Сестра моей жены

— Новые правила, — Нарцисса растянула слова, развалившись на диване как Клеопатра на носилках. Её шёлковый халат распахнулся, открывая идеальную кожу. — Решила, что наша общая… грешница заслуживает более интенсивного наказания. Или поощрения? Грань так тонка. Беллатриса вошла, смахнув с плеча паутину. От неё пахло порохом и безумием. — О, Боги, Цисси, ты устроила бордель в гостиной? Какое милое падение с пьедестала. — Не бордель, милая, а мастер-класс, — поправила её Нарцисса. Она щёлкнула пальцами. — Гермиона, раздевайся. И будь поворотливее, а то я начну скучать. Дрожащими руками Гермиона сбросила платье. Воздух коснулся синяков и царапин — свежих и старых, карты её падений. — Божечки, какая галерея абстракционизма, — с фальшивым восхищением протянула Нарцисса. — Белла, твои мазки слишком грубы. Смотри, как я это делаю. Она провела палочкой по коже Гермионы. Та вздрогнула, ощущая, как под тонким шрамом от заклинания выступают капли крови — идеально ровная линия. — Это искусство, сестра. А ты — как слон в посудной лавке. — Искусство? Сейчас я покажу тебе искусство! — Беллатриса грубо притянула к себе Гермиону и впилась зубами в её плечо, заставляя ту вскрикнуть. Нарцисса лишь зевнула. — Предсказуемо. Как у обезьяны с гранатой. Дай-ка сюда нашу ученицу. Она взяла Гермиону за подбородок и принудительно ввела ей в рот два пальца, глубоко, вызывая рвотный позыв. — Видишь, Белла? Нежность. Надо чувствовать её предел. А теперь… — Она резко отняла пальцы и толкнула Гермиону на колени перед сестрой. — Покажи, как ты умеешь вылизывать сарай, в который ты сама же и превратила нашу жизнь. Пока Гермиона, рыдая от унижения и возбуждения, служила Беллатрисе, Нарцисса встала сзади, прижимаясь к ней всем телом. Её холодные руки обвили талию Гермионы, а пальцы одной руки грубо впились в неё снизу, в то время как пальцы другой руки заняли её рот. — Чувствуешь, сестра? — Нарцисса дышала ей в затылок. — Я везде. Спереди — твой хаос. Сзади — мой порядок. А посередине… наша общая игрушка. Беллатриса, захлёбываясь от смеха и наслаждения, только сильнее вцепилась в волосы Гермионы. — Надо же, у зануды проснулся талантище! Нарцисса ускорила движения пальцами, её ногти оставляли красные полосы на бёдрах Гермионы. — Молчи и получай своё свинское удовольствие. А ты… — она с силой вдавила пальцы глубже в Гермиону, та застонала, — не смей кончать без моего разрешения. Затем она сменила тактику. Оттолкнув Беллатрису, она перевернула Гермиону на спину и, не вынимая пальцев, пристроилась у неё между ног, заставляя её языком обслуживать себя. — Да, вот так, — Нарцисса закрыла глаза, её бедра плавно двигались. — Видишь, Белла? Её истинное призвание — быть ковриком для ног. И… языком. Беллатриса, не долго думая, устроилась сверху, над лицом Гермионы, спиной к её голове, и грубо прижалась к её рту. — Раз уж мы учимся делиться, — хрипло рассмеялась она. — Полируй, золотце, и мой трон. Гермиона оказалась в самом центре адского треугольника. Снизу её заполняли и растягивали пальцы Нарциссы, её язык скользил по влажной коже Беллатрисы, а сверху на неё давило тяжестью тело её старшей сестры. Воздух был густым от смеси дорогих духов, пота и секса. — Какая идиллическая картина, — с придыханием прошептала Нарцисса, открывая глаза и глядя на Беллатрису. — Мы как две добрые феи, исполняющие самые грязные желания нашей Золушки. Только вместо тыквы — психическое расстройство, а вместо хрустальной туфельки… — Она резко вынула пальцы и шлёпнула ими по клитору Гермионы, та вздрогнула. — …полная деградация. Когда всё кончилось, Гермиона лежала в луже собственного позора, слёз и телесных жидкостей. Нарцисса встала, отряхиваясь с видом человека, только что выполнившего неприятную, но необходимую работу. — Ну что, — она посмотрела на Беллатрису, которая закуривала с довольным видом. — Признавайся, мой план «воссоединения семьи» тебе по вкусу? Беллатриса выпустила струйку дыма прямо в лицо потерянной Гермионе. — Ещё бы. Только в следующий раз придумай что-нибудь погрязнее. А то ты всё со своими пальчиками и намёками. — Не сомневайся, — улыбнулась Нарцисса. — Я только разминаюсь. На следующем сеансе будем использовать фамильное серебро. И не смей опаздывать. Она повернулась к Гермионе, которая пыталась прикрыться трясущимися руками. — А ты, дрянь, сбегать никуда