Синичка. Что будет дальше?

— Не покажешь своего ненаглядного? — Аня подсела ко мне за обедом и пихнула в бок. — Не покажу, — передразнила её я, спешно блокируя экран телефона. — Ещё рано. — Я даже боюсь теперь узнавать, кто он такой, — она придвинула мне тарелку с салатом. — Женатый? — Сплюнь. Просто пока нам надо закрепить отношения. — Поскорее бы, — Аня покачала головой и улыбнулась. — Не грузись, я не буду клешнями вытягивать из тебя. — Я даже не думала об этом, — я подмигнула ей. Пока я перемешивала ингредиенты в салате, а Аня рассказывала мне про то, как сложно было найти большую клетку для ежа, на телефон пришло новое уведомление. Arsamour 14:45: «Я сегодня с тобой в одно время заканчиваю, поехали ко мне?» «Саша выпрашивает тебя» Я усмехнулась, оставляя сообщения висеть на экране блокировки. Arsamour 14:46: «Вижу» «Не расколись раньше времени))» Я вопросительно приподняла бровь и хотела было обернуться, но не успела — меня отвлекло новое уведомление. Arsamour 14:46: «Я за преподавательским столом;)» Играть в шпионов было одновременно весело и утомляюще. Но более тяжко приходилось мне, поскольку ещё в начале учебного года я заявила чёткую позицию «ненавижу Попова» и мне необходимо было поддерживать заданную планку. Я наигранно фыркала всякий раз, как девочки вокруг начинали обсуждать Арсения. Теперь было куда более забавно слушать их предположения о его отношениях — существовали они или он продолжал быть волком-одиночкой. — Лично я вчера видела, как он садился к кому-то в машину, и она была очень аккуратной, мужчины так не ездят. Наверняка женская. Я усмехнулась — автомобиль был Сашиным, потому что Арсений свой отправил в ремонт. Он мне всё жаловался, что что-то у него там скрипело, а починка стоила уйму денег. — Может, просто какого-нибудь водителя нанял? У нас здесь неплохо получают, — новое предположение, новая улыбка. — Девоньки, вам не надоело ещё? — наконец-то зазвучал голос разума — Аня. — Тип почти год нас учит, а вы всё ему под кожу залезть хотите. Встречался бы с кем-то из наших — мы бы давно знали. Долго продержалась завеса тайны хоть на каких-то отношениях в университете? Нет. И здесь было бы точно так же. Спасибо Козыревой за прямолинейность. Пусть и получилось, что лживую. Она случайно такой вышла, потому что они попали в дымку заблуждения, которую создавали я и Арсений собственноручно. Для всеобщего спокойствия и нашей с ним безопасности. Была только одна вещь, которая не менялась из раза в раз: круг лиц, знавших об отношениях. Я прекрасно понимала, что из живущих в Петербурге о нас будет знать Саша, но он даже косвенно с университетом никак связан не был. Из находящихся в другом городах — оба Вани и Ксюша, потому что друзей оставлять неосведомлёнными — несусветная глупость. Я их в один момент так долго мариновала о нашей встрече с Арсением, что повторно они бы меня не простили. Конечно, я утрировала, но всё же. Ребята хотели мне счастья, как и я им, потому и было важно относиться к ним, словно к самому дорогому. Оно так и было, по сути говоря. — Приятного аппетита всем! — к нам подошёл Слава, а за ним и Катя. — Свободно? — Абсолютно, — улыбнулась им Аня. — Садитесь. Я всё никак не могла понять, сошлись ли Катя и Слава. Ходили по возможности вместе и за руку, но Слава так и не подтверждал отношения даже среди парней. Виталику с Вадиком в том числе. — Как дела у вас? — спросила я у ребят, накалывая на вилку кусок огурца. — Вся в зачётах, — покачала головой Катя и вымученно улыбнулась, подпирая голову рукой. — Еле выбралась на перерыв. Первокурсников поразительно сильно завалили в этом году, я только успевала желать сил