Going to Oblivion

      В то время как Мартин, одеваясь, уходил в каминный зал, решая, что лучше сделать после такого разговора — напиться или помолиться, Джоффри недовольно нахмурился и сердито выдохнул.       Магией он не владел, но благодаря свиткам она была ему и не нужна. В библиотеке Храма хранилось их достаточное количество, чтобы пожилому Грандмастеру не нужно было задумываться о том, как незаметно следить за своими подопечными. Когда он услышал, что Героиня Кватча упоминает «обнаружение жизни», то слегка напрягся. С другой стороны, если бы она заметила его — это случилось бы сразу, как они зашли в темный коридор.       Что ж, по его мнению Мартин только что уберег себя от огромной ошибки. Джоффри давно заметил то напряжение, которое образовалось между бастардом и Героиней Кватча. Сразу, как только до него дошли новости о смерти законных сыновей Уриэля, он взял на повышенный контроль все старые культистские связи Мартина. Бесконечная череда партнерш, имен которых сам бастард наверняка даже не помнил. Джоффри благодарил Талоса, что это были партнерши, а не партнеры, так как, хотя это тщатетельно скрывалось, история Септимов содержала в себе парочку компрометирующих фактов о жизни императоров прошлого. А учитывая сам культ, в котором состоял будущий император — пожалуй, он бы и не удивился, если бы было иначе.       На удивление старого грандмастера — ни одна из этих женщин не забеременела от Мартина. Видимо культистами контрацепция все же практиковалась. Одно время Джоффри побаивался, что бастард может быть бесплоден, как его единокровные братья. Хотя эта проблема тоже была решаема, как и потенциальный гомосексуализм, но все же добавляла лишних хлопот Клинкам. Однако вскоре через своих агентов он выяснил, что среди культистов действительно контрацепция была в ходу: сангвиниты принимали какие-то отвратительные зелья, которые не только служили защитой от нежелательных беременностей, но и спасали от различных заболеваний.       Когда Джоффри во всем этом вынужденно разобрался, к его гордости агента — в очень короткий срок, — вздохнул с облегчением. Хотя он знал, что Мартин, сбежав из культа и попав в Храм Акатоша, стал мастером восстановления, да и доступ к алтарям у него был постоянный. Однако все равно в то время опасался, что могут найтись долгосрочные последствия. Лишь по прибытии в Храм Повелителя Облаков, получив полноценные доклады от Клинков-агентов, старик окончательно успокоился. Да, в Вейноне он слегка расслабился, отпустил свою стальную хватку. Но смерть старого друга, и по совместительству — императора, конечно, заставила его мобилизоваться и снова вспомнить свою настоящую работу.       Джоффри не исключал, что рано или поздно Мартин все-таки не сдержится, тем более он заметил, что после появления «Мистериума» в Храме, тот стал намного чаще и дольше задерживать взгляд на Героине Кватча. Бесспорно, девушка была привлекательная, но тот список невест, который он успел набросать для бастарда, ее точно не включал. И кроме того, когда Мартин взойдет на трон, этот список пополнится кандидатками от Совета Старейшин и лично от канцлера Окато. Там точно не найдётся места наемным убийцам, к тому же — безумным. Грандмастер успел выяснить много неприятных, а порой и отвратительных подробностей о ее жизни, особенно в последнее время. Хотя и понимал, что такая союзница им нужна — убийца или нет, лучше девчонку держать рядом и на коротком поводке. Пусть думает, будто он добрый дедушка, привыкший закрывать глаза на все вокруг, пока это не касается Ордена и правящей династии.       