не вздумай. Ты теперь наш общий проект по усовершенствованию. И мы, дорогая, перфекционистки. И в её глазах читалась не просто похоть, а холодный, безжалостный азарт коллекционера, который наконец-то приобрёл два самых ценных и разбитых экспоната для своей кунсткамеры. *** Выходные. Нарцисса курила травку на балконе под классическую музыку, перебирая пальцами в воздухе в такт скрипкам. Гермиона сидела рядом, ёрзая и с отвращением морщась на сладковатый дымок. — Ну сколько можно эту дрянь курить? — буркнула она, глядя, как блондинка закатывает глаза от очередной затяжки. — Тебе же ещё с отчётами разбираться. Нарцисса проигнорировала её, как назойливую муху. Но тут в гостиной с треском аппарировалась Беллатриса. Она шаталась, и от неё за версту несло дешёвым виски. — Это ты, царевна всех убогих? — не оборачиваясь, лениво спросила Нарцисса, закашлявшись от затяжки и улыбаясь. Беллатриса вышла на балкон, с трудом фокусируя взгляд. Гермиона похолодела, поняв, что та пьяная в дрова. — Принесла игрушку, — старшая Лестрейндж бросила огромный, почти гротескный страпон прямиком на колени сестре. — Хочу отрахать вас обеих, сучки, — выдохнула она, едва не падая. Гермиона в ужасе посмотрела на жену, которая уже была под кайфом и продолжала «дирижировать», а потом на пьяную Беллатрису. — Да ты ебанулась?! Нарцисса, наконец, оторвала взгляд от облаков и лениво потрогала игрушку идеально подстриженным ногтем. — Мило, — прошипела она. — Напоминает орудие пыток из моего любимого сна. Где эстетика, Белла? Где изящество? Это же надо умудриться — сочетать в одном предмете утилитарность тарана и вкус гоблина. — Заткнись, выцветшая ветошь! — рычала Беллатриса, пытаясь нащупать ремни. — Сейчас я тебе покажу изящество! — Сомневаюсь, — Нарцисса с презрением выхватила страпон из её неумелых рук. — В твоём состоянии ты и в собственную тень не попадёшь. Гермиона, — она повернулась к жене, которая пыталась стать невидимкой, — принеси из спальни мой чёрный кожаный пояс. И вибратор в виде змеи. Не тот, что с рубинами, а тот, что поскромнее. Для черновой работы. — Я… что? — Грейнджер онемела. — Ты собираешься слушать лекцию о безопасности секса с подручными средствами или выполнишь приказ? — голос Нарциссы стал ледяным. — Белла права в одном — идея неплоха. Но исполнение требует доработки. Я возьму на себя… руководство процессом. Через пять минут Беллатриса, пристёгнутая к новому, куда более изящному и оттого ещё более пугающему страпону, рычала от нетерпения. Нарцисса, удобно устроившись в кресле с бокалом вина, делала ей замечания, будто тренер на скачках. — Колени не дрожат, сестра? Фокус, концентрация. Представь, что это не член, а продолжение твоего позвоночника. Только острее. Гермиона, — она мотнула головой в сторону ковра, — прими презентационную позу. И не хнычь. Ты же хотела острых ощущений? Белла, начинай. Но помни об угле атаки. Мы не разбиваем дверь тараном, мы входим с лёгкостью. И началось самое сюрреалистичное унижение. Беллатриса, пьяная и неуклюжая, под язвительные комментарии сестры, пыталась следовать указаниям. — Не так резко! — крикнула Нарцисса. — Ты что, мешки с картошкой грузишь? Это искусство! Чувствуй каждый сантиметр! Гермиона, подскажи ей, ты же у нас учёная. На сколько сантиметров она ошибается? Когда Беллатриса наконец вошла в Гермиону, та закричала — от боли, шока и невероятного, извращённого возбуждения. Нарцисса одобрительно кивнула. — Неплохо. Для первого раза. А теперь, Гермиона, подвинься к сестре. Да-да, именно так. Я хочу видеть, как вы обе теряете остатки самообладания. Она встала и, пока Беллатриса двигалась, пристроилась сзади к Грейнджер. — Идиллическая картина, — прошептала Нарцисса на ухо Гермионе, её пальцы скользили по её влажной коже. — Семейный портрет с элементами абсурда. Не двигайся так, Белла, ты вся в поту. И вытри слюну, это неприлично. Под конец, когда от Беллатрисы уже пахло только перегаром, а Гермиона лежала в прострации, Нарцисса удовлетворённо вздохнула. — Ну вот. Теперь ты знаешь, как это делать… с намёком на стиль. В следующий раз, Белла, попробуй не пить перед визитом. А ты, — она пнула носком туфли бедро Гермионы, — можешь идти мыться. От тебя пахнет дешёвым виски и семейными разборками. Беллатриса, тяжело дыша, рухнула на пол. — Чёрт… Цисси… а ты… не так уж и плоха. — Я знаю, — Нарцисса