. Бог качнул бёдрами и провёл ладонью по середине груди партнёра. Он возвышался и покачивался на Му Цине, словно грациозный наездник. «Я хочу тебя», — мужчина в золотой маске приложил сначала ладонь к своей груди, потом указал на Му Цина. И больше ничего не нужно было. Разум заснул, проснулась жадность. До поцелуев — бог неоспоримо великолепно целовался. Язык Му Цина будто обволокли влажным коконом и обласкали со всех сторон. Жадность до прикосновений — не хватало рук, чтобы сразу потрогать везде, где хотелось. Каждая частичка партнёра вызывала живой интерес и трепет. Жадность до божественных стонов. Звук его голоса в момент страсти ласкал слух Му Цина, словно великолепная симфония, исполненная искусным музыкантом. В этот вечер Му Цин планировал делать всё медленно, растягивая удовольствие, но сейчас ему хотелось лишь одного — обладать богом. Он перевернулся, меняя их позиции, ловко повернул партнёра на живот, высоко поднимая бёдра, и стянул ажурные трусики. Наугад пошарив рукой под подушкой, он, как и предполагал, нашёл флакон со смазкой — больше медлить он не намеревался. Плавное движение — и бог сладострастно застонал.

***

Фэн Синь вознёсся. Он, едва заприметив полуобнажённого мужчину в серебряной маске и с интересной татуировкой в виде орнаментов на плече, сразу понял — идеально! Сначала он упал в бездну жгучей сексуальности этого демона, а потом вознёсся, когда член партнёра настойчиво ворвался в его заждавшийся зад. Он елозил щекой по простыни, коротко покрикивая на каждом громком шлепке. Грубо, сладко и так идеально. Это именно то, о чём он мечтал. Без лишних соплей и обещаний, лишь желание подчиниться, пока тобой обладают. Чужие руки обвились вокруг плеч, притягивая к телу, заставляя его перенести вес на трясущиеся колени. Толчки замедлились, стали глубже и резче. Как же хотелось кричать, шептать. Да, вот так, проникни в самую мою суть. Да, я весь твой, позволь мне раствориться под твоими умелыми пальцами. Возьми меня. Сожри меня. Утащи с собой на дно порока. Фэн Синь завёл руки за спину любовника, цепляясь за ягодицы — под пальцами напряглись и расслабились мышцы. Уже одно это довело его до экстаза. Он сильнее впился пальцами в напряжённую плоть, желая слиться воедино. Горячее дыхание защекотало волоски на шее — Фэн Синь весь покрылся мурашками. Он терял контроль над собой, переставая быть человеком, и превращаясь в скулящее ненасытное животное, которое требует ещё. Шею пронзила боль — зубы прихватили и оттянули кожу. Фэн Синь зашипел и откинул голову на плечо любовника, вжимаясь ягодицами в худые бёдра. Хватка на его талии стала жёстче, движения резче. Его, словно аппетитную курочку на вертел, насаживали на твёрдый член. У него больше не было сил сдерживаться. Он часто задышал, на выдохе издавая громкие и пошлые звуки. Чужая рука сжала его пульсирующее естество. Фэн Синь зажмурился и, чуть не оторвав партнёру задницу, кончил. Его уронили на постель, прижали, с яростью вдавили и продолжили терзать его зад. Фэн Синь растёкся по простыни, потерялся в ощущениях, сосредоточившись в месте соединения их тел. Сверху зарычали, дёрнулись и сдавленно прохрипели — его тело накрыла ощутимая тяжесть. Сбитое дыхание коснулось уха. Охуенное послевкусие расползлось по телу Фэн Синя, и ему не хотелось двигаться. Вот так бы и застыть — придавленной беспомощной тряпочкой, с членом в заднице и пустой головой. Мужчина на нём нащупал его руку, переплёл их пальцы и поцеловал в щёку. Фэн Синь сжал руку, наслаждаясь минуткой нежности. Эту ночь он не забудет никогда.