каждому знакомому. У нас зима выходила куда менее загруженной. У меня появлялись выходные посреди недели, которые я посвящала исключительно пребыванию в квартире под тёплым одеялом. Морозы стояли жуткие, поэтому я просыпалась и с трудом отдирала себя от кровати. Организм вовсю сопротивлялся дискомфорту. По правде говоря, меня слишком разнежило в последние дни по одной понятной причине. Я проводила с Арсением бесконечные часы вместе где угодно. Всё это дело напоминало первую любовь и подростковую романтику, когда вам по тринадцать, впереди покорение вершины Эвереста, а главная проблема — двойка по русскому. Я удивлялась, как в таком серьёзном и собранном человеке умещалось такое неисчисляемое количество нежности, инициативы и умения отвлечься от окружающего мира. Своими руками он обнимал не только моё тело, но и душу. Она вся умещалась в этом ласковом касании и растворялась, впитываясь в чужую кожу, мешаясь с другой кровью. Одного взгляда, из-за которого рвалась аорта, хватало, чтобы всё живое и самое лучшее выходило из меня и отправлялось обладателю этих небесных глаз. Его непоколебимая строгость испарялась, отутюженная, когда он переходил порог моей квартиры или звал прогуляться. Бастион падал, причём с большим удовольствием. Первый случай в истории. Мы были нескончаемо нежными друг с другом. Предельный поток ласки. Ещё будучи в отношениях со Славой, я выяснила, что, сильно полюбив, вполне себе способна на безграничное тепло, несмотря на то, что мне всегда казалось совершенно иное. В моей жизни было не так много периодов, когда я действительно ластилась к кому-то. Всё из-за смерти самого близкого мне человека из детства — отца. Только с ним я до встречи с Арсением могла бесконечно лежать, глядя в потолок, обниматься и мечтать. Конечно, всегда был Ваня, но мы с ним были настолько братанами, насколько это можно себе вообразить. Больше действительно дружба, основанная сначала на детских шалостях, потом взаимопомощи. Только недавно, когда мы разъехались по разным городам после окончания школы, пришло осознание ценности и любви. Я бы могла представить свою жизнь без кого угодно, наверное, кроме Вани. Мне было сложно выводить кого-то в ту же линию — основную, особенную. В жизни ничего не бывает сплошь светло и радужно. В частности у нас, переживших такую разлуку. Неудивительно, мы возвращались к истории конца десятого класса и пытались сопоставить в голове, кто и где ошибся, чтобы понять, как можно было сделать иначе. Сейчас нам это ничего не давало, но хотелось составить полную картину мира, чтобы все недопонимания ушли. Однако единственное, что мы поняли: мы перестали за нас бороться. Кто-то раньше, кто-то позже, но мы оба бросили эту затею. Нам обоим показалось, что ничего нельзя было вернуть назад. Каждый стал жить свою жизнь, тоскуя друг по другу. Мы нашли замены своей больной любви. Я в упор отказывалась называть Славу заменой, потому что его я полюбила как отдельную единицу, а не заливая чувства соусом «забыть». Когда я соглашалась быть с ним, я точно не думала о том, как же Арсений выкусит или как мне будет хорошо, потому что я не буду думать о другом человеке. Совсем не так. Это уже была отрефлексированная часть меня. У Арса всё случилось с точностью до наоборот. К его горю крайне быстро подсуетилась Алана, которая изначально и горела идеей помочь, но всё это обернулось в историю получения выгоды. У неё был статус, у него — партнёр, который помогал во всех делах, кроме душевных. Арсений искренне старался её полюбить, но всякий раз на голову валился ком стыда, напоминавший обо мне. Он считал, что так предавал меня в те моменты. Однако точно