Искушение

КОМНАТА НАБЛЮДЕНИЯ ТИХО ГУДИТ, ритмичный, почти успокаивающий звук. Но сегодня он звучит как предупреждение. Я недвижно сижу на своем стуле, просматривая мониторы, но мои мысли не сосредоточены на игре. Да и никогда по-настоящему не были сосредоточены. Статический шум в моих ушах усиливается, когда на экране появляется новый файл. Это отчет - расследование, проведенное на одном из нижних уровней. Мои глаза сужаются, когда я начинаю читать. От слов на экране у меня внутри все переворачивается, но я не вздрагиваю. Я никак не реагирую. Пока что. Новобранцы - это расходный материал. Я знаю это. Каждый из них - всего лишь пешка, инструмент для расширения границ выживания, грани отчаяния. Но я не знала... что все так. В отчете подробно рассказывается, что происходит с женщинами, которые сдаются. С теми, кто проигрывает игру, с теми, кто уже сломлен. Охранники. Охранники забирают их. И насилуют. Термин "наказание" используется повсеместно, как будто это не пытка. Как будто это оправдано. Но правда раскрывается на экране. Они никогда не покидают зал живыми. Я нахожу их удостоверения личности, запоминаю номера. Слова расплываются, воздух становится разряженным. Я сажусь прямее. Я сжимаю край стула так, что костяшки пальцев побелели. Вот так они падают. Вот так они стираются. Я сглатываю желчь, подступающую к горлу. Та же игра, те же правила. Но это... это не игра. Это бойня. И теперь я знаю. Я знаю, что происходит с мертвыми женщинами. С теми, кто даже не удостоился чести спокойно умереть. Мои мысли остры, они пронизывают туман неверия. Я не позволяю себе ничего чувствовать. Чувства - это слабость. А для слабости нет места. Но где-то глубоко внутри тлеет искра гнева. Она обжигает. Она растет. Она будет гореть. Я выключаю монитор, и жужжание замолкает. Мои шаги эхом раздаются по комнате, размеренным звуком. Каждый шаг рассчитан. Я быстро направляюсь к двери, холодная сталь прижимается к моим ладоням, когда я провожу картой и выхожу в коридор. Я не знаю, что делаю. Мне и не нужно знать. Я не думаю. Я просто двигаюсь.