***

Всю следующую неделю Фэн Синь летал по участку, словно сзади у него выросли два реактивных крыла. Настолько эмоционально заряженного секса с ним не случалось давно. Два оргазма за ночь сработали как батарейка — подзарядили его по-максимому, придали позитивный настрой, и жизнь теперь казалась намного лучше, чем обычно. А вот Му Цин, наоборот, стал весь какой-то задумчиво-загадочный, чем ещё больше бесил Фэн Синя. Куда уж ещё больше загадочности? Прям ходячий код да Винчи, не меньше! И весь какой-то напряжённый, натянутый как струна. Может, его напоить и к проститутке сводить? Как вообще такие люди расслабляются? Он бы, конечно, помог ему расслабиться, но перспектива схлопотать по морде совсем не вписывалась в хорошее настроение офицера. Фэн Синь намешивал кофейную бурду в своей бессменной чашке и размышлял о коллеге. А потом, блаженно растягивая губы в дебильной улыбке, уносился в ту ночь с потрясающим демоном в серебряной маске. Тело ещё помнило прикосновение прохладных ладоней; на бёдрах ещё не сошли синяки от захвата цепких пальцев. А уж что говорить о его тугой дырочке, что сладко сжималась, тоскуя о великолепном, будто под неё вылепленном добротном члене. Фэн Синь, совсем упорхнув в плен влажных дум, резко развернулся, чтобы направиться на своё рабочее место, как вдруг врезался в кого-то — чашка вылетела из рук, забрызгав обоих пострадавших. — Ты глаза-то из жопы вынь, выхухоль злоебучий! — звук походил на шипение в змеином гнезде. Фэн Синь уставился на Му Цина, который выпускал воздух сквозь сжатые челюсти. Руками он оттопырил от тела успевшую прилипнуть светло-серую рубашку. — А чё ты не смотришь, куда идёшь? Ты хоть иногда глаза откатывай обратно! — возмутился Фэн Синь после пары секунд замешательства. Му Цин с силой дернул рубашку — пару пуговиц отлетело в Фэн Синя — выругался и решил снять её вовсе, хорошо хоть в кабинете была запасная. Фэн Синь, нахмурившись, наблюдал за быстрыми, рваными движениями, про себя отмечая, что сложение у архивной крысы ничего так. Он невольно перевел взгляд с грудных мышц на плечо — и чуть не заорал. Татуировка! Та самая татуировка! Нет, не может этого быть! Фэн Синь ещё раз пробежался взглядом по фигуре Му Цина, в голове сопоставляя двух людей — картинки так хорошо сливались в одну, что в голове его заплясала и завизжала радостная девочка. «Боже всевышний! Меня трахал Му Цин! Мечта идиота сбылась!» — Чё ты вылупился и лыбишься как шизофреник? — Му Цин поймал этот остекленевший безумный взгляд и слегка поежился, делая шаг назад. — Ты это, не вздумай меня кусать, а то небось непривитый от бешенства. — Что хочу, то и делаю! — Фэн Синь от переполняющих его эмоций непроизвольно щёлкнул зубами. Му Цин вздрогнул и отшатнулся. — Ребят, у вас всё хорошо? — в дверях кухни нарисовался Се Лянь и как-то странно поглядывал то на одного, то на другого. — У этого припадочного обострение началось — на людей кипяток выливает, — ехидно выплюнул Му Цин, зыркая на коллегу. — А ты не человек, палка-подметалка, на тебя можно! — съязвил в ответ Фэн Синь. — Так, всё, закончили, — Се Лянь выставил руки ладонями вперед. — Ещё слово — и пятьдесят раз на кулаках от пола, — строго отчеканил он. Коллеги съёжились — о специфическом наказании Се Ляня не хотелось и вспоминать. У Му Цина после последнего раза кожа на пальцах только зажила, а Фэн Синь из всей физподготовки не любил именно отжимания. Му Цин поджал губы, скомкал рубашку и рваным шагом удалился с кухни. Фэн Синь, неопределённо хмыкнув, тоже решил ретироваться от греха подальше. Се Лянь кивнул сам себе, радуясь, что можно попить кофе в тишине. Фэн Синь забежал в туалет, быстро побрызгал на лицо ледяной водой и скрылся в кабинке. «О, бляя!» — пронеслось в его голове. Му Цин из раздражающего объекта в момент стал весьма завлекательной целью. Теперь оставалось заполучить этот объект в свои немаленькие загребущие лапки. — «Надо что-то придумать! Грёбаный Му Цин, ты будешь моим! Ты будешь трахать меня до потери сознания», — он оскалился. В его голове созрел план, по гениальности где-то на уровне «пукнуть на зажигалку» и по надежности как резинка от трусов.