так же он не относился должным образом к Алане, которая до сих пор питала светлые чувства к нему и лелеяла надежду на восстановление. Поэтому, когда Арсению на телефон пришло очередное сообщение от неё, он решил расставить всё по местам и позвонил ей. — Успокойся, пожалуйста. Я правда не ревную, — я закатила глаза, потому что Арс никак не решался на разговор с Аланой, хотя он пошёл бы на пользу нам всем. Я чуть привирала — меня действительно беспокоила её настойчивость. Арсению я доверяла больше, поэтому выгоняла его для разговора в другую комнату. — Я хочу, чтобы ты слышала, что между нам с ней ничего не осталось и не будет происходить больше никогда, — он был настроен чересчур серьёзно. — Не зарекайся, это во-первых, — я чуть пригрозила пальцем. — Во-вторых, Арс, я знаю, что ты не будешь обещать ей развода со мной и счастливую жизнь в Испании. Я уверена в тебе и не желаю вмешиваться в твои разборки. — Я сам тебя в них вмешиваю. — Нет нужды этого делать. Арсений подполз ко мне на диване, взял за руку и ласково поцеловал в уголок губ. — Пожалуйста. Мне это важно. Меня с автоматом Калашникова обезоружили палкой. Я цокнула языком, махнула рукой и сказала «звони», пристраиваясь рядом. Я планировала просто слушать и ни в коем случае не влезать. Это были не мои бывшие отношения, чтобы я имела хоть какое-то право вставлять свои пять копеек. Такое было бы равносильно тому, что Арсений бы стал предъявлять Славе за то, что тот звал меня гулять в компании одногруппников, когда у Ани не было времени мне позвонить. Здесь бы я, безусловно, долго не терпела подобные выходки, однако сейчас не нужно было думать о Славе. — Я думала, что никогда уже не дождусь, — вместо приветствия хмыкнула Алана. — И тебе привет, — произнёс Арсений задумчиво. Я буквально видела, как в его глазах, будто в фильм, пробегали разные слова, некоторые из которых собирались в цельные предложения. Он пытался смягчить повод. — Если ты решил, что у меня есть время слушать твоё молчание, то... Ты, впрочем, прав, но давай всё-таки побыстрее. Я не могу тратить на тебя столько сил. — Не замечаю твоей занятости в той сотне сообщений. — Так ты всё же их читаешь, — факт, против которого не попрёшь. — Что-то не видела ответа. Ты ради него позвонил? Арсений вздохнул, прикрыв глаза. Я поджала губы и взяла его свободную руку в свою, мягко поглаживая тыльную сторону. Его взгляд потеплел. — Именно. — Как всегда отлично тебя знаю. Я скрипнула зубами, но промолчала. Спокойствие... — Алана, перестань, пожалуйста. Ты же сказала, что всё услышала и поняла. — Так и есть, — непринуждённо ответила она, а на фоне послышался ветер. — Почему тогда я всё ещё вижу попытки вернуть меня? — Потому что я, в отличие от тебя, способна признать, что всё ещё люблю тебя, хоть ты и молчишь об этом. — Хватит обманывать себя. — Разве? Арс, будь всё иначе, мы бы с тобой сейчас, на ночь глядя, не разговаривали так спокойно. Признай это. Глаза Арсения закатились, мне показалось, что они сделали полный оборот под веками. В его голове не было никаких других слов, кроме предложения отправиться Алане в пешее эротическое путешествие, и он старательно подбирал выражения, потому что терпение заканчивалось, котелок закипал. — Давай я? — спросила я шёпотом, чтобы не было слышно. — Я должен сам, — он поцеловал мои костяшки и выпустил ладонь. — Ты тут? — обратился к Алане. — Всё ещё, — ответила она. — Ты подумал? — Да. Я тебя не люблю и никогда не любил. Прости. Это было неправильно по отношению к тебе, но было. Сейчас ничего не поменялось. Максимум, на который ты можешь рассчитывать, — благодарность за проведённое время и заботу. Все