Тёплые помидорки для пожарного

❥┈┈┈•˼͝ʹ͜ ˓∙͡∘❀ Квартира Чонгука ❀⋞∙∘ʹ͜˻͝•┈┈┈❥

      Месяц пролетел, оставляя Чонгуку лишь томные вздохи. Чимин ворвался в его жизнь просто ураганом и осел в ней тихой заводью. Чонгук и сам не заметил, как дошло до того, что сейчас младший разлёгся на его, Чонгука, диване, погружённый в учебник. В шкафу Чиминовы вещи уже занимали целых две полки, а в ванной пестрел отряд баночек уходовых средств младшего.       Чонгук и не подразумевал, что их совместная жизнь начнётся так скоро. Однажды, во время прогулки, их застал врасплох ливень, и он, как старший, предложил Чимину переждать непогоду у него. И вот с того самого дня Чимин, словно солнечный зайчик, проник в квартирку пожарного, постепенно согревая и наполняя собой пространство. Он даже умудрился переставить мебель, навести порядки в хозяйстве и изменить ритм жизни пожарного. И всё это было до того легко и быстро, что Чонгук даже не успел опомниться, как стал семейным человеком.       Не то, чтобы Чонгук противился этим переменам в своей некогда тихой и размеренной жизни, просто они нагрянули так внезапно, ошеломив его. Теперь Чонгук носил с собой любовно приготовленные Чимином обеды на смену. Старался по возможности забирать младшего с учёбы. И это постепенно стало повседневной привычкой. Как и то, что Чимин постоянно разбрасывал вещи и громко болтал по телефону. Чонгук терпеливо убирался и учился отсыпаться после дежурств в берушах, не в силах злиться на это солнечное создание.       Зато Чимин полностью взял на себя заботу о готовке. Оказалось, ему безумно нравилось колдовать у плиты, да и получалось у него это восхитительно. Чонгук, благодаря такой заботе, даже немного округлился. Теперь над ним Юнги подшучивал: «Щёчки начальник наел, сытая жизнь началась».       Да и в плане интимной близости у них царила гармония. Чимин — молодой, горячий, словно южный ветер, и невероятно притягательный. Ему достаточно было лишь бросить томный взгляд, чтобы воспламенить сердце взрослого мужчины.       Но возрастная пропасть дала трещину там, где её меньше всего ждали. Чимин уже целую неделю умолял Чонгука пойти с ним в клуб на день рождения Тэхёна. Мужчина, утомлённый работой, не хотел. Громкая музыка и пьяные танцы его не интересовали. Но и отпустить Чимина одного в этот хаос он не мог. Младший был слишком доверчив, не умел пить, а его наряды…       Заметив задумчивого Чонгука, Чимин отложил книгу.       — Ты же обещал… Ну, не то чтобы обещал, но сказал «может быть». А «может быть» это почти как железное «да»! — выпалил он с надеждой в голосе. — Я даже квартиру убрал!       Чонгук вздохнул, чувствуя тяжесть прожитых лет. В свои восемнадцать Чимин верил, что мир — это бесконечное «может быть», за которым непременно последует «да». Для Чонгука же, в его тридцать, мир был чётким списком «да», «нет» и «под личную ответственность».       — Чимин, там же толпа, шум… А мне рано вставать, — попытался он вяло придумать оправдание для отказа.       Слабина, которую Чимин улавливал за версту. Стоило ему надуть пухлые губки и невинно захлопать глазками, как Чонгук был готов на многое. А если Чимин опускался на колени и, улыбаясь, тянул свои нежные пальчики к поясу старшего, то Чонгук сдавался безоговорочно.       — Именно поэтому! Ты всегда в своей работе. Тебе нужна перезагрузка! Посмотришь, как молодёжь отрывается, вспомнишь, — Чимин мягко засмеялся, видя, как Чонгук закатил глаза. — Ну, пожалуйста, будет весело.       Чонгук тяжело опустился в кресло, нахмурившись. Но Чимин не дал ему возможности продолжить возражения. С грацией горной лани он оседлал его крепкие бёдра.       — Ну, пожалуйста, — шептал он на ухо, обнимая Чонгука за шею и нежно выцеловывая щёку, скользя к шее.       — Ты ведь не отступишь? — усмехнулся Чонгук, чуть наклонив голову и открывая доступ пухлым губам для поцелуев.       Чимин отрицательно промычал, слегка прикусив его ключицу. Его руки уже вовсю исследовали крепкое тело, проникая под футболку. Младший обожал тело своего пожарного: сильный, подтянутый, с чётким рельефом мышц. Стоило Чонгуку раздеться, как во рту у Чимина сами собой скапливались слюни.       