вернулась к своему креслу, подняла оставшуюся с утра зажигалку и снова закурила. — Я просто предпочитаю хаосу — контролируемый хаос. Это куда увлекательнее. И не смейте засыпать. Гермиона, принеси мою шкатулку с вибраторами. Пора преподать вам второй урок. Анатомии. На примере живого, так сказать, материала. Гермиона копалась в спальне, с ужасом прислушиваясь к пьяным ругательствам Беллатрисы и спокойным, ядовитым инструкциям Нарциссы. Её руки дрожали, когда она взяла ту самую изящную шкатулку с инкрустацией. Возвращаться туда не хотелось категорически. Но ослушаться Нарциссу было страшнее. Она вышла на балкон, застыв на пороге. Картина, открывшаяся ей, сразила наповал. Нарцисса, скинув роскошный шёлковый халат, стояла совершенно голая, безупречная, как мраморная статуя, освещённая заходящим солнцем. А Беллатриса, с безумием и животным желанием в глазах, смотрела на неё, как голодный волк. — Я сказала, вставай раком, сестрица. Мы продолжаем урок, — голос Нарциссы был тихим, но не терпящим возражений. Она уже держала в руке длинный, изящный вибратор, напоминающий серебряную змею. Беллатриса дико заржала. — Да ты охуела, Цисси? Меня? Меня вздумала поиметь? — Именно, — сладко улыбнулась Нарцисса. И быстрым движением направила на сестру палочку. — Петрификус Тоталус! Тело Беллатрисы одеревенело, и она застыла в полупоклоне, лицом к стене, с гримасой ярости, застывшей на лице. Только глаза её бешено вращались. — Вот так-то лучше, — с удовлетворением отметила Нарцисса. Она подошла к парализованной сестре и провела кончиком вибратора по её позвоночнику. — Видишь, Гермиона? Дисциплина — основа любого искусства. Даже такого… приземлённого. Гермиона стояла, вжавшись в дверной косяк, в полном ступоре. Инцест? Да она сейчас наблюдает за самым настоящим инцестом, причём в самой извращённой его форме! Нарцисса, не обращая на её шок внимания, смочила кончик вибратора в своём бокале и с деловым видом приставила его к Беллатрисе. — Первый урок — техника входа. Без суеты. Без лишней жестокости. С лёгкостью и грацией. Она плавно нажала, и вибратор медленно вошёл. Беллатриса издала глухой, сдавленный стон, полный ярости и унижения. Нарцисса включила вибрацию на минимальный режим. — Чувствуешь? Это — базовый уровень. Теперь… посмотрим на твою реакцию на более интенсивное воздействие. Она увеличила скорость. Тело Беллатрисы задрожало в бессильной злобе. Нарцисса наблюдала за этим с холодным, научным интересом, словно ставила опыт над редким насекомым. — Интересно, — размышляла она вслух, глядя на Гермиону, — на каком именно режиме её лицо перестанет выражать желание меня убить и начнёт выражать нечто… более пикантное? Гермиона не могла вымолвить ни слова. Она видела, как могущественная и ужасная Беллатриса Лестрейндж, гроза всего магического сообщества, стоит парализованная, пока её собственная сестра методично… трахает её в задницу вибратором под классическую музыку. — Гермиона, не стой столбом, — окликнула её Нарцисса, не прекращая движений. — Подойди и возьми тот, поменьше, с жемчугом. Полагаю, Беллатрисе будет приятно ощущать… семейную гармонию со всех сторон. В этот момент заклятие паралича стало ослабевать. Первым, что смогла сделать Беллатриса, это просипеть, захлёбываясь от ярости и неожиданного удовольствия: — Я… убью… тебя… Цисси… — Милая, — Нарцисса увеличила скорость вибратора до максимума, от чего Беллатриса дёрнулась и захрипела, — ты сейчас кончишь. А убивать будешь потом. Если вспомнишь, как это делается. Сдавленный рык Беллатрисы превратился в непроизвольный, дикий стон. Её тело напряглось и затряслось в оргазме, вызванном яростью, унижением и неконтролируемой физиологией. Нарцисса вынула вибратор с тем же видом, с каким хирург извлекает скальпель после успешной операции. — Урок окончен. Усвоила, сестрёнка? Теперь ты знаешь, кто в этом доме устанавливает правила. И каким оружием. Она повернулась к побелевшей Гермионе. — А ты, моя учёная сова, в следующий раз будешь ассистировать быстрее. Или тебе придётся наглядно демонстрировать, что бывает с непослушными игрушками. Беллатриса, откашлявшись, медленно выпрямилась. В её глазах бушевала буря. Но сквозь ярость проглядывало нечто новое — шокированное, дикое уважение. — Ты… сумасшедшая стерва, Цисси. — Спасибо, дорогая, — Нарцисса накинула халат. — Я всегда знала, что мы найдём общий язык.