эти годы я любил и продолжаю любить только свою девушку, которую ты прекрасно знаешь. Я хочу, чтобы ты просто отпустила меня и устроила свою жизнь, потому что... — Кристина? — голос Аланы ощутимо дрогнул. — Она самая. — Ладно, — выдохнула она в трубку. — Придурок. — Точнее не скажешь, — Арсений усмехнулся, а за ним и я. Сидели как-то три придурка. Один другому говорит... — Я хотел сказать, что тебе надо двигаться дальше. Ты обязательно найдёшь того, кто будет тебя любить и ценить гораздо лучше меня. — Не прикрывайся милосердием, — мне показалось, что я увидела-таки её расстроенное лицо перед собой. — Знаешь, ты самый худший из всех, кого я люблю. Искренне тебя ненавижу, но гораздо меньше, чем люблю. Не пересилю себя для того, чтобы пожелать тебе хорошего, поэтому... Прощай, худший из мужчин, надеюсь, что навсегда. Только не забывай, что вы с ней не переросли ваш статус. Арсений не успел попрощаться — она сбросила вызов. Я наконец-то выдохнула, но неприятное ощущение никогда не делось из груди. — Надо дать ей возможность создать видимость, будто она меня бросила. Так будет лучше и правильнее, — он кивнул сам себе и отложил телефон экраном вниз. — Я не понимаю, мне её жалко или она всё ещё редкостная химера, — я усмехнулась, поджимая колени к груди. — Не думай об этом. Проще будет. — Не мо-гу... — произнесла я по слогам, прокручивая в голове её последнюю фразу. Брошенную намеренно, но так неосторожно. Вряд ли они понимала, что я была рядом. Или всё знала, поэтому решила задеть самую тонкую струну. Я встала с дивана и ушла на кухню, выделяя себя время на подумать. Действительно ведь. Она была как никогда права, и от этого тошнило. Я облокотилась на раковину, утыкаясь лбом в шкаф. Как знала, что не нужно было мне слышать это разговор, жилось бы проще. — Синичка, — бархатный голос раздался сзади. — Что беспокоит? Я не знала, какую из причин выбрать. — Она же нас сдаст Коле, — ответила я, облизывая губы и не поворачиваясь. — За это не переживай совсем, ты чего? — его ласковая рука лёгким движением прошлась по своим волосам вдоль спины. Арсений погладил позвонки большим пальцем. — Мы оба взрослые люди. Сейчас они никак не могут на нас повлиять. — Она говорила про срок давности, — я не решалась назвать Алану по имени вслух. — Не сделает, — Арс подтолкнул меня так, чтобы я развернулась к нему лицом и опёрлась поясницей о столешницу. — Ты её прекрасно слышала. — Вдруг иначе? — я поджала губы и подняла глаза на Арсения. — Верь в лучшее, — он, обнимая меня за талию одной рукой, другой любовно провёл по моей щеке. Я опустила глаза. — Я тебя люблю, слышишь? И никому никогда не позволю ещё раз нас разрушить, — Арс приподнял мою голову за подбородок и улыбнулся так, будто внутри меня взорвалась целая ядерная станция. Смотря в его верящие в благоприятное глаза, я не могла оставаться равнодушной. У меня не было возможности оставаться преданной своим убеждениям и задавать вопросы, которые обязательно сведут к отрицательному. Внутри что-то ломалось и заново строилось. Я позволила ему беспрепятственно поцеловать себя, запутать пальцы в волосах и обнять, прижимая к груди. Я чувствовала, как взволнованно билось его сердце. Абсолютно вопреки внешней непоколебимости. Пока Арсений пах так, как мог только он, пока его ласковые руки нежно расчёсывали мои волосы, еле касаясь спины, пока я могла ощущать его тепло, всё должно было быть нипочём. Оно почти так и было. — А мы когда-нибудь сможем вырасти во что-то большее? В то время, как все давным-давно разобрались со своими отношениями, мы были на пути устаканивания, и в этом нам здорово помогал Саша, таская на свои