Going to Oblivion

      Ни о чем не договариваясь, они вышли из купальни в сторону императорских покоев. Легкое зеленоватое свечение на его пальцах и вот — он словно уже в одиночестве неторопливо движется по коридору. Хотя Мартин чувствовал, как она идет сбоку, почти касаясь его плеча, какой-то не до конца побежденный внутренний страх заставил его наложить и «Обнаружение жизни». Теперь не только едва слышный шорох ее длинной юбки, но и розоватое свечение сбоку выдавали присутствие девушки.       Аура около его спальни все так же несла свой пост в конце коридора. Это было легко поправимо — сейчас, имея согласие Джоффри, Мартин без усилий мог избавиться от назойливого караула Клинков.       Шаг его был намного увереннее, чем несколько минут назад, когда он в нерешительности замирал у двери купальни. Особенно потому, что краем глаза, не поворачивая головы, он видел розоватую ауру девушки, шагавшую почти беззвучно рядом с ним.       — Сайрус! Джоффри отзывает ночной караул, — решительно обратился Мартин, когда они с девушкой оказались у спальни.       — Милорд, — усталость в глазах опытного Клинка выдавала, что на самом деле он безмерно рад этой новости, — в таком случае сейчас я могу быть свободен?       — Да, можешь идти в казармы, отдохни немного. Думаю, утром ты получишь распоряжение, — ответил Мартин спокойно. — Или ты можешь найти Джоффри в каминном зале прямо сейчас.       — Благодарю вас, Милорд! — усталость на лице воина стала еще очевиднее, когда он перестал сохранять вид погруженного в задачу караульного.       По коридору раздались громкие шаги и металлический лязг брони Сайруса, направившегося в сторону казарм.       Подождав несколько секунд, пока Клинок скроется за поворотом коридора, Мартин толкнул и придержал дверь императорских покоев, пропуская невидимую спутницу перед собой. Он почувствовал, как подол ее юбки задел его по ногам, а затем, как холодная ладонь прикоснулась к его руке, увлекая за собой в комнату.       Когда дверь в коридор тихо захлопнулась — невидимость рассеялась. Мартин вдруг почувствовал, что краснеет, когда вновь взглянул на наряд девушки: под блузой не было белья, полупрозрачная ткань вызывающе очертила небольшую грудь. Ремешок из мягкой кожи удерживал на талии длинную темную юбку из мягкой струящейся ткани. Пока они были в купальне — он старательно удерживал себя от бесстыжего разглядывания, теперь же, когда оказались здесь — уже ничто не могло остановить его внимательный взгляд. Простая одежда аккуратно подчеркивала округлые и мягкие линии ее стройной фигуры.       Девушка без стеснения потянулась к его шее, чтобы расстегнуть несколько пуговиц на его наглухо застегнутой рубашке. Когда она провела пальцами по ключице — Мартин поймал ее ладонь и поднес к губам. Какие-то давно забытые пошлые инстинкты из далекой молодости шепнули ему облизнуть ее пальцы. Взять их в рот. Девушка тихо ахнула от этой слегка развратной ласки, но не попыталась ни вырвать руку, ни сделать хоть полшага назад. Наоборот, глаза ее заблестели, и она рванула свободной рукой ткань рубашки на нем с силой, заставив оставшиеся несколько пуговиц звонко рассыпаться по полу. Девушка провела ладонью по его груди, слегка сжав сосок короткими ногтями. Мартин почувствовал себя совершенно одичавшим в тот же момент, когда смущение окончательно покинуло голову. Вместе с пропавшим стеснением вернулись воспоминания о том, каково это — испытывать обжигающую страсть. К которой теперь примешивалось новое и странное для него чувство, испытанное в купальне. Это было словно падение в неизведанный омут — все движения знакомы, но открываются по-новому.       