***

Та ночь должна была подарить незабываемый чувственный опыт, а оставила после себя горечь реальности. Всё казалось сном. Утро настало, и мужчина в золотой маске растворился в солнечных лучах. У Му Цина было ощущение, будто его лишили чего-то важного. Подарили роскошный подарок, а потом грубо отняли. В его жизни никогда не будет столь острых, неприкрытых отношений. Он ведь не достоин? С его-то характером, кто захочет терпеть вечные придирки, закатывание глаз и фырканье? Он надеялся, что та ночь расслабит его, но его тело пришло в ещё большее напряжение. В него будто бетон влили, и с каждым днём оно становилось всё твёрже. Му Цин потянулся в попытке размять затёкшую спину. Ему необходимо сделать перерыв, а то от долгой напряжённой работы всё плыло перед глазами. Он встал, подрыгал ногами и руками, покрутил головой и решил пройтись до туалета — и прогулка, и по нужде. Через минуту как он вышел из кабинета, туда прошмыгнул Фэн Синь, озираясь по сторонам, и притворил за собой дверь. Нужно было успеть всё подготовить, пока эта заноза не вернулась. Он быстро скинул ботинки, запулив их ногой прямиком под стол, достал из пакета, что принёс собой, пару красных туфель на высоком каблуке, запрыгнул на стол и натянул туфли. Рядом с собой, но так чтобы со стороны двери не было видно, положил золотую маску. Основное блюдо уже покоилось под рубашкой. Фэн Синь, в попытках успокоить бешено бьющееся сердце, сделал пару глубоких вдохов и выдохов. На пятом круге дверь распахнулась — на пороге появился Му Цин, зацепил непривычный элемент в своем кабинете, сфокусировал взгляд и в немом удивлении открыл рот. На его столе восседал кошмар последних лет его жизни с сахарно-блядской улыбкой, откинувшись назад и оперевшись на руки, скорее всего смяв важный документ. И с какого-то хуя на нём красовались туфли? Красные, с бесконечным каблуком. — И какого хуя происходит? — спросил Му Цин, подбирая челюсть с пола и стараясь казаться невозмутимым. — Какая неожиданная встреча, мой горячий загадочный мужчина, — томно, с придыханием проговорил Фэн Синь, выпрямляясь. Его пальцы проворно забегали по пуговицам рубашки. Му Цин свёл брови к переносице, перестав понимать происходящую ситуацию. Но когда из-под рубашки ему кокетливо мигнули тёмные соски, а чуть ниже их обрисовывал красный корсет, смутно знакомый, он втёк в кабинет и с таким грохотом закрыл дверь, что этажом ниже у принтера подпрыгнул Ци Жун и так грязно выругался, что сидящие рядом пригнанные в участок алкаши смущённо потупили взор. Му Цин приклеился спиной к двери, с офигеванием наблюдая, как Фэн Синь вытащил из-за спины золотую маску и прислонил к своему лицу. — Это… Ты-ты был там? — от шока он начал заикаться и не мог связать и двух слов. Тот кивнул. Разве он мог предположить, что тем потрясающим любовником окажется раздражающий его Фэн Синь. — Как ты узнал меня? — По татуировке, — Му Цин невольно посмотрел на своё плечо, скрытое рубашкой. — Слушай, мы с тобой плохо начали знакомство, я сожалею о том, что тогда сказал… — Фэн Синь опустил глаза и покрутил ступней. Му Цин поймал этот жест — нельзя не признать, что туфли отлично сидели на немаленькой ноге офицера, и подъём с проступающими венками выглядел очень соблазнительно. — Предлагаю закопать топор войны и попробовать что-то другое. Му Цин оторвался от созерцания красивых конечностей коллеги и окинул его неторопливым взглядом — открывшаяся картина его более чем устраивала. Можно и попробовать. Он