Чонгук застонал, чувствуя, как знакомое тепло разливается по телу, изгоняя последние остатки усталости и сопротивления. Эта ласка, эта близость была его слабостью, его зависимостью. Он знал, что Чимин манипулирует им, что он использует свою сексуальнось и красоту как оружие, но ничего не мог с собой поделать. Он тонул в этих невинных глазах, в этих пухлых целовательных губах, в этом ощущении молодости, которая словно переливалась в него от Чимина.       Он обнял младшего в ответ, прижимая к себе как можно крепче. Пытаясь вложить в объятие всё: страсть, нежность и благодарность за то, что Чимин дарил ему частичку своей неуёмной энергии. Чонгук чувствовал себя старым, изношенным, но рядом с Чимином он снова расцветал, снова чувствовал вкус к жизни.       — Ладно, ладно, уговорил, — прошептал Чонгук, зарываясь лицом в шелковистые волосы Чимина. — Но только на пару часов. И никаких глупостей.       Чимин счастливо взвизгнул, подпрыгнув на его бёдрах и впился поцелуем в губы. Чонгук ответил с нежностью, в попытке потушить резкую вспышку эмоций. Большие, тёплые ладони крепко обхватили его, притягивая ближе, вжимая дрогнувшие бёдра Чимина в свой пах. Тот игриво, с трепетом, покусывал губы в поцелуе, и содрогался от накатившего в миг возбуждения.       — Нужно собираться, — шептал он, но прерывать поцелуй не спешил.       — Успеем, — хмыкнул в губы Чонгук и с лёгкостью поднялся, удобнее перехватывая своё солнышко обоими руками под ягодицы.       Он бережно опустил его на мягкий диван. Где-то внизу глухо стукнул упавший учебник, но сейчас Чимину было плевать на учёбу, книги и какие-то знания. Его взгляд, полный голодной жажды, был прикован к Чонгуку, который одним движением сорвал с себя футболку. А разум поглощала похоть прострелившая низ живота. Чонгук усмехнулся, зная наизусть этот поплывший масляный взгляд Чимина. Так же сильно, как Чимин возбуждал его, он сам плавился в крепких объятиях.       Чонгук вновь опустился, упираясь коленом между податливо разведённых стройных ножек. Чимин приподнялся, стянул с себя майку. Медовая кожа засияла в тусклом свете. Чонгук засмотрелся, а Чимин, подавшись вперёд, жадно прошёлся языком по любимым кубикам пресса, тихо простонав от удовольствия. Такая одержимость младшего его телом приятно согревала самолюбие, наполняя сердце теплом и нежностью.       Чонгук застонал, запуская пальцы в светлые волосы Чимина, чувствуя, как его дыхание сбивается от прикосновений горячего языка. Оторвавшись, Чимин с мольбой посмотрел в глаза напротив. В них плескалось столько любви и желания, что Чонгук не смог сдержаться. Он опустился, накрывая губы младшего своим поцелуем, глубоким и требовательным. Чимин ответил с той же страстью, обвивая руками его шею, притягивая ближе и откидываясь на спину.       Где-то далеко, прорываясь сквозь шумное дыхание их обоих, сквозь нежные стоны Чимина, послышалась мелодия звонка младшего.       — Надо ответить... — попытался надавить ладошками на широкие плечи Чимин, но Чонгук лишь с новым рвением впился в губы любимого, толкаясь бёдрами и притираясь своим членом о такой же твёрдый член парня.       Телефон затих, но тут же мелодия раздалась снова.       — Гук-а, пожалуйста, пусти. Это, наверное, Тэхён...       — Подождёт. — рыкнул Чонгук впиваясь жалящим поцелуем в тонкую шейку. Он запустил горячую ладонь под резинку белья Чимина и сжал мягкую ягодичку.       — Ну правда милый, это важно...       С полным негодования вздохом пришлось отстраниться от любимого тела. Чонгук проследил, как парнишка выскользнул из под него и помчался к телефону. Маленький лис не просто уломал на несвойственный взрослому пожарному вид отдыха, так ещё и спланировал всё за спиной. Из разговора Чимина с Тэхёном стало ясно, что тот уже приехал в клуб и ожидает их, а значит, на сборы осталось мало времени. И, если для Чонгука это совсем не проблема, то вот Чимин забегал по квартире с писком и ворчанием, что не успевает.