Темная сковывающая рубашка полетела на пол. Мартин притянул девушку ладонью за шею ближе, сорвав стон, утонувший в поцелуе. Ему резко вспомнился ее взгляд, когда она впервые увидела его без рубашки сегодня ночью. Теперь зеленые глаза казались совсем темными в полумраке комнаты, отражая лишь свет Секунды за окном. Ее соски, прижатые к его торсу, затвердели — он почувствовал это даже через ткань. Разомкнув поцелуй она прикоснулась прохладными губами к шее, спустилась языком к ключицам: и забытое ощущение раскованных прикосновений отозвалось в нем мурашками.       Девушка опустилась перед ним на колени, судорожно потянувшись к завязке на брюках. Поддавшись ее пальцам, они упали до колен и он, слегка неловко переступив, сбросил с себя обувь и брюки совсем, оставшись перед нею полностью нагим. Губами она мягко коснулась члена, приоткрывая рот. Одновременно провела рукой по его животу, слегка царапая короткими ногтями. Он дернулся навстречу ее губам, но девушка не дала ему погрузиться полностью в свой влажный рот, лишь скользнув языком по головке. Не решаясь прикоснуться к ее затылку, чтобы направить, Мартин завороженно смотрел, как она медленно водит языком по всей длине его члена. От этого зрелища, даже больше чем от самого действия, в нем нарастало возбуждение. Черт, видеть это сейчас — стоило целибата, длиною в двенадцать лет. Он нетерпеливо и рвано выдохнул, когда она полностью обхватила губами головку и проскользила ртом вниз, почти до самого основания с развратным хлюпающим звуком. Мартин больше не смог удерживать руки — они потянулись к ее голове, запутались в волосах и принялись задавать ритм, одновременно с бедрами, толкавшимися навстречу ее горлу. Девушка поддалась, расслабляясь под его напором, стараясь в то же время не прекращать движения языком. Всего несколько толчков вглубь ее горла, но Мартин почувствовал, что долго продержаться в таком ритме он не сможет и выскользнул из ее горячего рта. Резко схватил девушку за руки и рванул вверх, заставляя подняться с колен.       — Мне кажется, — охрипшим враз голосом рвано прошептал Мартин, наклонившись к ее уху, — что пора уравнять нашу степень раздетости.       И с этими словами он начал растегивать пуговицы на блузе, не отрываясь смотря в блестящие страстью зеленые глаза. Заметив, как она жадно облизнула губы, Мартин, не прекращая манипуляций с застежками, потянулся к лицу девушки, чтобы поймать ее язык своими губами. Рука скользнула под ткань к груди, слегка сжимая, пальцы нашли вызывающе торчащий сосок, пока его язык погружался все глубже в ее рот, касаясь нёба, сплетаясь с ее языком. Мартину почти удавалось не пускать в ход зубы, но когда она прикусила в один момент его нижнюю губу, он сорвался, начав кусать в ответ. Ее поцелуи были сладкими и зовущими, он же отвечал ей с горящей нетерпеливой жаждой.       Правой рукой он стянул наконец с девушки блузу, а левой легко прошелся пальцами по спине, вдоль позвоночника. Рука запуталась в длинных золотистых волосах, и он слегка сжал их пальцами, принуждая девушку откинуть голову назад. Мартин притянул ее ближе, заставляя выгнуть спину навстречу к нему, прижаться обнаженной прохладной грудью к его пылающему телу. Нагнув голову, он слегка захватил губами тонкую кожу между ключиц, оставляя слабый след. Мартин на секунду отстранился, чтобы еще раз взглянуть на нее: растрепанные волосы, горящие сумасшедшим желанием глаза, покрасневшие от его поцелуев губы, призывно торчащие соски. Кровь с новой силой прилила к члену, неприятно трущемуся о ее юбку, напоминая, что она все еще наполовину одета.       