Тьма, что вырывается наружу.
15 марта 2026 г., 02:51
Сквозь двери храма они прошли незамеченные никем. Мартин вел ее через центральный зал, намеренно не проходя снова через казармы Клинков. Она была права — не стоило давать повода для сплетен, все слухи в храме всегда незамедлительно доходили до Джоффри. Порой было ощущение, что он узнает о событиях чуть ли не раньше, чем они происходят. И от глаз грандмастера несомненно не укрылось то, что с Мартином в последнее время происходят малозаметные, но пугающие перемены. Мягкий, чуть тоскливый взгляд будущего императора постепенно становился все более стальным и жестким. Под глазами легли темные тени. Весь его вид говорил об усталости, но не от тяжести предстоящей ноши, а от чего-то более далекого и мрачного. Это замечали даже Клинки. Заметила и Она.
— Что с тобой происходит? — шепотом спросила девушка остановившись, когда они миновали каминный зал и вышли в коридор.
В этот момент действие «невидимости» закончилось и оба вдруг обнаружили, что смотрят в сторону друг друга. Мартин поймал ее взгляд и тяжело вздохнув опустил глаза в пол.
— Хотел бы я сам это знать, — отрешенно, но не без некоторой нотки раздраженности шепотом ответил он.
— Это книга, да? — она остановилась посреди узкого коридора, развернувшись, подняла голову, снова заглядывая ему в лицо.
Его взгляд зацепился за их сцепленные руки. Они все еще держались друг за друга. Мартин поднял их ладони на уровень груди, все еще задумчиво глядя на них.
— Я знал, что это чтение не будет легким и приятным. Знал, какие опасности в себе таит. Но не мог и предположить, насколько широко оно открывает дверь моему разуму во тьму, с которой я боролся столько лет, — с этими словами он отпустил ее руку, не поднимая глаз.
— Ты можешь рассказать мне: я знаю о тьме и дверях в нее чуть больше, чем мне бы хотелось, — тихо ответила она, печально прижав к груди руку, которую он только что держал.
— О, в этом я уже перестал сомневаться, — невесело усмехнулся Мартин, вспоминая, что за лошадь он видел в конюшне.
Ему вдруг отчаянно захотелось спросить, что толкнуло ее на путь убийцы Темного Братства. Ведь он сразу понял, что означает творение Ситиса в конюшне храма. Так же, как понял, что может означать броня слуг Шеогората. Хотелось иметь силы, чтобы вытащить ее. Но тьма, которая пожирала его в молодости, и теперь вернулась снова, шептала ему: «разве ты в состоянии вытащить кого-то из грязи, когда сам тонешь в ней?». У него не было права осудить ее, но не доставало и сил спасти. Что он мог? Даже если б все еще оставался жрецом Акатоша, на что он был способен, кроме проповеди и откровения о собственном пути к свету, которого достичь так и не смог?
Следующим к нему вдруг пришло какое-то злобное желание просто уйти, оставив ее посреди коридора наедине со всеми мыслями и тайнами. Что ему, будущему императору, за дело до пешки, которая всего лишь помогает в достижении цели? Тьма не секунду завладела его разумом снова.
Мартин в очередной раз ужаснулся от собственных, отвратительно жестоких мыслей. В голову вернулась ясность. Он вдруг решился на отчаянный поступок. Сделав шаг к ней навстречу, просто крепко обнял ее. В этом жесте не было ни ласки, ни нежности: одна лишь бесконечная поддержка. Будто они сейчас остались вдвоем не в коридоре самой защищенной крепости Клинков, а в океане непроглядной тьмы, где каждый был для другого последним угасающим лучом тепла и света.
Она почувствовала сквозь тонкую ткань накинутой на нее рубашки, что несмотря на их прогулку около храма — его тело горит. Поняла, что сейчас это не пожар страсти, а то внутреннее тепло, которое он дарил всем окружающим. В эту минуту он снова стал тем Мартином, которого она встретила в разрушенной часовне Кватча. Мартином, который готов пожертвовать всем, сгореть, если нужно, лишь бы спасти мир, который его окружает. И сейчас она была частью этого мира. А он хотел спасти ее. Эта мысль вызвала в ней волну мурашек. Героиня Кватча ощутила прилив бесконечной нежности и отчаянно обняла в ответ. Она тоже хотела спасти его. Не как будущего императора, не как надежду Тамриэля. Как Мартина, священника в храме Акатоша, который своим светом рассеивал тьму в сердцах людей. Этого Мартина она хотела бы сберечь навсегда в своем сердце.
Они стояли так несколько секунд: два тонущих человека, которые на мгновение нашли спасение друг в друге. Не было нужды продолжать этот диалог — все стало понятно без слов.
Однако этот невинный миг искренности не мог длиться вечно. Мартин почувствовал, как тьма вновь берет верх над ним, когда полы его рубашки на ней слегка распахнулись и его горячий торс прижался к ее обнаженному животу. Глубоко вдохнул запах ее волос и ощутил, как в теле разгорается напряжение. Однако этот обжигающий момент вернул его в реальность. Она была ранена, замерзла и нуждалась в горячей ванне. А он развел тут сентиментальность, которую даже не смог удержать в узде приличия, стоило ему прикоснуться к ее оголенной коже. Мартин отпрянул, нехотя делая полшага назад.
Они снова посмотрели друг на друга и по странному блеску в взгляде Мартина Героиня Кватча поняла, почему он отошел. Когда он резко выдохнул она готова была поклясться, что в ее зеленых глазах он заметил то же самое. После такого искреннего и теплого момента объятий этот блеск в их глазах был словно ведро холодной воды, вылитой на голову. Это мгновенно отрезвило обоих.
— Пойдем, я провожу до купальни, — выдохнул он, ощутив груз всей навалившейся в один миг усталости и обреченности.
Они снова двинулись по коридору, медленно расползающиеся тени были их спутниками, вместе с неровными отблесками свечей.
— Мартин… это ты ведь стоял тогда за дверью, — это был не вопрос, ее голос звучал утвердительно.
— Да. Но как ты.? — отпираться не было смысла, его взгляд выдал минуту назад всю его похоть, всю бушующую в теле и пожирающую страсть. Но все же его щеки чуть покраснели.
— «Обнаружение жизни». Я тоже кое-что могу в магии, — улыбнулась она без злости и даже без намека на возмущение.
— Почему не прогнала? — как-то без удивления, но и без смущения произнес он.
В этот момент они очутились около двери, ведущей в купальню.
— Наверное, я хотела, чтобы ты зашел, — честно ответила она снова поднимая на него взгляд зеленых глаз, горящий тем же запретным желанием, что и у него.