уже хотел озвучить своё согласие, как дверь кабинета распахнулась, и в него быстрым шагом вошёл Се Лянь. — Му Цин, мне нуж… — он замер, застав немую сцену и два раздражённых взгляда на себе. — Некоторые документы. Му Цин фыркнул, закатив глаза, Фэн Синь кашлянул в кулак, даже не удосужившись прикрыться. Се Лянь пристально пробуравил взглядом оголённую грудь Фэн Синя и со знанием дела выдал: — Такой корсет нужно опустить чуть вниз. Соски должны быть лучше видны. Му Цин резко дёрнул головой и округлил глаза. — Хватит пялиться на соски моего парня, извращенец! Фэн Синь удивился при слове «парня», в душе начиная ликовать. — Я не пялюсь, а делюсь полезной информацией, — заметил Се Лянь, всё ещё строя из себя эксперта. — Совсем ты переобщался со своими трансухами, — фыркнул Му Цин. — Мы не трансухи, мы дрэг-квин, — поправил его Се Лянь. — Идите в жопу, офицер! — выругался на него Му Цин. — С удовольствием, но только не в вашу, — Се Лянь хихикнул и показал тому язык. — В смысле? — не понял Му Цин. — В коромысле, — пожал плечами Се Лянь. — Зайду позже, — он подмигнул и закрыл дверь кабинета. — Это вот что сейчас было? — Му Цин перевёл озадаченный взгляд на Фэн Синя. — У меня есть предположение, что они с Хуа Чэном того, — тот потыкал указательным пальцем одной руки в сложенные кругом пальцы другой руки. — С этим старым хером! — крикнул Му Цин, но Фэн Синь тут же на него зашикал. — Так он же извращенец! — Ну, да, есть немного, — поддакнул Фэн Синь. — Но посмотри, как Се Лянь сияет. Им, по ходу, хорошо вместе. — А, впрочем… — Му Цин ещё хотел сказать что-то возмутительное, но передумал, перевёл взгляд на соблазнительную грудь Фэн Синя и, не удержавшись, накрыл ладонью один из сосков. — Так на чём мы остановились? — Ты назвал меня своим парнем, — Фэн Синь насладился прохладным прикосновением. — Есть возражения? — Му Цин придвинулся ближе, провёл кончиком носа по щеке Фэн Синя. Тот коротко выдохнул и потянулся за поцелуем. Это было лучше любых слов. Двое изголодавшихся по телесной ласке встретились в чувственном танце. Не борьба, но и не невинная нежность. — К тебе или ко мне? — спросил Фэн Синь, закончив поцелуй и аккуратно покусывая губы Му Цина. — А корсеты у тебя ещё есть? — поинтересовался тот, сильнее надавливая большим пальцем на сосок. — И не только они. У меня много чего интересного припасено, — Фэн Синь облизал чужие губы, одновременно накрывая и сжимая пах Му Цина своей широкой ладонью. — Тогда однозначно к тебе, — Му Цин запустил пальцы в короткие волосы Фэн Синя, потянул, отчего тот запрокинул голову, и снова поцеловал.

***

— Господин Фэн, вы арестованы за неподобающее поведение, — командным тоном произнёс Му Цин. — И в чем же моя вина, офицер Му? — томным голосом спросил Фэн Синь, водя средним пальцем по нижней губе. — Вы посмели быть непозволительно сексуальным в моём присутствии. — Тогда, — Фэн Синь сбросил халат, повернулся спиной к Му Цину и, облокотившись на стол, призывно выпятил зад, — я жду своего наказания, офицер. Му Цин неспешно подошёл к нему, прижался к соблазнительным ягодицам. — Не жди от меня пощады, — горячий шёпот опалил ушную раковину Фэн Синя, отчего он поддался назад и почувствовал, как твердость Му Цина скользнула по ложбинке между ягодицами. Спокойствие комнаты нарушил звонкий шлепок по коже и довольный стон. Му Цин ударил членом по каждой ягодице и нырнул в приветливый вход. — О, мой бог! — полушёпотом выстонал Фэн Синь и вознёсся на небеса.