актёрские тренинги и просто выводя на откровенность у себя дома. Сегодня он вряд ли планировал помогать нашим отношениями — просто хотел устроить встречу, против которой никто и не выступал. Как только закончились мои пары, я выдвинулась к магазинчику, который располагался рядом с университетом и который был назначен нашим с Арсением местом встречи всякий раз, как он подвозил меня. Появляться на парковке было бы слишком опрометчиво, мы действовали чуть умнее. — Вы свободны на выходных? — когда мы оказались на крыльце университета, неожиданно спросила Катя. — Я подумала, что хорошей идеей было бы собрать части наших групп в каком-нибудь заведении. — Ты не хочешь от учёбы отдохнуть, просто пяля в потолок? — усмехнулась Аня. — Но, если что, я ветер, который возьмёт с собой Виталика, — для подтверждения она пихнула его локтём в живот. — Отлично! — улыбнулся Слава. — Крис? — Думаю, что смогу, — я кивнула им и посмотрела в сторону магазина. Машина Арса уже стояла там, а сам он сидел за рулём. — Дорогие друзья, мне пора бежать! Увидимся! Люблю! — быстро пролепетала я, обняла девочек и посеменила до нужной точки. Амбассадором конфетно-букетного периода в моей жизни я гордо называла Арсения. — Ты опять? Арс, на этих шоколадках ты можешь целое состояние сколотить! — улыбаясь, возмутилась я, когда в очередной раз оказалась одарена плиткой молочного с черникой. — Спасибо. — Пусть фабрика развивается, — безапелляционно хмыкнул Арсений, выруливая с парковки. — Для тебя мне ничего не жалко, особенно денег. — Всё твоё самое дорогое я, надеюсь, уже забрала, — я разломила шоколад надвое. — И что же? — Арс приподнял брови и приспустил очки, которые почему-то решил надеть среди зимы к своему пальто. — Твоё время, — я положила в рот кусок сладости, а следующий уже подала ему. — Ты слишком не веришь в себя. Самое ценное, что есть во мне, — любовь. Но ты почти права — она тоже у тебя. Вся. — Невыносимо приторный, — я покачала головой. Он был неисправим. Навёрстывал упущенное, как мог. — От одних твоих слов развивается диабет. — Давай я буду говорить, как это делаешь ты. Бросаться направо и налево тюремным сленгом и закатывать глаза на каждый комплимент, делая вид, будто ничего не нравится и щёки не краснеют. — Ну тебя! Веди давай и ешь, — я сунула ему полоску шоколада, чтобы занять пережевыванием на больший срок, и включила радио. Зимний Петербург мне нравился гораздо меньше города в любой другой сезон. Снега толком не было, но имелся пронизывающий ветер, который царапал щёки. Я не могла обходиться без тонны увлажняющего крема сначала на лицо, а потом и на руки. Помимо этого, приходилось надевать на себя не один слой одежды, чтобы не превратиться в лёд. От этого спасало и перемещение по улицам в автомобилях — машине Арсения и такси. — Прошу на выход, — сказал Арс, припарковавшись во дворе своесашиного дома. — Вернее, не так. Ждите. Я хмыкнула и не стала двигаться. Этот образец галантности снова будто пытался доказать мне, что был джентльменом. Словно я так в это не верила. На приятные жесты с его стороны можно было смотреть бесконечно. Чем я, впрочем, и занималась, следя за тем, как Арсений открывал дверь автомобиля с моей стороны. — Помочь расстегнуть ремень? — улыбнулся он, поиграв бровями. — Ну помогите, — в той же манере игриво ответила я и выпрямила спину, чтобы ему было удобнее добраться до защёлки. Арс перегнулся через меня и ловким движением щёлкнул замочком. Он, придерживая сам ремень, вернул его в положенное состояние — к петле. Тогда-то я и обхватила его щёки ладонями и поцеловала, заставляя облокотиться руками по обе стороны от моих бёдер. Наверняка это