Пучина

      К утру над недоброй, тёмно-синей гладью моря призывно светлело небо, а Гилтиас пожалел, что всё же не рискнул и не пошёл и дальше вслед за магом. Тот вернулся поздно, измотанный и злой, но и Гилу было не лучше: воодушевлённый принесённым им мешком Карамон развернул такую бурную деятельность, что команде пришлось туго.       Свалившись на пыльный гамак в узкой каютке на шестерых, куда его торопливо определил всё тот же брат Рейстлина, дракон выдохнул с облегчением, надеясь, что быстро провалится в долгожданный сон, но не тут-то было.       — Время уходит.       Гил застонал и ущипнул себя за руку.       — Это не сон, ты же знаешь.       Почти правда. Настоящим сном это не было, а значит, и отдыха от него можно не ждать, но и бодрствованием назвать разговор со спящим — в отличие от него, буквально! — племенем, было нельзя.       — Гилтиас, прошёл почти год. Времени почти не осталось. Ещё немного — и мы не проснёмся больше никогда. Слышишь?       — Слышу, слышу... — Гил проснулся от собственного голоса, стёр со лба холодный пот и разозлился. Будто он виноват, что проклятый артефакт предыдущий Хранитель параноидально припрятал так, что теперь не найти!       Гул глубокого, нечеловеческого голоса одного из Старейшин ещё звенел в ушах, сердце громыхало под рёбрами. Снова не уснуть, как бы ни хотелось!       Глухо рыкнув, Гилтиас неуклюже с непривычки вывалился из гамака, расшатав соседний и, провожаемый сонной руганью, выбрался обратно на палубу. Точнее, почти выбрался.       — Рейст! Это неразумно...       — Тебе ли говорить мне такое, братец!       Дракон торопливо присел на узкой лестнице, ведущей на палубу, пока его не заметили.       — Прости! — Карамону явно было неловко, и он переминался перед магом с ноги на ногу, но всё-таки спорил. — Послушай, я даже не всех отпустил, в трюме работы идут, мало кто выдержит прямо сейчас ещё и вахту!       — Всё, что мне нужно — чтобы вы вывели корабль из бухты. Дальше я сам.       Богатырь-капитан вздохнул, смиряясь, и в унисон довольно вздохнул подслушивающий Гил — Рейстлин тоже торопится, это хорошо. Может, и прятаться уже смысла не имеет?       — Возьми Гилтиаса, — подслушал его мысли колдун.       — Да он не умеет ни шиша, — горестно посетовал Карамон. — Парни сказали, даже узлы вязать его учили.       — Ты просто не знаешь, какую задачу ему дать. В крови Гилтиаса сама по себе плещется древняя магия — он не может быть бесполезен. А вот опасен...       Дракон попытался было присесть обратно, но было поздно. Братья посмотрели на него с почти одинаковым выражением лиц, без удивления, словно оба и без того знали, что он подслушивает. И стали чертовски похожи, несмотря на все различия.       — Будешь рулевым.       — Свихнулся?!       — Рейст!!! — одновременно охнули и Гил, и Карамон, но фокус со схожестью не повторился.       — Иди сюда, — не обратив на их реакцию ни малейшего внимания, Маджере направился на мостик.       — Я не умею, — торопливо предупредил Гилтиас, с опаской подходя.       — Кто бы мог подумать.       — Ещё сухопутной крысой назови! Можно подумать, ты моряк великий!       — Небесная ты крыса, — вспышка раздражения усталого дракона не менее вымотанного Рейстлина отчего-то не задела, и огрызнулся он равнодушным ровным тоном. — Не будь идиотом, малёк, тонуть в миле от порта я тоже не намерен. Клади руки.       Гил почувствовал себя заигравшимся мальчишкой, сжимая рукоятки тяжеленного, неповоротливого штурвала. Чего маг пытается добиться, идиотом его выставить?! Гладкое дерево деликатно холодило кожу, и в ладони ложилось очень приятно, но Рейстлину всё равно хотелось врезать. Не время для игр!       Не врезал. И даже не отдёрнул руки, когда поверх них маг уложил свои и почти прижался грудью к драконьей спине, только поёжился от неожиданно горячего касания пальцев.       — Что. Ты. Делаешь?! — Гилтиас попытался скопировать ледяное презрение Рейстлина, не преуспел, получил в ухо недовольное: «Тихо!», и действительно затих.       Несколько долгих мгновений, казалось, ничего не происходило, пока маг не шепнул:       — Всем хороши магические сущности, но ленивы вы донельзя. Даже изучать собственную магию вам недосуг, думаете — раз родились с ней, так и сами всё умеете...       — Ты меня учить вздумал?       — Вот ещё, только использовать.       — А не пойти бы тебе?.. — Гилтиас прервался на полуслове, ощутив прилив сил — такой, словно он и в человеческом обличье взлететь бы смог, а вместе с ним жар, отчего-то ужасно приятный.       — Не обязательно быть моряком, чтобы выйти из бухты на корабле... Можно стать кораблём.       Дракон хотел было переспросить, но оказалось — не нужно, он и так понимает. Чувствует лёгкий ветерок, дразняще трогающий пока ещё туго стянутые паруса, ощущает под деревянным, тщательно просмолённым брюхом ленту прохладного течения в стоячей воде порта, все механизмы, верёвки, бочки в трюме и всех улиток на корме. Чувствует нетерпение, жаждет свободы, глубины под килем, жаждет развернуться по ветру и заскрипеть-застонать приятно напряжёнными реями...       — У носовой фигуры — гнездо летучей рыбы, — радостно сообщил магу Гил и прикусил язык.       Тоже ещё, важная новость! Близость Рейстлина дезориентировала, казалось, что ещё немного, и дракон обопрётся на него. И это хотелось сделать! Поток мощной магии, идущий от худосочного тела, притягивал. Вот только Маджере каждый раз слегка отклонялся, и зазор оставался прежним.       — Её зовут Кокетка, — негромко сказал маг после очередной попытки. — А теперь разверни паруса и выведи нас, наконец, в море!       После этого Гил полностью потерял ощущение времени. Восторг корабля, медленно выходящего из бухты и предвкушающего море, был сравним с драконьим восторгом от полёта, он пьянил, туманил голову. Не приходилось думать, как повернуть штурвал, дракон направлял Кокетку так же, как собственные крылья — легко, естественно... Кто-то, кажется, Карамон, сбоку выкрикивал команды матросам, и не нужно было даже ловить ветер — это делала команда и, хотя порой Гилтиас чувствовал, что те действуют не идеально, всё же их слаженные усилия дополняли его действия, и они летели вперёд по воде так быстро, как только можно было.       Маг давно отошёл. Дракон заметил, как осторожно тот убирал руки, по шагу отступал назад, но предосторожности были излишни — Рейстлин наладил эту связь и дал силы вначале, теперь же хватало его собственных, усталости Гил не чувствовал.       Пока Маджере не подошёл снова. Что он сказал, дракон не посчитал нужным слушать, а его рука на плече не насторожила поначалу. Пока чудесный миг, растянувшийся, похоже, на гораздо больший срок, не оборвался.       — Зачем?! — он обернулся к магу и едва не упал, так закружилась голова. Кто-то подхватил его, и вовремя — ноги тоже держали так себе.       — В капитанскую каюту, — сказал Рейстлин и сам пошёл впереди, по-хозяйски распахнул перед ними двери. Впрочем, при первом же взгляде на каюту Гилтиас понял, что в этом плавании он и есть полновластный хозяин помещения: вряд ли простой парень Карамон стал бы держать на столе столько книг, чернил и пергамента. Бросались в глаза и другие детали, но мысли путались.       — Понравилось? — спросил маг ехидно, едва Карамон усадил дракона на стул и вышел.       — Ещё как, — сил врать и ёрничать не было.       — Ты увёл корабль гораздо дальше, чем я надеялся. Теперь дело за мной.       — Я могу ещё!..       — Не можешь, малёк. Не пойми неправильно, хочешь замертво упасть от магического истощения — твоё право, но сейчас в этом нет нужды. В другой раз.       — Иди ты...       — Иду. На палубу. Море Теней готово принять нас.       Гилу показалось, что он очнулся через целую вечность. В голове шумело, в теле жило ещё на излёте сладкое ощущение собственной значительности, приятной огромности, словно после полёта... Он потянулся и резко встал: на языке обнаружился какой-то неприятный привкус, а под разнежившимся телом — шкура у капитанской постели. Маг, сволочь! Напоил чем-то и свалил, как куль, на пол?!       За дверями каюты, которые дракон распахнул с грохотом, была ночь. Снова ночь?       Рейстлин негромко сказал:       — Тише. Мы незваные гости в этом море, не стоит привлекать к себе излишнего внимания.       — Ты что мне дал?!       Штурвал тянул к себе. Колдун, будто небрежно на него облокотившийся, вызывал ревность. Раздражали даже его алые одежды, бьющиеся на ветру и укрывающие такие теперь знакомые рукоятки, даже седые пряди, разрывающие условную темноту ночи.       — Настой королевского корня.       Гилтиас поперхнулся воздухом от неожиданности.       — Серьёзно?       — К чему мне врать?       «Чтобы я тебе морду не набил», — подумал Гилтиас, но озвучивать не стал, чувствуя, какая это глупость.       — Это не отрава. Ты можешь колдовать, перевоплощаться, летать — что угодно. Я опоздал вчера прервать тебя вовремя, корень помогает в таких случаях. Если снова потребуется поставить тебя к штурвалу, мне нужно, чтобы ты был в состоянии колдовать.       Конечно, королевский корень не отрава, совсем он его диким считает, что ли?! Даже мелкие совсем драконята, и те в курсе — это безумно редкое, баснословно дорогое и крайне эффективное магическое растение. На фоне этого и шкура на полу перестала казаться сколько-нибудь важной, к тому же Гил теперь ясно припоминал — хоть поил его из серебряной рюмки и впрямь Рейстлин, укладываться он пошёл сам, когда того и в каюте уже не было. А до постели просто не дошёл. Мда... Ле́карством на такие травы точно не заработать.       — А, ну... Ладно.       Злость ушла, оставив вместо себя растерянность. И множество вопросов о восхитительной магии, связавшей его с кораблём, но задавать их зловредному колдуну?! На которого он только что наорал?.. Нет, он задаст, конечно, но как бы начать?       — Хватит топтаться у меня за спиной, — хмыкнул Маджере. — Вопросы твои подождут, иди на камбуз и поешь, а потом возвращайся, — он показал наверх, — там пригодился бы кто-то со свежим взглядом.       Гил угукнул и с облегчением сбежал на нижнюю палубу. Есть хотелось неимоверно! Но всё же взгляд назад, на мостик, он бросил. А Рейстлин-то, похоже, ещё не ложился, не лицо, а сплошная тень.       За бортом вздохнуло, плеснуло, скрипнуло... Кокетка приняла волну бортом. Гилтиас поморщился — он бы мягче провёл, — и только сейчас понял, что они уже в других водах.       На первый взгляд Море Теней ничем не отличалось от обычного моря. Разница бросилась в глаза не сразу: глубокая зелень волн, чьё движение казалось обратным от привычного, выгнувшийся вверх горизонт, двоящееся неяркое, но неприятное солнце, лениво ползущее вверх от границы моря и неба. Гилтиас, засмотревшись, стукнулся о ребро кабестана и чертыхнулся.       На камбузе царил непривычный порядок и даже, пожалуй, уют. Желудок предвкушающе буркнул и тут же перешёл на возмущённые рулады — быстро найти миску с ложкой дракон не смог.       А вот большой котёл с рагу не заметить было нельзя. Одуряюще пахло именно от него, и запах был похож на тот, что царил на берегу, в «Последнем приюте». Посмотреть бы на местного кока!       В это время публики в корабельной кухоньке почти не было. Не скромничая, Гил нагрёб себе порядочную порцию и сел напротив единственного матроса, грызущего размоченную галету.       — Значит, я не умею ничего? — хмыкнул Гил, признав знакомца.       — Ага, — хохотнул тот. — Ничо, бегом научишься. Когда надоест медяшку драить. Первый раз в море?       — Второй, — дракон скис. Медяшка надоела ему ещё на корабле Вилли, как и помпа в трюме, как и грязные, наполовину облысевшие щётки на палубе, как и такелаж. Лучше уж и правда воспользоваться случаем и поговорить с Маджере о магии. Если он ещё говорить соизволит!       — Ничо, — повторил матрос и похлопал Гила по плечу, оставив на нём крошки от галеты.       — Смотри в оба, — коротко посоветовал ему, уже сытому, Рейстлин, передал штурвал Карамону и скрылся в каюте ещё до того, как получилось спросить — на что смотреть-то?!       Оказалось — на ровное, словно пустыня, море, одинаковое во все стороны. Дракон быстро заскучал, но старательно напрягал глаза, пытаясь разглядеть неведомую опасность или сушу вдалеке. Больше, конечно, неведомую опасность. Чёрный Шторм и его кольцо, пакостность самого Маджере... Обстановка не располагала к спокойствию, как бы не убаюкивала обманчиво спокойная вода.       Гладь её казалась единой. Гилтиас не сразу понял, что не так с волнами, но те не плескали вверх, не брызгали, поднявшись слишком высоко, не взбивали поверху солёную пену, словно море было покрыто невидимой и тянущейся тканью, и хотя воздух был влажным, ветер казался горячим.       — Эй, привет! — маленькая головка с жизнерадостно торчащим хохолком волос поднялась над бортом вороньего гнезда так внезапно, что дракон вздрогнул. — Склянки!       — Что?..       — Ты что, не слышал? Твоя вахта кончилась. Моя очередь! Но ты можешь остаться. Если хочешь. А если не хочешь, можешь спуститься. Капитан спорит с братом! Может, ты захочешь послушать? Я захотел, но они сказали, что ты тут уже очень давно, и наверное, устал, а ещё видел много интересного, поэтому я поторопился... Ты видел пиратов? А корабль-призрак? А?..       Кендер. Кендер на корабле. Примета хуже, чем любая другая. Гил не понаслышке знал особенности маленького народца и не мог, частенько в такого же перевоплощаясь, не любить их, но он сознательно выбирал чаще человеческий облик. Отчаянный же тип этот Карамон, раз не побоялся взять с собой в это плавание кендера!       Малыш огляделся, не увидел ни одного чуда, и приуныл — насколько только могут приуныть представители его племени, неугомонные и шустрые.       — Меня Тас зовут, Тассельхоф Непоседа.       — А...       — А ты Гилтиас, я знаю, мне Карамон сказал. Так и объяснил, что ты хороший парень, только плавал раньше мало и тебя надо всему учить! Я учить-то не очень умею, честно говоря, но с радостью! Может быть, нужно только попробовать?       — О, Великий дракон... — невольно вздохнул Гил и торопливо принялся спускаться.       — Помяни моё слово, Рейст, эти зелья тебя погубят!       Маджере встретил Гилтиаса мрачным взглядом невыспавшегося человека.       — Хватит, братец.       Дверь капитанской каюты закрылась, и дракон растерялся. И что ему теперь делать?       Карамон вопросительный взгляд понял по-своему:       — Пару часов поспал, какую-то отраву выпил, и считает, что этого достаточно! Никогда о своём здоровье не думает!       «Да и Такхизис с ним, его проблемы», — подумал Гил, но озвучивать не стал. Братские переживания его точно не касаются, а вот чем ему заняться, мог придумать только Рейстлин. Например, ответить на вопросы, которые достаточно уже подождали! Если Гил, конечно, не хочет вместо этого учиться делать сплесень. Или вязать узлы. Кратко сообщив капитану, что они, похоже, единственные живые существа на многие мили, и они же — единственный инородный предмет среди воды, дракон постучал в капитанскую каюту и вошёл, не дождавшись ответа.       Почти все книги со всего стола переехали к одному краю так, что непременно упадут, когда начнётся качка, с другой стороны сидел маг и гипнотизировал взглядом россыпь старых карт и пергаментов. На небольшой стопке потрёпанных тонких книжонок напротив него лежал компас, стрелка которого дрожала, будто от страха.       Рейстлин на Гилтиаса посмотрел абсолютно пустыми, равнодушными глазами, и тот растерялся, молча сел сбоку, зашуршав свисающими со столешницы картами.       — В те дни, когда даже драконы были ещё юной расой, один из их создателей, светлый бог Паладайн, заключил вторую, Такхизис, в тюрьму, из которой, как долго считалось, нет выхода. Этой тюрьмой стала Бездна, а гнев богини на предательство превратился в море над ней.       — Значит...       — Значит, прямо под нами — разъярённая запертая богиня. И её нрав напрямую влияет на эти воды, — очевидно, собеседник Маджере нужен не был, он говорил будто сам с собой, и чернила на металлическом наконечнике его пера высохли, пока он говорил. — За всю историю мира в Море Теней совалось, на беду или благо, множество смертных. Гораздо меньшее количество выбиралось обратно. Исчезающе малое оставляло после себя карты.       Так вот зачем это всё. Гил промолчал, опасаясь, что Рейстлин перестанет говорить, если его отвлечь, настолько он казался погружённым в себя.       — И все эти карты безбожно врут... — он вздохнул. — Что тебе нужно?       — А?..       — Я спрашиваю, зачем ты пришёл.       — Не важно. Неужели тут настолько опасно? Я проторчал там, наверху, несколько часов. Не увидел никого и ничего.       — Спокойная вахта. Пока нам везёт.       — Пока?       — Малёк, ты не слушал? Под нами — Бездна. Я пытаюсь сложить воедино противоречивые сведения, чтобы у нас была хотя бы примерная карта. Если не можешь помочь, дверь прямо за тобой.       — Нагнетаешь ты на пустом месте, — вспыхнул Гилтиас и поднялся.       С палубы раздался крик.