Убить Сону

      Джей проснулся часов в шесть утра. От того, что его собственная рука затекла, превратившись в безжизненный груз. Шея заныла с непривычки — он так и уснул, склонившись над столиком. Утро. Тусклый свет пробивался сквозь жалюзи, рассекая полумрак зала на полосы. Пора открываться, хотя желания не было никакого — воздух был спёртым, пахло вчерашним перегаром, чужим горем и привкусом собственной бессонницы.       Его взгляд, липкий и несфокусированный, пополз к дивану. Пусто. Тот странный тип, этот «Блейд» с глазами, полными апокалипсиса, ушел. И странное чувство — не облегчение, а скорее дурная пустота, будто из комнаты вынесли что-то важное, пусть и опасное.       Он с силой растер онемевшую щеку, пытаясь вернуть ощущения в кожу. Краем глаза заметил, как на пол улетела какая-то бумажка.       Джей медленно поднял её. На ощупь — ни с чем не спутаешь. Деньги. А точнее доллары. Сто долларов. Это что оставил тот чудак? Парень звучно рассмеялся. Неужели это была плата. За ночлег? За молчание? За то, что выслушал его бред о призраках? Два кофе-то явно столько не стоят. Даже с виски. Купюра обжигала пальцы. Он сунул её в карман фартука с таким чувством, будто прятал улику.       С облегчением выдохнув, Джей принялся за уборку. Механически протирал столики, расставлял стулья, пытаясь стереть следы вчерашнего вторжения в его упорядоченный мир. Он привык читать людей по их заказам, по тому, как они держат чашку. Но этого человека он прочитать не мог. Тот был как сломанный приемник, вещающий на частоте чистого отчаяния.       Очень схожие ощущения… Есть у него ещё один такой «гость». С притупленным взглядом и странным вкусом.       Продолжая уборку, он наклонился, чтобы поправить съехавшую набок подушку на диване. И тогда его пальцы наткнулись на что-то холодное и твёрдое, закатившееся глубоко под сиденье. Сердце ёкнуло. Он нащупал и вытащил на свет холодный стеклянный прямоугольник. Телефон. Тот самый, из которого вчера пьяный «Блейд» показывал фото брата, тыча в экран дрожащим пальцем.       Ладонь саднила — будто он держал не телефон, а осколок чужой сломанной жизни. Не выдержав, Джей резко отбросил телефон на диван. Устройство плюхнулось на обивку и чуть не свалилось. Парню пришлось подтолкнуть его коленом назад.       Пару минут он просто изучал его издалека, молча.       Джей отошел за рабочее место, не выпуская телефон из поля зрения, с силой провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость и надеясь, что тот исчезнет. Его пальцы нервно барабанили по стойке.       — Черт. Черт. Черт. Опять эти выгоревшие глаза, этот взгляд — будто человек смотрит на тебя из-под трехметрового слоя льда. Вот скажи на милость, почему они все ко мне приползают?       Он раздражённо швырнул тряпку в раковину, брызги воды попали на фартук.       — Словно я не бариста, а какой-то психологический пункт приема для сломанных людей. — Джей всплеснул руками — Сначала Сону с его тихим безумием, теперь этот… Как его зовут… Да я даже не знаю! Боже, пусть будет Блейд. — затем сжал ладони в кулак, чувствуя, как нарастает знакомое беспокойство — смесь раздражения и вины.       — И оба смотрят так, будто мир для них — это большая, уродливая шутка. И я, вместо того чтобы просто варить кофе — Он тяжело вздохнул и начал яростно вытирать уже чистый блендер. — подсаживаюсь к их столу, подливая в их раны алкоголь и сочувствие. Гениально, Джей. Просто гениальная стратегия по выживанию! И не говори мне, что я опять должен его трогать — Джей посмотрел в сторону, на воображаемого собеседника. И накрыл ладонью лицо. Докатился…       Он вернулся к бедному блендеру натирая его с новой силой и исподлобья поглядывать на черный прямоугольник. Голова трескалась. Разрывалась от желания подойти и игнорировать. Они не умещались в одной черепной коробке. Что-то должно было одержать верх.       — рррраа, да достало! — замотал головой по сторонам. Словно она вот-вот готова взорваться.       Джей, тяжело дыша, подошел к дивану и взял телефон в руку. Он был легким, дорогим, бездушным. Ни царапин, ни сколов. Хотя устройство не удосужились даже засунуть в обычный чехол. Но было видно-хозяин обращается с ним очень бережно. Наверное, там куча полезных контактов, фотографий. «Выбросить?» Мысль была заманчивой.       