выглядело странно, если смотреть снаружи, но как же было всё равно, когда на губах приятно растекался вкус его любимой сладкой жвачки, перемешанный с ментоловым табаком. Не передать словами, как я была счастлива возможности целовать его в любой момент. Это стоило мне сотен тысяч нервных клеток, но окупало все до единой. Я запоминала каждый поцелуй. С довольной улыбкой Арсений отстранился от меня, закрепляя отпечаток своих губ на моей щеке. Я подмигнула Арсу, и он помог мне выйти из машины. В их с Сашей дворе всегда было спокойно. На то влияло отсутствие детской площадки, как предполагала я. Арсений списывал всё на район и его отдалённость, подкрепляя свою позицию аргументом, гласящим: люди, доезжая до своих домов, так устают, что им не хватает сил быть активными и шумными. Его жизнь была такой же размеренной до переезда к Саше, который изо дня в день приносил кучу интересных историй, снимал видео в социальные сети, танцевал и собирал актёров театра у себя дома. Арсений не жаловался — у него, в принципе, даже права на то не было. Он даже нашёл в этом плюсы — знакомство с новыми людьми и познание самого себя. Как ни крути, Саша был прекрасным педагогом и знал, как повысить в человеке степень открытости, помогал стать искренним не только кому-то, но и самому себе. — Моя любимая подружка! — с порога налетел на меня Саша, стискивая в объятиях. — Душат! Душат! — прокряхтела я, смеясь и обнимая его в ответ. — Это у него такие замашки, — фыркнул Арсений, стягивая с себя обувь, чтобы пройти внутрь квартиры и не мешать Саше здороваться со мной. — Поэтому он один. Не каждой по душе придётся отсутствие кислорода. — Ты отвратительно душный! Я покачала головой — придурки в естественной среде обитания. И мне эти дурни нравились. Один, правда, всё же больше. Саша как всегда был навеселе. И нет, дело было не в алкоголе, отнюдь. Он сам по себе был одним сплошным зарядом позитива. Ещё Саша готовился к каждому приходу гостей, и сегодня не стало исключением. С кухни доносился аромат чая и кофе, и я улыбнулась. Всё как всегда. — Образцово-показательное семейство, — качал головой Саша всякий раз, как Арсений за столом подносил к губам мою ладонь или обнимал меня, а я смущённо улыбалась и отводила взгляд в сторону. — Рано ты нас до семейства повысил, — хмыкнула я, пригубив почти остывший чай с мёдом. — Да ладно вам, — Саша махнул рукой. — Арс, ты сколько уже здесь-то не ночуешь? Дай Бог, если три раза в неделю. Крис, он к тебе уже половину своих шмоток перетащил, — я прикусила губу, глядя поочерёдно на мужчин. — Я, конечно, не жалуюсь, но уже привык, что он у меня спит. Конечно, кошмарно видеть эту недовольную рожу с чашкой кофе по утрам, но всё же! Ты сегодня хоть где спать хочешь, герой-любовник? — спросил у Арсения друг. — Решу, как отвезу, — тот пожал плечами. — Сильно поздно будет, останусь. Нет — вернусь. — О чём я и говорю. Арсений этим грешил, и меня это устраивало целиком. Сашу тоже, возмущался он исключительно шутки ради. — Вынужден вас покинуть на пару минут, — Арс поднялся с места, отвечая на разрезавший недолгую тишину звонок. — Да, Оксан? В смысле? Нет, я все документы отнёс. Он ушёл в коридор, и Саша в ту же секунду подсуетился. — Алана не писала больше? — Без понятия, — я пожала плечами и потянулась к кокосовому батончику. — Арс не жаловался, может, и писала. — Жалко её по-своему, на самом деле, — вздохнул Саша, вытянув губы в трубочку. — Столько времени и сил убить в никуда, зная об этом. Мне бы терпения не хватило. — У неё была цель, которой она, я уверена, почти достигла. Дожать его чуть-чуть осталось, но, храни Бог волю случая и Антона Андреевича, Арс