❥┈┈┈•˼͝ʹ͜ ˓∙͡∘❀ Клуб «Поцелуйчик»❀⋞∙∘ʹ͜˻͝•┈┈┈❥

      Клуб с нелепым названием «Поцелуйчик» встретил оглушающим гулом басов, пляшущими огнями, выхватывающими из темноты счастливые лица, искрами страз на одежде. Чимин, сияя, потащил Чонгука к бару, где их уже ждали Тэхён и ещё несколько друзей. Чонгук, с тяжёлым вздохом заказав виски, почувствовал себя воспитателем в шумном детском саду. Даже одеждой мужчина резко выделялся: в его гардеробе попросту не было ничего клубного. Вот и стоял он сейчас в простых джинсах и чёрной футболке среди ярких, соблазнительно одетых людей.       Чимин, осушив искрящийся коктейль, упорхнул на танцпол, окунувшись в веселье, а Чонгук так и остался у барной стойки, медленно вращая стакан в руке, ощущая себя одинокой скалой в бурном море. Его взгляд, привыкший сканировать пространство на предмет опасности, невольно выхватил Чимина в толпе танцующих.       Любимый танцевал так, как дышал — легко, свободно, всей кожей впитывая пульсирующую музыку. Каждое движение было бесконечно естественным. Он улыбался, ловя восхищенные взгляды, перебрасываясь шутками с друзьями, и в этой пьянящей свободе ощущалось что-то притягательное… магнетическое. Чонгук невольно сжал стакан, чувствуя давящую волну беспокойства. Он видел эту пленительную ауру Чимина. И замечал, как что ее видят и другие.       К Чимину, смеясь, уверенной походкой приблизился высокий парень. Прошептал что-то на ухо. Чимин в ответ лишь лучезарно улыбнулся и продолжил танцевать, но настойчивый незнакомец не отступал. Он встроился в его ритм, их движения стали опасно синхронными, слишком близкими. Рука парня скользнула по талии Чимина, якобы поправляя складку на рубашке, но предательски задержалась.       В Чонгуке что-то болезненно щёлкнуло. Тихо, но с той самой металлической нотой, предвещающей отчаянный крик «Воды!» на пожаре. Он с глухим стуком поставил стакан на стойку, заставив бармена вздрогнуть. Взгляд, секунду назад отстранённый, стал плоским и обжигающе холодным, словно лезвие. Он решительно пересёк зал, не замечая толчков и раздражённых возгласов. Музыка, свет, люди — всё слилось в размытое пятно на периферии. В центре внимания были только двое.       Чимин, заметив приближение Чонгука, замер с полуулыбкой на губах, которая тут же начала угасать, словно догоревшая спичка. Парень рядом обернулся, и его самодовольное выражение лица мгновенно померкло.       Чонгук не произнёс ни слова. Он просто встал рядом, его плечо почти касалось плеча Чимина, заслоняя его собой, словно щит. Он посмотрел на незнакомца. Не злобно, не агрессивно. Просто посмотрел. Взглядом, которым он встречал бушующую стихию, которую необходимо остановить. Взглядом, в котором читались все тридцать лет, груз ответственности и тихая, непоколебимая уверенность в том, что заступили на его территорию. Парень что-то невнятно пробормотал, попятился и бесследно растворился в шумной толпе.       Музыка продолжала оглушительно грохотать, но между ними вдруг повисла тихая, напряжённая пауза. Чимин выдохнул, опустив взгляд, и нежно провёл ладонью по плечу Чонгука.       — Не устал танцевать? Может я зря вам помешал? — чтобы Чимин услышал его слова, Чонгуку пришлось склониться к самому его уху. Голос Чонгука был низким, ровным, но в нём ощутимо дрожала та самая стальная струна, готовая в любой момент сорваться.       — Ты чего? — Чимин, приподнявшись на носочках, попытался перекричать музыку, — Ты злишься?       Чонгук лишь сверкнул нескрываемой злостью в глазах и плотно сжал губы. Он резко, но бережно взял тонкое запястье Чимина и повёл его в сторону уборных. Клуб был элитным, поэтому и в туалетах царила чистота и простор. Ряд раковин с зеркалами и напротив — глухие дверцы кабинок.       — Да что с тобой? — Чимин, надув губы, вырвал руку.       — Что со мной? — голос Чонгука был обманчиво ровным, и лишь взгляд выдавал бушующую ярость, — А тебя ничего не смущает?       Чимин нахмурился, задумавшись, и только теперь, поняв, о чём говорит Чонгук, удивлённо ахнул.       — Ты что… ревнуешь? Чонгук, ты мне не доверяешь? Да он просто хотел познакомиться, но я ему отказал! Сказал, что занят… и тут как раз появился ты, — принялся оправдываться он.       — Я доверяю тебе, малыш, но не доверяю остальным, — Чонгук, подавшись вперёд, крепко прижал Чимина к себе, окутывая его объятиями. — Ты у меня слишком красивый и молодой.       В его голосе чувствовалась улыбка, и Чимин расслабленно положил голову на его плечо. Он впервые видел ревность в глазах Чонгука. Обычно тот спокойно относился к порой вызывающим нарядам Чимина, никогда не ограничивал его свободу и лишь снисходительно усмехался на обнимашки Чимина с Тэхёном. А тут… приревновал!       — Не стоит волноваться, я так долго и упорно добивался тебя, что теперь ты будешь со мной страдать до конца твоей жизни, — нараспев промурлыкал Чимин, нежась в объятиях.       — Почему это — моей? А как же «умереть в один день»? — усмехнулся Чонгук, вдыхая любимый запах с волос Чимина.       — Не-а, ты старше, поэтому ты первый, — заливисто засмеялся Чимин.       — Ах ты… — притворно рыкнул Чонгук и ловко прошёлся пальцами по рёбрам Чимина.       По помещению разнёсся звонкий смех. Чимин попытался увернуться, спасаясь от щекотки, но Чонгук не отпустил его, снова прижав к себе. Чимин поднял голову, чтобы возмутиться, но не успел. Его губы тут же накрыли жадным, кусающим поцелуем. От неожиданного напора Чимин лишь простонал, цепляясь за плечи Чонгука руками.       Чонгук, не разрывая поцелуя, втолкнул Чимина в кабинку. Он сам не понимал, откуда взялся такой прилив страсти. Просто от одной только мысли, что Чимин может уйти, что его могут отнять, в душе Чонгука поднялся ураган протеста. Чимин — только его! И он никому этого взбалмошного, наглого мальчишку не отдаст. Именно этот безудержный порыв Чонгук и вложил в поцелуй, жадно сминая бока Чимина, вжимая его в хлипкую перегородку кабинки.       — Ммм… какой же ты страстный, когда ревнуешь, — просипел Чимин, когда из-за нехватки воздуха пришлось отстраниться.       — Не вздумай меня так дразнить, — промурлыкал Чонгук в ответ, нежно ведя губами по чувствительной коже на шее и прикусывая кадык.       — Я уже горю… — Чимин настойчиво потёрся вставшим членом о бедро Чонгука. — Это по твоей части.       Он действительно быстро заводился. Обычно именно Чимин проявлял инициативу и сам приставал к Чонгуку. Но стоило только завести старшего, как тот легко показывал Чимину «небо в алмазах». Правда, Чонгук был консервативен, и после памятного случая в теплице, это был первый раз, когда он позволил себе что-то подобное в общественном месте. Зная темперамент и причуды Чонгука, Чимин и не рассчитывал на активные действия здесь, скорее просто дразнил. Вот окажутся дома, за закрытыми дверями, вот тогда Чимин с него не слезет…       — Горишь, потушить нужно, — не прекращая поцелуев, прошептал Чонгук и сжал пах младшего сквозь тонкую ткань брюк.       Чимин, закусив губу, простонал, невольно подаваясь вперёд, ища большего. В этот момент послышался хлопок двери и шум голосов, кто-то зашёл в уборную, и этот звук отрезвил Чонгука. Он оторвался от шеи Чимина, на которой алел небольшой засос.       — Домой? — с надеждой прошептал Чимин, закрыв глаза, пытаясь унять бушующее внутри пламя.       Над ухом послышался хмык Чонгука, и в следующий момент он ловко запустил руку под пояс лёгких брюк младшего. Чимин удивлённо ахнул, но звук утонул в жадном поцелуе, который вновь накрыл его губы. Рука Чонгука, огладив горячий, налившийся кровью член Чимина, пробралась и под резинку белья. Он ласково на пробу коснулся головки и, сжав кулак, провёл по стволу чуть грубее, именно так, как любил Чимин.       