Выбросить этот кусок высокотехнологичного негатива и забыть, как забывают плохой сон. «Отдать в полицию?» И стать частью истории, в которой он не хотел участвовать.       Но что-то удерживало — липкое, неприятное чувство ответственности. Вспомнилось искаженное болью лицо, хриплый шепот о «рыжих призраках». Этот парень был не просто проблемой. Он был бедой, ходячей катастрофой, и, черт возьми, ему было за него как-то… неспокойно.       Он сел за ближайший столик, положив телефон перед собой, размышляя, словно это было вне закона. И тут его осенило. Вчера, прежде чем начать свой пьяный монолог, тот на его глазах разблокировал телефон, чтобы показать фото. Быстро, чётко, проведя пальцем по экрану. Буква «J», вероятно, Чонвон.       Память бариста — она фиксировала мелочи: кто сколько сахара кладет, кто пьет только после трех помешиваний… и как пьяный охотник на призраков, рисует на экране графический ключ.       Джей взял устройство. Экран вспыхнул, холодным синим светом озарив его лицо. Это было нарушением всех границ, вторжением в чужую крепость. Палец замер над стеклом.       Сделать этот шаг — значит навсегда стать частью этой истории. Не сделать — оставить того, в чьих глазах он видел дно, тонуть в одиночку. Но любопытство и какое-то смутное, почти отцовское чувство долга оказались сильнее. Он провел пальцем по экрану, вырисовывая ту самую букву.       Разблокировано.       Сердце екнуло, сделав в груди неправильный, тревожный толчок. Он пролистал меню, чувствуя себя вором, взламывающим сейф с чужими демонами.       В галерее всего несколько фото.       Один и тот же рыжеволосый парень — на одном снимке он смеётся, на другом корчит рожицу собаке, белоснежному померанскому шпицу. На последнем он спит, прижавшись щекой к книге. На ошейнике большими буквами значилось: Маым       «Милое имя для пса». И тут Джей понял. Он не просто не рассмотрел того парня с фотографии вчера. Он не рассмотрел его вообще. Его память выхватила только общее впечатление — молодой, рыжий, улыбчивый.       Но черты лица, форма глаз, родинки — все это растворилось в дымке алкоголя и чужих переживаний.       Телефон совершенно не соответствовал своему внешнему богатству. По сравнению с этим пафосом, внутри он выглядел абсолютно пустым.       Сообщения… Там была всего одна нить. **«Чонвон»**.       Он не удержался и ткнул в неё. * **Чонвон (17:48): ** У меня получилось! Преподаватель сказал, что проект гениальный! * ** Ответ (17:49) ** Ок. * **Чонвон (17:50): ** [фото торта с кривой надписью «Поздравляю себя»] * **Чонвон (17:51): ** Когда приедешь? Соскучился. * **Чонвон (23:17): ** Брат, ты где? Уже поздно. Всё в порядке?       Больше ничего. Никаких других следов человеческого присутствия. Один-единственный диалог во всей цифровой вселенной этого человека. Последняя ниточка…       Он держал в руках всю социальную жизнь этого «Блейда», и она умещалась в одно имя. В одного человека, который судя по всему и был для него этим самым ВСЕМ.       Джей еще секунду смотрел на имя в списке контактов, потом ткнул в номер. Трубку взяли почти сразу.       — Алло? Хисын? — голос был молодым, мелодичным, в нём угадывалась привычка улыбаться, сейчас задавленная тревогой.       — Э-э… нет, — сбивчиво начал Джей, чувствуя, как горит лицо. — Это… меня зовут Джей. Я из кофейни «Fever». Ваш… э-э… брат, вчера здесь был. Оставил телефон.       — Оставил? — в голосе парня послышался леденящий душу ужас. — Он… с ним все в порядке? Он что, опять… был не в себе?       — В каком-то смысле, — неуверенно сказал Джей, проводя рукой по затылку. — Он был выпившим. Сильно. Но ушёл сам, утром. Вроде жив и… вроде на своих ногах.       Наступила неловкая пауза. Джей слышал лишь прерывистое дыхание на том конце. Как в голове парня на другом конце проворачиваются какие-то шестеренки.       — Извините, — наконец произнес Чонвон, и его голос дрогнул. — Я… я просто всегда думаю о худшем, когда он пропадает. И обычно не ошибаюсь. Спасибо, что позвонили.       — Да не за что, — пробормотал Джей, чувствуя себя полным идиотом. отчаянно захотелось разрядить обстановку, сказать что-то, что заставит этого парня хоть на секунду перестать звучать так, будто он на краю пропасти. —Я, это… его тут, под диваном нашёл. Э-э… не волнуйтесь, он прочный, не разбился. В смысле, телефон.       