решился на переезд и работу. — Это уж точно. Мы бы тогда с ним никогда, наверное, не увиделись, — усмехнулся Саша, стреляя в меня своими голубыми глазами. Где же это видано, чтобы много людей с таким цветом радужки окружали меня? — Забавно даже, что вы встретились спустя столько времени, но в иерархии учебного заведения остались такими же. Разве что выросли до именований преподавателя и студентки. — Это просто проклятье, Саша... Ты даже не представляешь, какое... — я обречённо вздохнула, закатывая глаза. Об этом я думала далеко не первый день. В нашей жизни и в нас самих поменялось всё и кардинально, но самое важное, определяющее оставалось неизменным. Кем бы мы ни приходились друг другу вне стен университета, там мы были по прежнему второкурсницей и преподавателем по композиции и формообразованию. Нам всё также нельзя было даже рядом спокойно стоять друг с другом, не говоря уже о типичных для пар милых жестах. Нашим максимумом оставались переглядки на парах, сообщения в учебное время и встречи за стенами альма-матер. От этого не уходил страх оказаться рассекреченными. Однажды столкнулись, больше не хотели. Мы были осторожнее, чем тогда, пусть то была критическая ситуация. Однако проще не становилось — я даже с друзьями внутри группы не могла поделиться своих счастьем, которое рвалось наружу. Казалось, что любой дурак при желании напрячь мозг смог бы меня раскусить. Я всё делала слишком явно, потому что любовь вытащила с самых глубин искренность. Настолько сильную, что никакая попытка спрятаться от мира не работала. Только настоящее. Подлинное. Только мы в неподходящем и мешающем статусе, который всё равно не был помехой, чтобы любить. Надолго, лучше навсегда. — В жизни не желаю испытывать. Слишком много тайн, терпеть не могу недосказанность, — поморщился Саша. — Как есть. Уж лучше так, чем по отдельности. Наверное. Для меня определённо было лучше. Не выбрались из статуса, значит, привыкнем жить в нём. Адаптация ещё никому не вредила, особенно во имя любви.

***

— Арс. — М? — А что мы родителям будем говорить? — Не знаю. Я лежала на обнажённой груди Арсения и выводила пальцем незамысловатые узоры чуть ниже ключицы. Подняв на него взгляд, я увидела лишь поджатые губы и никакого ответа в глазах. Арс погладил пальцами мои волосы, убирая лезущие в глаза пряди. Я приподняла уголок губ и вздохнула. С приходом в нашу жизнь весны всё заиграло прелестно яркими красками. Зима заканчивалась мучительно долго, поэтому первые числа марта подтолкнули нас на принятие важного решения. Арсений переехал ко мне с концами. Мы, конечно, долго сопротивлялись этой идее, поэтому пошли за советом к Саше, который только укрепил нашу неуверенность своим «бытовуха вас сожрёт». — Может, потянете ещё? Или хотя бы по чуть-чуть попробуете? Знаете, сколько моих друзей рассталось из-за несовпадений в бытовых делах? — А ещё я знаю, что мы уже жили в одной квартире, и наши интересы и привычки не входили в конфликт, — парировала я, потому что нашу с Арсением жизнь можно было уже называть совместной. На том и порешали, и на следующих же выходных перевезли все вещи Арсения ко мне. Заморочились знатно, но впервые уснули с мыслью «всё на своих местах», обнимая друг друга. Сейчас я слышала, как билось его сердце, чувствовала каждой клеткой своего тела его присутствие здесь, рядом, наживую. Мы накрылись одним одеялом и молчали. Тишину разбавляли только резкие взмахи птичьих крыльев за окном. Такие минуты уединения были интимнее всей процессии до, и не возникало желание хоть как-то прерывать подобный момент. Исключительно не спать, впитывать в себя всё: запахи, касания, иногда