Убить Сону

      Комок мятой бумаги, промахнувшийся мимо урны, отскочил от стены и замер рядом с пустой банкой.       Воздух в квартире был спертым, пахнущим остывшим металлом и сладковатым душком из-под запечатанных крышек энергетиков. На полу, словно окаменевшие следы невидимого зверя, лежали скомканные листы с расчетами. Голые стены поглощали свет, превращая комнату в подобие камеры-одиночки.       Это было его логово, место, где можно было не притворяться. Оно противостояло тому, что ему предстояло сделать.       Хисын провел рукой по лицу. Библиотека. Он сам выбрал эту локацию для слежки, а теперь его собственная идея казалась ему абсурдной. Как следить за целью в месте, где каждый шепот слышен, а любое резкое движение привлекает внимание?       Однако, и старая тактика — винтовка плюс расстояние — не работала. Требовалось новое оружие. Бесшумное, растворяющееся в среде. Ему нужна была идеальная маскировка.       И у Хисына она была.       Его взгляд упал на, противостоящий миру хаоса и полумрака, огромный винтажный шкаф. Глянцевый, безупречно белый, с вензелями. Он казался инородным телом на фоне пошарпанной, темно-зелёной стены. И явно конфликтовал с лампочкой, что из последних сил держалась за потолок с помощью длинного кабеля, мотаясь из стороны в сторону при любом дуновении ветра.       Для постороннего глаза его содержимое могло бы показаться прихотью денди. Однако, внутри него начиналась другая история. Для Хисына это был такой же инструмент, как и его винтовки.       Разная работа — разный инструмент.       Для прогулочной аллеи— темная водолазка и бесшумные кроссовки. Для пятизвездочного отеля — смокинг и часы Patek Philippe.       Проще говоря, это был не просто шкаф - жемчужина, его арсенал легенд. Каждый комплект — готовая биография. Пальто профессора. Костюм бизнес-аналитика. Водолазка архитектора. Он не собирал одежду — он собирал удостоверения личности, отпечатанные на ткани. Которые работали на подсознание окружающих: «Этот человек идеально вписывается в это место... Он свой».       Шкаф был границей между двумя его жизнями. По одну сторону — хаос его подлинного «я», человека, живущего в пустоте. По другую — упорядоченная коллекция чужих личин, каждая из которых была ключом к двери в чужую реальность. Сегодня ему предстояло примерить одну из них.       Для библиотеки, где его цель быть призраком, вписанным в интерьер, требовался костюм-невидимка. Костюм, который кричал бы о такой скучной респектабельности, что взгляд с него просто соскальзывал бы. Словно капли, с гидрофобной ткани.       И на такой случай имелся идеальный вариант.       На вешалке из черного дерева, висело невероятного вида пальто. Ткань — чистая шерсть высокогорной козы, темно-серого, почти мшистого оттенка. Безупречное, вычищенное до состояния, когда ворсинки ложились в одну сторону. Оно хранило молчаливую, дорогую холодность.       Соседняя же дверца открыла слегка иной порядок. На полке лежала водолазка из тончайшего кашемира, цвета выбеленного песка. Рядом — брюки с бритвенно-выточенными стрелками, темно-угольные, без единой морщины.       Выдвижной ящик соседствующего рядом комода открывался с грубоватым щелчком, представляя взгляду свернутые в ровные бухты ремни: гладкую кожу, текстурированную, матовую. А ниже, аккуратными стопками, — белье. Простое, без логотипов. Сшитое из ткани, чья плотность и шелковистость говорили о цене лучше любых ярлыков.       Процесс облачения был ритуалом. Сначала — парик. Беловато-седые пряди, лишенные желтизны, мягко легли на его собственные, убранные под специальную шапочку, напрочь скрывая их родной оттенок.       Стоило проморгаться, и зеркало явило ему чужие глаза. Взгляд незнакомца уставился на него, вызывая глухое раздражение: серовато-зеленые линзы, водянистые, с размытой границей радужки, будто выцветшие от долгого чтения. Образ складывался. Но каждую деталь ему приходилось вбивать в себя ржавыми гвоздями.       Оставались финальные штрихи. Кисть скользнула по векам, оставляя тонкую, дымчатую стрелку. Затемняя уголок глаза. Визуально вытягивая его. Рассыпчатые тени затемнили подвижное веко, делая взгляд глубже, отрешеннее.       Спонж с тональным кремом легкими похлопываниями изменил цвет кожи, погасив ее природную желтизну, сведя к нейтральному, слегка бледноватому тону. Макияж завершился, как только был растушевана переход от шеи к ключицам. Ошибку нельзя допустить даже в таких, казалось бы, мелочах.       Пальто идеально легло на плечи. Оно не утяжеляло, а структурировало, выпрямляло спину, придавая образу официальности, элегантности.       Последним аккордом стал парфюм. Любимый Mixed Emotions. Шипрово-кожаный аромат, где горечь черного чая и дымность пачули обволакивались едва уловимой сладостью смолы. Это ли не самый подходящий запах для человека, который проводит вечера не в барах, а в кресле у камина с томиком сложной прозы. Аромат-невидимка, идеально соответствующий настроению запаха старых книг и воска для паркета.       Хисын повернулся к зеркалу в полный рост. Хотя процесс превращения был насилием над собственной сущностью, отражение было безупречным. Ни единой складки, ни пылинки. Лакированные туфли, тускло блеснувшие в полумраке, придавали законченности. В ухоженном, слегка уставшем интеллигенте с сероватыми прядями у висков не осталось и следа от того, кто жил в этой комнате с голыми стенами и грудами мусора.       Уголок его губ дрогнул, вытянувшись в кривую, беззвучную ухмылку. Человек, стоящий напротив, ухмыльнулся в ответ. Маска была готова.       Снаружи знойный вечер медленно густел до черноты, но здесь, по ту сторону стекла, он становился декорацией. Библиотека превращала его в картинку — размытые огни фонарей, силуэты редких машин, проплывающие в мареве раскаленного асфальта. Хисын стоял у входа, позволив себе секунду наблюдать за этим беззвучным спектаклем, прежде чем стать его частью.       Внутри пахло старым деревом, бумагой и едва уловимой пылью, которую, однако, не смог бы победить ни один пылесос. Воздух был прохладным и застывшим. Он повесил пальто в гардеробной на крючок, и его легкая тяжесть сменилась непривычной свободой. Хисын отвел плечи назад, разминая мышцы.       Зал встречал его полупустотой. За столиками с зелеными лампами сидела парочка, парень и девушка. Они внимательно вчитывались в страницы, абсолютно погруженные в свои миры. В дальнем углу, под полкой с классикой, дремал седой дедушка. Возле его кресла небрежно лежал небольшой красный томик. Ровное дыхание старика и редкий шелест страниц были единственными живыми звуками в этой тишине. Монотонный гул кондиционера не перебивали даже собственные шаги, приглушенные ковровой дорожкой.       Делая вид, что разглядывает корешки на полках, Хисын осторожно пробежался глазами по залу.       «Ким должен быть тут».