Стремление поднять настроение скатилось в тупую и совсем не уместную шутку. Джей закусил губу. Почему в этой кофейне нет подвала, в который можно провалиться. Да хотя бы обычной выгребной ямы, тоже подойдёт.       На той стороне повисла тишина, а затем… он услышал слабый, сдавленный смешок. Не весёлый, а скорее облегчённый.       — Я… — Чонвон снова замолчал, и Джей почти физически ощутил его нерешительность. — А где вы находитесь? Я не из вашего города. Но могу… я могу приехать.       Джей диктовал адрес, чувствуя, как ситуация окончательно выходит из-под контроля. Они договорились, что Чонвон заберет его в ближайшие дни.       Джей положил трубку и отодвинул телефон, будто обжегшись. Он осел на пол за стойкой, уронив голову на руки. В горле стоял ком.       — Какой же я идиот. «Он прочный, не разбился». — передразнил сам себя — Серьезно?       Он с силой потёр виски, пытаясь выдавить из себя хоть каплю адекватности.       — Теперь этот парень думает, что его брат торчит в кофейне, где работают комики-неудачники.       Поднялся и начал расставлять чашки на полке с таким усердием, будто от этого зависела мировая гармония.       — Но черт возьми… — он на секнду остановился — Тот, на другом конце провода, звучал так… хрупко. Как будто он годами держит на плечах что-то тяжелое.       Его руки замедлились, пальцы осторожно обхватили чашку, рассматривая ровный цвет и гравировку.       — И самое ужасное, что я этот груз почувствовал. Через телефон. Через тысячу километров.       Он поставил чашку на полку и закрыл глаза.       — И теперь он тоже моя проблема. Потому что я впустил его. Как впускаю всех этих одиноких призраков…       Он устало взвыл, оперся локтями на столешницу и пустил голову на руки.       Залез в чужую жизнь. Увидел слишком много. Теперь этот «Чонвон» с теплым голосом и его трагичный брат стали и его проблемой. А ещё, было сложно отрицать, что ему вдруг до боли захотелось, чтобы этот парень с фотографии был здесь, в безопасности, и чтобы его брат перестал быть ходячей катастрофой.       Прошло пару часов. Джей мыл посуду, но мысли возвращались к телефону. К тому гостю. А особенно к его брату. Завиткам на голове, ямочкам на щеках. И к этому абсурду, в который он оказался втянут.       Он вытер руки. Решение было принято. Он взял тот злополучный телефон, нашел номер Чонвона и аккуратно, цифра за цифрой, перенес его в свою собственную записную книжку. Просто на всякий случай. Просто… чтобы была зацепка. Джей прокручивал эту отговорку в своей голове тысячу раз. Ведь когда убеждаешь себя в чём-то на протяжении долгого времени, то и сам начинаешь в это верить.       Время близилось к полночи. Уже скоро нужно закрывать кофейню. Дверь распахнулась с таким звоном, будто её вырвало с корнем. На пороге стоял худоватый парень. Но Джей сразу его узнал.       Чонвон. В жизни он был еще моложе, чем на фото и абсолютной противоположностью брата. Стильное аккуратное пальто песочного цвета, светлые джинсы, чёрная водолазка, кожаный портфель за спиной. Чистая, ухоженная кожа, волосы с теми самыми завитушками. Цветная, живая версия того мрачного призрака, что был здесь вчера. Но, присмотревшись, Джей подметил то же напряжение в уголках губ, ту же тень беспокойства в глазах. Та же базовая архитектура лица, но собранная в гармонию, а не в гримасу боли.       Глаза Чонвона лихорадочно блестели, а сам он тяжело дышал, словно бежал все это время.       — Вы Джей? — выдохнул он, окидывая взглядом почти пустое заведение. Его взгляд был растерянным и незащищенным.       Джей, ошарашенно стоя за стойкой, кивнул, чувствуя, как нарастает неловкость. Он не ожидал, что тот появится так скоро. И уж тем более — что вид у него будет такой… собранный и одновременно разбитый.       — Я… я прилетел. Из Лондона. Первым рейсом, — Чонвон подошел к стойке, его пальцы нервно барабанили по пластику. — Где он? Вы не знаете, куда он ушел?       — Нет, — честно ответил Джей, протягивая ему телефон. Он смотрел на него и понимал: этот парень не просто любит брата. Он за него держится, как за единственную опору в мире, которая состоит из трещин. — Он ушел утром. В состоянии… ну, ты понял.       Чонвон схватил телефон, сжал его в ладони, будто это был священный артефакт. Его плечи слегка подрагивали. Глаза-полумесяцы поблескивали. То ли от безысходности, то ли от накапливающейся в них воды.       