От неожиданности у Чимина подкосились ноги. Он задрожал и вцепился в крепкие плечи, чтобы не сползти по стенке на пол, изнывая от желания. На силу взяв себя в руки, сквозь поцелуй он старался не стонать так громко и часто хватал вздох немеющими губами. Каждая клеточка его существа жаждала большего, требуя немедленного избавления от этого сладкого напряжения, что раздирало душу на части. Он чувствовал, как контроль ускользает, реальность тает в тумане, оставляя лишь Чонгука — его руки, такие сильные и нежные, его губы, полные огня, его властное прикосновение, что будило в глубинах сердца бурю неукротимой любви и желания. Где-то на задворках сознания доносилось копошение у раковин, но Чимину уже было не до чужих — весь его мир сузился до любимого человека.       Чонгук отстранился на миг, обжигая взглядом своих глаз. На дне тёмных зрачков бушевала необузданная страсть, первобытная жажда, что заставила сердце Чимина сжаться в сладкой агонии и на мгновение он задохнулся, ощущая, как его собственная душа отвечает эхом той же бури. И в тот же миг он почувствовал, как рука Чонгука покинула его брюки, оставляя лишь след обжигающего тепла. Ярость и разочарование всколыхнулись в груди, как волны отчаяния, но Чимин не успел излить их в словах — его резко развернули, прижав лицом к холодной перегородке.       — Ты чего? — опешил Чимин. Но ответ не потребовался — он почувствовал сначала холодок на вдруг обнажённой коже ягодиц, а следом — нежный, обжигающий поцелуй на одной из половинок, полный такой заботы и голода, что сердце Чимина растаяло в волне нежности. Он успел лишь зажать рот рукой, чтобы не застонать от удовольствия — на всю уборную, а на весь этот шумный клуб. Он обожал то, как Чонгук вылизывал его, его резкость и напор, что граничили с любовью, такой всепоглощающей и искренней. Без церемоний Чонгук раздвинул мягкие половинки и его язык прошёлся по манящей ложбинке.       — Гуки, — прохрипел Чимин, чуть отняв руку ото рта, голос срывался от переполняющих эмоций, — хочу тебя. Пожалуйста… Гуки…       На глазах Чимина уже блестели слёзы всепоглощающей нужды и страсти, что разрывала грудь. Ноги дрожали от желания почувствовать в себе не просто язык, а горячий, крепкий член.       — Смазка, — прошелестел Чонгук, вставая и сжимая ягодицы руками, в его прикосновении сквозила забота, смешанная с собственной мукой желания.       — Чёрт, — ругнулся Чимин с отчаянием, — откуда? Я шёл танцевать… Не мог даже предположить такого… такого поворота с тобой.       — Минет? Или совместное рукоблудие? — Чонгук издал тихий смешок, прикусив мочку ушка игриво и нежно, вкладывая в действия всю свою любовь, что грела душу Чимина в самые тёмные моменты.       — Не то и не то, — заскулил шёпотом Чимин, слёзы жгли глаза от бессилия, — тебя хочу. В себе. И чтобы до искр из глаз… Хочу почувствовать, что мы одно целое.       От осознания, что всё обрывается, что нужно терпеть до дома, Чимин всхлипнул, сердце сжалось в комок тоски. Он был возбуждён до предела, как оголённый нерв. Собрав последние силы, парень развернулся, намереваясь натянуть штаны. От раковин донёсся явный стон — и Чимин невольно позавидовал той парочке, их беззаботной страсти, хватаясь за одежду с горечью в душе.       Чонгук тоже был взвинчен, бугор в джинсах кричал о болезненном возбуждении, о той же буре чувств, что терзала их обоих. Он просканировал лицо своего малыша — еле держащегося, с глазами, сверкающими слезами обиды и любви. Прищурившись, мужчина решился: он был готов на всё ради этого мальчишки, что ворвался в его сердце, уютно расположившись там, став светом в его жизни, его спасением от одиночества.       — Замри, — рыкнул Чонгук.       Резким движением он поправил свой стояк и неожиданно вышел из кабинки. До опешившего Чимина донёсся сдавленный писк застуканной парочки и хрипловатый, уверенный голос Чонгука:       — Смазку, — прорычал мужчина двум замершим у дальней раковины парням.       Те смотрели на него, как олени в свете фар, глазами, полными шока и страха. Не говоря ни слова, один из них запустил руку в карман и достал пакетик с нужным. Трясущейся рукой он протянул его Чонгуку. Парнишка явно не желал делится, и просто растерялся. А может всё же испугался широкоплечего мужчины.       — Спасибо, — буркнул Чонгук и, схватив нужное, снова скрылся в кабинке, чтобы встретить круглые от шока глаза — но в этот раз родные, полные любви и удивления.       — Ты что творишь? — от шока у Чимина даже чуть спало желание, но в голосе сквозило восхищение смелостью любимого.       Вместо ответа его снова впечатали в перегородку и поцеловали — страстно, с такой глубиной чувств, что все мысли вылетели из головы, уступая место желанию. Его подхватили, как пушинку, и Чимин обвил ногами талию Чонгука. Судя по громкому хлопку двери, они снова остались одни, но Чимину было на всё плевать — как он мог думать о ком-то ещё, когда в него ловко проскальзывали два смазанных пальца, начиная быстро растягивать с такой заботой, полной любви? Он мог только постанывать в поцелуй, царапая сквозь футболку крепкие плечи.       Чонгук легко держал мальчишку одной рукой на весу, второй готовя его для себя. На растяжку ушло не много времени, и вот он уже заляпанной в смазке рукой приспускал свои джинсы. Не глядя, одной рукой проделать это было сложно, но он справился — ради Чимина, ради этого солнышка, что освещало его жизнь, а сейчас так требовательно стонало в губы.       Чимин заскулил и зажмурился от ощущения долгожданной наполненности. Крупная головка легко проскользнула внутрь и слёзы удовольствия катились по его щекам. Чонгук подхватил под ягодицы руками и сразу начал быстро двигаться, не переставая целовать, пытаясь слить их души воедино, как и просил Чимин.       — Гуки, Гуки, — как в бреду шептал в губы старшего Чимин, распадаясь на атомы от удовольствия.       Быстрые, резкие толчки и собственный член, зажатый между телами, приносили неописуемое блаженство — перед глазами забегали мушки, и он громко застонал, кончая, заляпав футболку Чонгука. Чимин хотел звёзд — и получил их, в объятиях любимого, в этой буре эмоций.       — Мой малыш, — просипел Чонгук, продолжая быстро двигаться, доводя и себя до финала.       Пара толчков — и он, прикусив плечо младшего, кончил, в последний момент успев выйти. Белёсые пятна попали на стену и пол. А они ещё стояли какое--то время, прижавшись лбами, успокаивая дыхание.       — Охренеть, — прошептал Чимин, подёргивая ногами, намекая опустить его, голос всё ещё дрожал от пережитого.       — Не выражайся, — фыркнул с улыбкой Чонгук, ставя младшего на ноги.       Чимин чуть не облокотился на испачканную перегородку, но Чонгук перехватил его, обнимая крепко. Трясущимися руками парнишка потянулся за бумагой, чтобы привести себя в порядок и одеться, чувствуя, как любовь переполняет душу.       — Твою мать, — простонал Чонгук, разглядывая себя.       — Сам не выражайся, — буркнул Чимин и, подняв глаза, засмеялся — искренне, от души.       Вид у Чонгука был тот ещё: футболка в сперме Чимина, джинсы с влажными разводами от смазки. Пока мужчина чертыхаясь пытался привести себя в порядок, Чимин, одевшись, вышел к раковинам и принялся мыть руки.       — Да к чёрту, просто пойду без футболки! — громко воскликнул Чонгук, оставив тщетные попытки очиститься.       — Ну уж нет, — тут же отозвался Чимин, — хочешь, чтобы теперь я ревновал? Я не такой спокойный, как ты, и всем там, — он махнул рукой в сторону двери, — глаза повыцарапаю. Ты мой, и только я могу смотреть на тебя.       Чонгук громко засмеялся, зная взрывной характер своего парня.       — Там темно, никто не заметит, просто быстро пройдём, и всё, — продолжил Чимин, — я уже вызвал такси.       — Мы что, поменялись ролями? — фыркнул Чонгук, выходя из кабинки, забив на грязную одежду.       — Да, теперь я нудный взрослый, — покивал Чимин, довольно улыбаясь.       — Мне тогда надо быть наглым… — но закончить Чонгуку не дали, перебив.       — А тебе тогда быть милым, сексуальным и умным, — начал перечислять Чимин, показательно загибая пальцы.       — И любимым, — вставил Чонгук, притягивая парня и чмокая уже опухшие губы.       — И любимым, — повторил Чимин, ластясь к мужчине, как котёнок.