***

Я нахожу их в тренировочном зале. Охранники тут, они собрались в темном углу и смеются. Их голоса звучат слишком громко, но они достаточно тихи, чтобы это проникало сквозь стены, непринужденно, как будто они делали это сотни раз до этого. Как будто мир вокруг них принадлежит им. Они видят меня. И замолкают. Один из них, особенно крупный, с кривой ухмылкой, делает шаг вперед, его поза слишком высокомерная. Охранник № 27, один из насильников. Мне не нужно слышать, что он говорит, чтобы знать, что он собирается сказать. Он меня не боится. "Ты думаешь, что ты лучше нас, да? - Его голос хриплый, в словах сквозит гнев, который он не умеет скрывать. Я чувствую, как его взгляд прожигает меня насквозь, - только потому, что ты отвечаешь за новобранцев?" Я смотрю на него, мое лицо ничего не выражает. "Ты должен знать свое место", - Это все, что я говорю. Мне не нужно больше ничего говорить. Он смеется, громко и противно, и подходит ближе, положив руку на пояс, словно напоминая мне, что у него есть власть: “Ты думаешь, что можешь указывать мне, что делать?” Его взгляд скользит по остальным. Они стоят в стороне, притихли, наблюдают, ждут. Они все думают, что я мягкотелая. Они думают, что я слишком сдержанная, слишком спокойная. Они не знают, на что я способна. Он тянется ко мне. Я делаю движение, прежде чем он успевает прикоснуться ко мне. Первый удар попадает ему в челюсть, он даже не успевает его заметить. Это чистый, рассчитанный удар, такой, что ломает кости. Его голова резко поворачивается в сторону, рука инстинктивно тянется к лицу, но я не останавливаюсь. Я бросаюсь вперед, и мой второй кулак врезается ему в ребра - сокрушительно, намеренно. Я чувствую, как они хрустят. Он отшатывается, потрясенный ударом. "Ты думал, я слабая?" - спрашиваю я монотонным голосом, рассекающим воздух, как лезвие. Мои ноги двигаются быстро, мое тело работает как механизм. Я не трачу время впустую. Я ничего не чувствую. Я просто действую. Его дыхание становится прерывистым, рука тянется к ножу на поясе. Он в отчаянии. Он напуган. Но я знаю, что он собирается сделать, еще до того, как он это сделает. Я хватаю его за запястье и выкручиваю его с силой, как в тисках. Нож с громким стуком падает на пол. Прежде чем он успевает среагировать, я прижимаю его к земле, упираясь коленом ему в грудь. У него перехватывает дыхание. Он хватает ртом воздух. Я не даю ему времени на мольбы. Я хватаю его за шею. Его глаза расширяются. Он пытается сопротивляться, но сопротивляться больше нечем. Его пальцы царапают мое запястье, но я не двигаюсь с места. Я сжимаю сильнее, давление растет, воздуха становится все меньше. Он царапает мои руки. "Ты думаешь, я такая же, как ты? - Спрашиваю я холодным и бесчувственным голосом, - Ты думаешь, я просто еще одна слабачка, с которой можно обращаться как угодно? - я сжимаю его сильнее, - Нет. Я не такая. И ты больше никогда к ним не прикоснешься”. Он судорожно глотает воздух, но я знаю, что он улыбается под маской. Он издает слабый, задыхающийся смешок, в его глазах светится нездоровое удовлетворение. “Ты следующая, - шепчет он едва слышно, - Мы позаботимся об этом. Ты будешь лежать на спине, как и все остальные. И тогда, может быть,… может быть, ты поймешь свое место." На мгновение слова повисают в воздухе, обещание, от которого мне становится тошно. Но я не вздрагиваю. Я не реагирую. Я сжимаю его снова, сворачивая ему шею последним безжалостным движением. Его тело замирает подо мной, свет исчезает из его глаз. Он мертв. Охранники вокруг нас молчат, они слишком напуганы, чтобы пошевелиться. Они слишком напуганы, чтобы даже дышать. Их глаза широко раскрыты. Я не обращаю на них внимания. Я встаю, вытирая руки о штаны. Я опускаю взгляд на тело. Мой пульс не учащается. Я не чувствую удовлетворения. Я вообще ничего не чувствую. "Вы все научитесь, - говорю я холодным, непреклонным голосом, - я не терплю ошибок". Тишина становится тяжелой, удушающей. Другие охранники смотрят на меня, и на их лицах появляется страх. Они не знают, что сказать. Они не знают, что делать. Они знают, что лучше не бросать мне вызов. “Мне все равно, что с ними будет на играх. Но вы больше не поднимете руку ни на кого из них. Вы больше не будете никого из них насиловать. Но я узнаю, если вы это сделаете, и вы будете следующими". И как только я поворачиваюсь, чтобы уйти, я слышу медленные, расчетливые шаги. Мне не нужно оборачиваться, чтобы узнать, кто это. Здесь ведущий. А рядом с ним рекрутер. Они все это время наблюдали за происходящим. "Вам понравилось шоу?" - Спрашиваю я, в моем голосе по-прежнему нет эмоций. Фронтмен не отвечает, но я чувствую на себе его пристальный взгляд. Рекрутер тихо усмехается, его смех звучит глухо и насмешливо. "Ты высказала свою точку зрения", - говорит рекрутер тяжелым, холодным голосом. Я не отвечаю. Я просто разворачиваюсь и ухожу. Но я знаю, что этот момент меняет все. Я меняю все. Воздух, тишина, власть - все это теперь склоняется в мою пользу. Охранники запомнят это. Фронтмен запомнит это. И я не позволю им снова надругаться над мертвыми. Я сожгу их мир дотла, прежде чем позволю этому случиться. Я заставлю их вспомнить, что есть границы, которые нельзя переступать, не заплатив за это. Я взяла управление на себя. Я показала пример. И теперь они будут учиться.