Убить Сону

      Съемная комната пахла пылью, сыростью и быстрорастворимым кофе. Хисын допивал третью чашку, уставившись в окно на безликий жилой комплекс. Ему просто было скучно. Ровно в 07:30, как по сигналу, дверь нужного подъезда открылась, и появился он. Ким Сону. Серый костюм, термос в одной руке, папка в другой. Выражение лица — нейтральное, парень просто идёт на работу. Стандартный робот 23 лет. «Идеальный работяга. Серый, как асфальт после дождя. Только на нём даже червей нет. А должны быть», — мысленно констатировал Хисын, делая пометку в блокноте. 07:30. Выход. Одежда: Офисная. Настроение: спящее. Хисын старательно выписывал каждую деталь. Нельзя упустить ничего. Деньги просто так с небес не капают. Однако он возненавидел эту рутину уже на третий день.       За что платят такие деньги, а что, если это действительно обычный человечек-невидимка? А заказчик приколист над хитманами? Я что, в каком-то дешёвом шоу? Парень для убедительности даже повернулся налево и направо. Ну правильно, всё верно. Вон слева камера. Прямо за… ничем.       Сону, как и всегда, купил газету в угловом киоске, зашел в кафе и вышел оттуда через 10 минут. Старомодно. Затем скрылся в здании офиса. Хисын выдохнул. До обеденного перерыва можно было расслабиться. Этот точно не вылезет.       В полдень Сону вышел и направился в уже знакомое нам кафе. Одинокий сэндвич со свининой, книга. Никаких звонков, никакого общения, ничего. «Слишком чисто, — шевельнулась в голове Хисына навязчивая мысль. — Он словно призрак, которого никто не замечает. Не хочет замечать. Или игнорирует намеренно?».       Вечером, когда Сону вышел с работы, на другой стороне улицы всё же случилось нечто необычное. Двое парней в костюмах — коренастый, с металлическим блеском волос и высокий брюнет, ничуть не уступающий по широте плеч — начали спектакль возле старого Хендая.       — Я тебе тысячу раз говорил — не объезжай кошек! Они царапаются! — истерично орал тот, что пониже, тыча пальцем в дверь.       — А что мне их, давить!? — парировал брюнет с показным спокойствием.       «Любители, — с профессиональным презрением подумал Хисын. — Их за версту видно. Кто этих клоунов нанял?»       Наблюдая за ними, Хисын краем глаза следил и за Сону. И в момент, когда тот подходил к эпицентру шоу, он увидел нечто, от чего кровь похолодела в жилах. Хисын привстал. Может, ему показалось? Но он ведь чётко видел, как Сону, проходя мимо, бросил взгляд на ссорящихся. А точнее, какой именно взгляд. На его губах дрогнула легкая, едва заметная улыбка. Не насмешка. Скорее... узнавание. Словно взрослый, наблюдающий за играющими в песочнице родными детьми.       Ледяная игла прошлась по спине Хисына. Он ошибся ранее, но сейчас оказался чертовски прав. Сону не был пассивной мишенью. Он знал. Знал, что за ним следят. И эти клоуны были частью... чего? Кто они, в конце концов, и почему этот парень их знает, но ничего не предпринимает. Это был прорыв. Маленький, но прорыв.       Вернувшись в свою убогую конуру, Хисын в ярости швырнул блокнот на стол. Он пересматривал записи: идеальная биография, ноль цифрового следа, странная свита из двух псов, следующих за ним. И эта улыбка, она встала перед глазами навязчивым кадром, вызывая странное чувство —едкую бурю: злость предательски мешалась с любопытством.       Хисын резко встал, подошел к окну. Город зажигал вечерние огни. В его глазах вспыхнул незнакомый за последние годы огонь — азарт.       Его пальцы привычным движением потянулись к верхнему ящику стола, где лежала спасительная шершавость фляжки. Но он сжал кулаки, упираясь костяшками в стол. Не сейчас. Не сегодня. Сегодня ему нужно было оставаться на плаву без сомнительных костылей.       «Кто ты, черт возьми? — мысленно обратился он к образу этого спокойного парня. — Обычные офисные слизни трясутся от страха, если на них посмотреть косо. А ты... ты улыбаешься, когда вокруг тебя вьется настоящий цирк уродов. Ты либо сумасшедший, либо...»       Он не договорил даже мысленно. Второй вариант был куда сложнее. И оттого в тысячу раз притягательнее.       Хисын встал, подошел к запыленному окну. Где-то там, в спящем городе, жил этот загадочный Сону. Наверняка спал безмятежным сном младенца. Будто и не ведал, что за ним охотится тот, для кого охота была единственным смыслом существования.       «Ладно, — резко развернулся он от окна. — Хватит гадать. Завтра поиграем в твои игры. Посмотрим, что скрывается за этой маской спокойствия. И есть ли под ней вообще что-то человеческое».       Он щелкнул выключателем, погружая комнату во тьму, и плюхнулся на жесткий матрас. Но сон не шел. Перед глазами снова стояла улыбка Сону. Такая спокойная. Такая... всевидящая.       Впервые за долгие годы Хисын чувствовал себя не охотником, уверенно идущим по следу, а заблудившейся мышью в чужом лабиринте. И это осознание било по самому больному — по его профессиональной гордости.       «Убить, просто убить».