Джей, не отрывая от него взгляда, налил полстакана такой же. Но прохладной и не солёной. Пододвинул ближе к парню тыльной стороной ладони.       — Спасибо, — прошептал он, притягивая стакан к себе, не поднимая глаз. Глотнув освежающей жидкости, посмотрел на Джея, он казался таким незащищенным, словно делился болью ментально. Бариста не выдержал, внутри все перевернулось. — Он… он что-нибудь говорил? Перед уходом? Может, упоминал какое-то место… или имя?       Джей покачал головой, чувствуя себя бесполезным.       — Почти ничего. Только… — Джей отвел глаза в сторону. Перебирая вчерашний вечер по секундам. Ища 25 кадр. А найдя, замялся, не зная, стоит ли это произносить вслух. — Только что-то про какого-то старика… и много про призраков. Извини, это всё, что я знаю.       Чонвон закрыл глаза, сглотнув. Похоже, это было именно то, что он боялся услышать. Он был не просто братом. Он был смотрителем при живой бомбе. И только что получил сигнал, что таймер пошел в обратный отсчет.       — Понятно, — тихо сказал он, поворачиваясь к выходу. — Ещё раз спасибо. За всё.       Джей смотрел ему вслед, сжимая в кармане фартука злополучную стодолларовую купюру. Он чувствовал, что просто не может его так отпустить.       — Эй! — позвал он, и Чонвон обернулся на пороге. — Может… чашку кофе? Перед дорогой. За счёт заведения.       Чонвон слабо улыбнулся, и эта улыбка была такой же печальной, как его голос.       — В другой раз. Мне… мне нужно его найти.       И он вышел. Джей проводил его взглядом и принялся заканчивать уборку, снова и снова прокручивая в голове их разговор. *******************************       На улице Чонвон остановился, прислонившись к стене. Внезапная слабость подкосила ноги. На голову упало пару капель. Он закрыл глаза, чувствуя, как по щекам текут предательские чуждые ему дождинки смешанные со слезами неба.       — Я не могу… Не могу снова искать его один. Не могу снова бояться каждого звонка, каждого стука в дверь… Он вытер лицо рукавом, стараясь унять дрожь в пальцах.       — Хисын… У меня через неделю защита. Я так хотел, чтобы ты был там. Чтобы ты увидел. Да хотя бы просто был рядом…       Голос сорвался в шепот.       — Но ты снова где-то далеко. Кажется, что снова в опасности. И я ничего не могу сделать…       Дождь усиливался, но Чонвон почти не чувствовал холода. Он смотрел на размытый свет кофейного окна, где за стеклом танцевали тени.       — Там тепло… Там кто-то, кто уже помог моему брату. Кто не отвернулся, когда он столкнулся с бедой.       Он вспомнил, как Джей сегодня говорил с ним по телефону — мягко, бережно.       — А что, если… если я сейчас войду, это будет как предательством и наглостью? Как будто я сдаюсь, оставляю брата одного в этом холодном городе? И напрашиваюсь на поддержку. Этот бариста, наверняка тоже устал.       Он провёл рукой по мокрым волосам, чувствуя, как усталость проникает в самые кости.       — Но я так устал… Так страшно устал нести это один.       Чонвон медленно повернулся и потянулся к двери, словно путник, идущий к единственному огоньку в ночи.       — Немного… Всего на одну чашку кофе… Пожалуйста, пусть это будет не предательством, а просто… передышкой. Пусть этот одинокий бариста просто молча посидит со мной. ***************************************************       Прошло минут пятнадцать, не больше. Дверь снова открылась, на этот раз тише.       Джей поднял голову, на пороге снова стоял Чонвон. — мокрый, с покрасневшими глазами, в его позе была та же усталость, но теперь с оттенком обречённого принятия.       В груди у Джея что-то ёкнуло — острое и тёплое одновременно.       — Он вернулся, — мелькнуло в голове с неожиданной ясностью. — Не потому что хочет кофе. А потому что больше идти некуда.       — Вы знаете, — сказал он, медленно подходя к стойке. С него слетали мокрые капли. — А почему бы и нет? Брат явно не будет рад меня видеть, если я его сейчас найду. Да и я… я, кажется, даже не знаю, где он сейчас живёт. — он извиняясь закусил губы — Знаете, карамельный айс-латте придётся сейчас очень даже кстати. Буду очень признателен.       Джей молча кивнул, давая понять: я понимаю. Всё в порядке. И принялся готовить латте, вкладывая в каждое движение чуть больше заботы, чем требовал рецепт. Сегодня это будет не просто кофе. Сегодня это будет якорь.