Обхватив девушку рукой за плечи, он осторожно шагнул в сторону кровати, заставляя ее и себя упасть на нее вместе, оказываясь сверху. Мартин неторопливо спускался поцелуями от ее шеи к груди, языком обводя соски, руками сжимая ее бедра так, как грезил в своих темных снах. Тонкий кожаный ремешок, держащий юбку, легко щелкнул под пальцами Мартина: его руки еще помнили, как обращаться с женской одеждой. Он нетерпеливо стянул с нее юбку, оказавшись лицом у девушки между ног. В ней не было стеснения, страха или стыда, она не свела ноги вместе, почувствовав, как горячим жадным языком он прикасается к внутренней поверхности бедер, как руками сильнее разводит их в стороны, раскрывая ее навстречу своим губам. Девушка лишь выгнула спину и застонала тихо, когда он легко коснулся языком клитора, в тот же миг погружая в нее пальцы. Движения его языка были легкими и плавными, подстраивающимися под ее рваное дыхание.       Мартин не остановился, лишь замедлил движение пальцев внутри нее, наслаждаясь тем, как девушка отвечает стонами на его действия. Он больше не думал ни о последствиях, ни о том, что кому-то может стать известно об их связи. Значение сейчас имела только она и ее удовольствие, становившееся все громче. Он контролировал процесс, чтобы не довести ее до оргазма раньше времени, а лишь разогреть и подготовить. Чувствовать, как она поддается ласкам его языка и пальцев, как нарастает ее возбуждение — было по-особенному приятно.       Мартин оторвался от девушки, приподнимаясь, и снова оказался над ней. Она громко и тяжело дышала, хотя он точно знал, что до пика она не дошла. Окинул ее с ног до головы мутным от желания взглядом. Ему вдруг захотелось точнее рассмотреть ее тело, которое наконец оказалось в его власти.       — Добавим немного света? — глядя в ее сейчас почти черные в темноте глаза, прошептал он.       Она лишь кивнула, завороженно наблюдая, как он вскидывает руку, из которой вылетает шар света, рассеивающийся в воздухе, будто звезды и луны оказались прямо в комнате.       Отблески мягко падали на их разгоряченные тела, лишь слегка подсвечивая, открывая нюансы: Мартин заметил родинки у нее на ключицах и следы собственных жадных нетерпеливых поцелуев на шее, более светлую кожу на небольшой груди и едва различимую россыпь веснушек на плечах. Их взгляды встретились в растворяющемся свечении. Его рука опустилась к ней на живот, проскользила ниже, пальцы вновь скользнули внутрь. Мартин увидел, как она прикрыла глаза. Внимательно наблюдал за ее лицом, на котором отражались грани удовольствия, которое он доставлял ей пальцами. Приоткрытые губы девушки жадно и отрывисто хватали воздух. В гаснущем заклинании «Звездного света» он заметил, как она беззвучно шепчет его имя сквозь легкие стоны. Мартин наклонился к ее уху.       — Вслух, — горячо шепнул он, прикусывая ее мочку.       — Мартин! Прошу! — простонала девушка, не сдерживая больше голоса.       Последние отблески и «Звездный свет» выхватил распахнувшиеся зеленые глаза — в тот момент, когда он наконец позволил себе в нее войти. Это пьянящее ощущение обладания, смешавшееся с ее вкусом и запахом, вызвало в Мартине волну еще большего возбуждения. Кажется, она почувствовала, что долго ему не продержаться, когда слегка выгнула спину, пытаясь сильнее прижаться к его паху, чтобы он оказался еще глубже. Мартин замер, не поддаваясь желанию продолжить двигаться. Волны наслаждения от близости накрывали его, но он не позволял себе сорваться.       Девушка ловко приподнялась на локтях, легко прикасаясь к его губам. Подалась назад и повернулась к нему спиной. Он понял намек, легко подхватив ее под животом, заставляя опереться на колени. У него снова перехватило дыхание от вида округлых бедер и изящной спины в полумраке комнаты. Одной рукой он собрал ее волосы в кулак, слегка потянув на себя. Девушка прогнула спину, почти коснувшись грудью постели. Мартин потерся членом об ее ягодицы, второй рукой чуть раздвинул их и снова вошел, на этот раз резко и глубоко. Она громко вскрикнула, но не от боли.       