Конечно, это было распространенное заблуждение, и не только она им грешила. Реальные интересы Клинков, главным представителем которых Джоффри являлся, лежали далеко за пределами поклонения Талосу и служения династии Драконорожденных императоров. Огромная агентская сеть, ещё больше расширившаяся и укрепившаяся с пришествием к власти Уриэля, была тому неоспоримым подтверждением. Он хорошо умел управляться с ней, словно паук, дергающий за нити своей паутины, чтобы притянуть к себе мух пожирнее. Да, отец мальчишки держал Грандмастера в узде, не смотря на то, что они с Уриэлем действительно могли считаться друзьями, конечно, если б не разница положений. Но к Мартину у старика отношение было куда менее уважительное, его он рассматривал скорее как марионеточного императора. Хотя мальчишка в последнее время, конечно, становился все более независимым, но Джоффри не боялся потерять контроль над ним — слишком многое он знал о будущем императоре, а манипулятором он был замечательным. Власть, по мнению Джоффри, была отличным наркотиком, на который Мартина он безусловно подсадит. А затем уже и козыри из рукава можно доставать. Мол, хочешь править — правь только в нужную сторону. А в том, что видение его, Джоффри, самое что ни на есть правильное, Грандмастер не сомневался. В конце концов, он действительно от всего сердца был на стороне Империи и ее интересов.       Девчонка же, по его мнению, все равно долго не проживет. Судя по ее отчаянным вылазкам во все попадавшиеся на ее пути врата Обливиона — одна из таких точно может оказаться роковой. Или же она вовсе сгинет в Нибенейской бухте, куда в последнее время заглядывает все чаще. Ну а на совсем крайний случай — всегда можно устроить ее разоблачение имперской стражей. Даже парочку стражников повысить за поимку убийцы из Темного Братства. Но это уж не раньше, чем Мартин взойдет на трон и немножко сместит фокус своего восприятия с нее на интересы Империи. А в том, что сейчас мальчишка на ней свихнулся — Джоффри был абсолютно уверен. И разговор, которому он только что стал свидетелем, явно это подтверждал.       Джоффри снова вздохнул, на сей раз с облегчением. Да уж, хорошо, что Мартин обладает такой выдержкой. Это у него точно от Уриэля. В отличии от родных сыновей почившего императора, которые не гнушались, не имея жен, разгуливать по борделям направо и налево до самого последнего часа. И только их бесплодие, пожалуй, успокаивало Джоффри столько лет. Иначе, неизвестно скольких незаконнорожденных детишек гуляло бы сейчас по всей Империи, заставляя Клинков на себя распыляться. В своей тяге к женщинам все четыре сына были полной копией Уриэля. Исключением был лишь Калаксес, да и то, пожалуй, лишь потому, что был пострижен в монахи. Иной раз Джоффри даже удивлялся, что Император обзавелся, при всей своей любвеобильности, всего тремя сыновьями да двумя бастардами. Но причиной тому как раз и была упомянутая выдержка — Уриэль, в отличии от своих сыновей, свои желания чаще держал при себе. Мартин же, нагулявшись в молодости среди культистов, теперь тоже обзавелся такой. Да, Джоффри знал, что пару дней назад выдержка бастарда все же подвела, причем доложила ему об этом сама Клинок, с которой мальчишка имел удовольствие кувыркаться. Но эту преданную ордену душу грандмастер совершенно не осуждал. Все-таки женщина была истинным Клинком, и не позволила бы себе понести от будущего императора: на этот счет Джоффри имел беседу с каждой женщиной в этом храме. Ну, кроме, разумеется, нашей Героини Кватча. Зная ее пылкий темперамент, он бы не удивился, если бы после такого разговора она тут же выложила все будущему императору. А Джоффри необходимо было иметь хотя бы видимость контроля над ней. Хоть он и принял от нее присягу Клинка — то была мера, скорее, вынужденная. Всегда легче отслеживать передвижение агента, нежели передвижение темной личности, которая неизвестно вообще на чьей стороне.       Джоффри умел управляться с Клинками так, будто играл в шахматы, в этом, пожалуй, ему не было равных. Хотя девчонка была вовсе не пешка, а скорее ферзь — ходила она как хотела. Но все же в пределах той доски, которую очертил ей сам Грандмастер. Сейчас ее задачей было получение Амулета Королей, и пока она постепенно шла именно к ней, хотя и распыляясь периодически, как было известно Джоффри, то на заказы из своей незаконной организации, то на посещение некоей странной двери в Нибенейской бухте.       