Искушение

РЕСТОРАН РАСПОЛОЖЕН НА ТИХОЙ УЛОЧКЕ, скрытый за матовыми окнами и мягким светом фонарей. Это место из тех, что не нуждаются в рекламе - тихие разговоры, приглушенный звон бокалов и мерцание свечей за каждым столиком. Здесь уютно. Слишком уютно. Мне не следовало здесь находиться. Но я здесь. Тихий звук закрывающейся за нами входной двери заглушается тихим бормотанием голосов и запахом жареного мяса и выдержанного вина. Мои глаза автоматически сканируют комнату, считая выходы, отмечая углы зеркал, тени в углах. Старые привычки. Необходимые. "Ты заставишь их думать, что ты здесь для того, чтобы кого-то убить", - шепчет Чжэ Вон рядом со мной низким и дразнящим голосом. Я перевожу на него взгляд с невозмутимым выражением лица: "Может, и так". Он смеется, и смех этот мягкий, искренний. Он проникает мне под кожу, к этому звуку я не была готова. "Давай, присаживайся, пока нас не выгнали за бродяжничество", - его рука скользит по моей пояснице, когда он ведет меня к столику, и я притворяюсь, что не замечаю, как это меня успокаивает. Официант говорит что-то вежливое, но я едва это замечаю. Чжэ Вон заказывает для нас обоих, не спрашивая, и я не поправляю его. Он знает, что я буду есть. Теперь он многое знает обо мне. Я устраиваюсь на своем месте, расправляя льняную салфетку на коленях. Стол между нами кажется слишком маленьким. Его глаза встречаются с моими, темные и нечитаемые в тусклом свете, но его губы растягиваются в медленной, кривой улыбке, которая всегда предвещает неприятности. "Итак", - говорит он, опираясь на локти, - это та часть, где ты говоришь мне, что все это было ошибкой, и резко уходишь? Или полностью замолкаешь?" Я моргаю, глядя на него. "Я не ухожу эффектно", - говорю я, и он поднимает брови. "Точно, ты угрожающе скользишь". Мои губы чуть не подергиваются. Почти. "И все же ты все еще сидишь здесь". "О, мне нравится опасность, - его улыбка становится шире, - кроме того, ты обещала мне это несколько месяцев назад. После того, как я чуть не истек кровью на твоем безупречно чистом полу, если я правильно помню". Я закатываю глаза, но при воспоминании у меня сжимается сердце. Он прислонился ко мне, бледный и окровавленный, я вцепилась руками в его плечо, пытаясь удержать его на ногах. То, как у него перехватило дыхание, когда я затащила его в дом. "Во-первых, тебя не должны были пырнуть ножом". "Ладно, я учту это в следующий раз. «Избегать ножей»." Я одариваю его равнодушным взглядом, но его ухмылка смягчается, становясь более спокойной, и от этого у меня внутри все сжимается так, что у меня не хватает слов. "Хотя, серьезно, - говорит он, понизив голос, - тебе не обязательно было это делать. Принимать меня. Ты могла бы бросить меня". "Я знаю". Между нами повисло молчание. Не неловкое, а просто тягостное. Его изучающий взгляд скользит по мне: "Но ты этого не сделала". Я не отвечаю. Мне это и не нужно. "Я начинал тебе нравиться? Не так ли? Потому что раньше ты оставила бы меня умирать на земле". Официант возвращается с вином, наполняя наши бокалы. Я позволяю ножке бокала охлаждать мои пальцы, но не пью. Чжэ Вон подносит свой к губам, наблюдая за мной поверх кромки: "Ты слишком много думаешь". "Это то, чем я занимаюсь". Он с тихим звоном ставит бокал на стол: "Может быть, сегодня вечером тебе не придется этого делать". Я не отвожу взгляда, но чувствую притягательность его слов. Мягкость, которую он дает. "Ты думаешь, это возможно?" - спрашиваю я. Его улыбка возвращается, медленная и уверенная: "Со мной? Возможно все". Я усмехаюсь, но звук получается слабым. Он откидывается назад, изучая меня так, словно я - нечто, требующее решения. "Знаешь, - небрежно говорит он, вертя бокал в руках, - иногда я задаюсь вопросом, есть ли что-то еще, кроме всего этого". Я все еще… Он не замечает. А может, и замечает. "Кровь. Бег по кругу только для того, чтобы в конечном итоге оказаться там, с чего мы начали, - он пожимает плечами, но движение получается более тяжелым, чем следовало бы, - когда я с тобой… ты заставляешь меня задуматься, есть ли в жизни что-то большее, чем просто игры". Мое дыхание тихое, медленное. Я смотрю мимо него, на зеркало на дальней стене. Я замечаю пристальный взгляд. "За нами наблюдают", - бормочу я. Он следит за моим взглядом, почти не двигаясь. Затем, как будто ничего не изменилось, слегка наклоняется ко мне, и на его губах появляется ухмылка: "Пусть смотрят". Я прищуриваюсь: "Не будь глупцом. Неповиновение приведет нас к гибели. Я этого не допущу. Никогда". Но его ухмылка говорит об обратном. Тем не менее он слегка отстраняется, слегка барабаня пальцами по столу, притворяясь незаинтересованным. Но я знаю, что это не так. Его нога слегка подталкивает мою под столом. Я не отодвигаюсь. Приносят еду - идеально расставленные тарелки, на которые никто из нас не обращает внимания. Он ест маленькими, медленными кусочками, наблюдая за мной так, словно я самая интересная вещь в комнате. "Ты мне не ответила", - говорит он через некоторое время, теперь уже тише. "На что?" - спрашиваю я его. "О том, думала ли ты когда-нибудь, что есть нечто большее, чем это". Я подношу бокал к губам, делаю маленький глоток, вино прохладное и терпкое на вкус. "Я не трачу время на размышления о том, чего не могу получить". Его улыбка не меняется, но за ней скрывается что-то более мягкое: "Так вот что это значит для тебя? То, чего ты не можешь получить?" Я осторожно ставлю стакан на стол. "Я этого не говорила". Снова молчание. Но на этот раз все по-другому. Напряженее. Он откидывается назад, изучая меня, его глаза темнеют еще больше, чем раньше. "Знаешь, - медленно произносит он, понизив голос, - с тобой я бы поставил на кон все, и мне было бы все равно, если бы я проиграл". Слова повисают в пространстве между нами, становясь тяжелее, чем должны были быть. Его глаза не отрываются от моих, и на мгновение я забываю о стенах, зеркалах, о глазах, наблюдающих за нами. На мгновение здесь есть только он. И я. Я выдавливаю улыбку из себя в ответ на его слова. "Ты сентиментальный, тебе следует остановиться. Это больно", - шепчу я. Он смеется себе под нос, но тихо, почти благоговейно: "Не думаю, что смог бы, даже если бы попытался". Я долго смотрю на него, позволяя словам осесть в моей груди. Затем я откидываюсь назад, разглаживая салфетку на коленях. "Нам нужно идти". Он приподнимает бровь: "Боишься того, что может случиться, если мы останемся?" Я качаю головой. "Нет, - бормочу я, вставая, - боюсь того, что я сделаю, если мы не уйдем". Это застает его врасплох всего на секунду, но затем он снова улыбается, медленно и опасно: "Теперь это звучит как обещание". Он стоит рядом со мной, ближе, чем раньше. Его рука касается моей, когда мы проходим мимо наблюдающих за нами людей, но мы не касаемся друг друга. Не здесь. Пока нет. Но позже, когда двери закроются и в мире снова воцарится тишина, я знаю, что позволю ему.