Он снова замер, от накрывающих ощущений. Девушка медленно скользнула бедрами вперед, а затем так же неторопливо подалась навстречу ему, насаживаясь глубже. Мартин не двигался, завороженно наблюдая за ее возбуждающими плавными движениями, ловя себя на мысли, что хотел бы продержаться дольше, но с таким видом, пусть и в темноте, это было почти нереально. Даже едва различимый силуэт девушки вызывал в нем неконтролируемое желание. Он не выдержал и поддался, отпуская ее волосы, хватая за ягодицы очень ощутимо — могли бы остаться синяки. Мартин не думал об этом в тот момент. Его движения были резкими, а она легко скользила навстречу ему и громко стонала, почти срываясь на крик. Мартин обхватил ее рукой под животом, слегка сжал клитор пальцами, лаская. Он был близок к разрядке, почти терял контроль и в конце концов отпустил себя: со стоном, сильно вжавшись бедрами в ее ягодицы, кончил внутри нее. Еще пара толчков — все, на что хватило его оставшихся сил, но Мартин почувствовал, как она расслабляется в его разом потерявших силу руках. Разрядка была невероятно мощной — с огромным усилием он поднял ладонь, чтобы убрать взмокшие волосы с лица.       Они неловко свалились на постель, расслабившись: последние силы ушли у Мартина на то, чтобы просто не упасть на нее сверху. Когда оба отдышались — почувствовали невероятную слабость. Он повернулся на бок, обнимая девушку, испытывая одновременно сонную усталость, согревающее спокойствие от ее близости и невероятную тоску от осознания, что этот миг закончится вместе с рассветом.       — Завтра я иду за Велкиндским камнем, — прошептала девушка, прижимаясь губами к его ключице.       — Я счастлив, что у нас была эта ночь, — с глубокой тяжестью в голосе ответил он тихо, нежно прижимая ее к себе, словно самое хрупкое существо в мире, — Мне жаль, что я не могу пойти с тобой.       Она ничего не ответила, расслабляясь в его объятьях, падая в омут сна. Мартин еще несколько секунд любовался ею, запоминая навсегда, выжигая на сердце ее образ: мягкий, расслабленный силуэт в тусклом отсвете далеких звезд Этериуса.       В тот момент, когда сон почти завладел его сознанием, к нему пришло видение. Он сразу понял, хоть и не испытывал подобного раньше. Еще во времена обучения в гильдии магов он интересовался знаниями, доступными жрецам из культа Мотылька Предка. Ощущение было похожим на то, что описывалось в трактатах по чтению Древних Свитков: перед ним одновременно будто пролетело прошлое, настоящее, близкое и далекое будущее.       Тяжелое и неоспоримое знание, открывшееся ему волей Акатоша, легло в душу спокойно — Мартин не испытал перед ним ни страха, ни обиды. Будто еще с тех пор, как девушка нашла его в обгоревшей часовне Кватча и открыла тайну его рождения, он уже знал, что ожидает впереди. Но теперь Мартину стала известна еще одна истина. И это было невероятно и прекрасно. В этом мире останется жить его продолжение. А залогом тому служило мирное дыхание спящей рядом девушки, щекотавшее его шею и согревавшее его душу.       Он легко прикоснулся пальцами к ее волосам, и это прикосновение окончательно развеяло волнения о грядущем. Сон наконец одержал над ним победу. Прижимая к себе девушку, Мартин провалился в него, краем сознания ухватившись за то чувство, что этой ночью поселилось в нем. Чувство, закрывшее «Мистериуму Заркса» путь в его разум, развеявшее наконец тьму в его сердце.