Иногда у Грандмастера возникали мысли о том, что Темное Братство можно было бы и прихлопнуть, возникни у него такое желание. Но он был не праведной имперской стражей, а тайным агентом. Понимал, что бывает зло необходимое. Темное Братство однозначно было необходимо внутри Империи. Ведь пока у людей остается инструмент, чтобы решать свои мелкие вопросы таким нечестивым способом — они меньше думают о политике. А простому человеку о политике думать вредно, это Джоффри знал точно. Тем более сейчас, когда Уриэля больше нет, Мартин не коронован, а вся Империя стоит на пороге Гражданской войны. Нет, пусть думают над решением личных проблем: устраивают Темное Таинство, или еще какие нечестивые вещи. Вот когда угроза Обливиона будет уничтожена, а мысли о независимости от Империи уйдут из провинций — можно будет задуматься об искоренении всякого сброда, вроде Темного Братства и Гильдии Воров. Да к тому же, для этого существует имперская стража, Клинкам там сейчас точно делать нечего.       Все эти мысли Джоффри прокручивал в голове, пока бесшумно следовал за Мартином в каминный зал.       Когда он тихо проскользнул туда из западного коридора — чуть было не ругнулся вслух. Картина, представшая его глазам совершенно не вязалась с тем, что Грандмастер мог ожидать.       Мартин проследовал в один из углов, где, как Джоффри знал, Клинки втихую хранили пару бутылок сиродильского бренди. Откуда мальчишка мог вообще догадаться где их искать? Но Мартин уверенно шагал именно туда. Похоже, Грандмастер упустил пару деталей: то ли с кем-то из Клинков он успел достаточно подружиться, то ли был гораздо наблюдательнее, чем Джоффри мог ожидать.       Выудив бутылку из непримечательной корзины, Мартин взялся за кружку. Джоффри было доподлинно известно, что после того как бастард завязал с культом — точно не употреблял ничего крепче вина со специями, да и то хорошенько разбавленного. Потому у Грандмастера отвисла челюсть. Похоже, выдержку Мартина он явно переоценил. И переоценил, видимо, в значительной степени, потому что кружка через секунду летела в камин, а догонял ее огненный шар, осветивший перед тем искаженные злобой черты лица будущего императора. Благо, акавирская архитектура от огня защищала так же хорошо, как и от мороза — огонь в камине лишь фыркнул, выпустив из себя сноп разлетевшихся по залу искр, гаснущих в воздухе. Мартин, явно отрезвленный этим зрелищем, с ненавистью посмотрел на собственную ладонь, выпустившую заклинание. Перехватив ею бутылку бренди, он вытащил пробку зубами.       Джоффри, наблюдавший за срывом мужчины, ощутил подступающую тревогу. Он не боялся за эти стены, но вдруг понял, насколько сильно Мартина пожирают внутренние демоны. То что он замечал раньше, было лишь тенью, прикрывавшей настоящую тьму. С самого начала Грандмастер догадывался, что допускать Мартина к расшифровке «Мистериума» было довольно опрометчиво. С другой стороны, при всех своих навыках Клинки не были способны читать даэдрические тексты — им попросту воспрещалось к таким вещам даже приближаться. А ресурсы Университета волшебства, которыми мог воспользоваться Джоффри, тоже были довольно ограниченными. Грандмастер признавал, что только человеку, достаточно глубоко в прошлом погружённому в даэдрический культ, под силу иметь дела со столь мощными артефактами. Как ни страшно было это признавать — расшифровка книги доступна сейчас только бастарду.       Тем временем Мартин уже сел за свой обычный стол, где днем занимался чтением и расшифровкой «Мистериума». Пока Джоффри предавался своим мыслям, в руках у мужчины — помимо бутылки — оказался и стакан, который в этот раз не полетел в камин, а наполнился крепким напитком.       Локтем слегка подрагивающей левой руки, удерживавшей в себе бутылку, Мартин сдвинул в сторону книги. Поставив её на образовавшуюся поверхность, мужчина одним глотком осушил стакан почти до дна. Судя по вспыхнувшему на лице выражению, горло его обожгло забытой крепостью и горечью.       В этот момент Джоффри сделал шаг вперед, не рассчитав, что действие свитка «приглушение шагов» уже закончилось. Половица предательски скрипнула под ботинком Грандмастера, и тот мгновенно замер, задерживая дыхание. Услышал Мартин или нет?