шёпот. Я нежилась в объятиях Арсения как могла. Только ближе. Он оставлял мягкие поцелуи на лбу, перебирал пряди волос в пальцах и поправлял одеяло, когда я меняла позу и участок моего тела оказывался открытым. Арс источал свой успокаивающий запах, от которого беспокойное сердце останавливало обороты. Его аромат был бесподобен. Я верила в то, что мы идеально подходили друг другу, потому что самое человеческое должно быть совместимым. И оно соединялось. Не вызывало отвращения. Только желание ощущать как можно ярче. — Я тебя люблю, — прошептал Арс, когда почувствовал, как я вывела у него на груди сердечко. — Мы обязательно поймём, как рассказать. — Я верю тебе, — выдохнула я и совершенно по-кошачьи свернулась клубочком у него под боком, оставив только голову на груди, будто на подушке. Арсений ласково поцеловал меня в макушку и обнял сильнее, прижимая к себе. Я отлежала ему всю руку, но он и словом не обмолвился. Только положил её поперёк моего живота и стал поглаживать спину кончиками пальцев, пока я блаженно прикрыла глаза и думала, как преподнести маме с Колей эту новость. Страшнее всего было за реакцию отчима, который, к превеликому сожалению, всё ещё оставался влиятельным в масштабах города и мог содействовать возбуждению уголовного дела. Ему, беспринципному козлу, не виделось разницы. В прошлый раз он подыгрывал Станиславу Владимировичу и фабриковал будущие показания. Сейчас выгоды не имел никакой, но из чистой вредности мог сделать что угодно. От этих соображений холодели кончики пальцев. Я не хотела бросать нас на произвол судьбы. — Синичка, — позвал меня Арс, и я тут же вынырнула из океана своих рассуждений. Даже слишком резко — дёрнулась, приподнялась на руках, оказываясь теперь выше Арсения. Одеяло спало с меня до поясницы, обнажая тело вместе с душой. Я не пыталась вернуть защитную оболочку. — О чём думаешь? — Арс погладил меня по руке и обхватил пальцами запястье. — Обо всём и ни о чем, — я сжала губы в тонкую полоску. — Ничего не понимаю, а надо бы уже. От этого плохо. — Иди сюда, — Арсений потянул меня ближе к себе так, чтобы я упёрлась ладонями ему в грудь, садясь поперёк бёдер. — Выбрось всё это из головы, — он погладил меня по затылку, притягивая к себе ближе. — Такие вещи идут своим чередом, к ним не надо готовиться. Ты предварительно самостоятельно определяешь чужую реакцию, а потом расстраиваешься, если всё идёт не по выдуманному сценарию. Мы люди, нас не угадать. Мы с тобой выберем неделю, съездим к моим и твоим, всё расскажем. От них наша судьба больше не зависит, Синичка. Они не смогут нас разлучить, — Арс убрал прядь волос мне за ухо и чертовски нежно улыбнулся. Около уголков его глаз сплелась паутинка мимических морщин, кончик носа чуть дёрнулся, а брови заломились. Длинные ресницы тенью падали на щёки, а голубые глаза светились подобно Луне. Я любила это лицо всем своим существом. — Я тебя люблю. — Я тебя тоже. Было так неважно, кто именно сказал первым. Пока он целовал меня, ничего не имело значения, кроме бесконечно нежных рук, успокаивающих губ и взгляда, который всё говорил за нас обоих. Глубокая ночь не пугала. Тьма отступала. Везде был только свет, исключительно лучшее, лишь будущее. — Пойду освежусь, — сказала я и запечатлела последний поцелуй на губах Арсения. Я перекинула ногу, сползла с его бёдер и нащупала халат на стуле. Накинув его, я убрала волосы из-под ткани и затянула пояс. Арсений всё это время, не двигаясь, с любовью и восхищением в глазах смотрел на меня. Я не понимала, откуда взялось второе, но безусловно верила ему. Каждой искорке в бездонных глазах. Внимательных, как их обладатель. Арс никогда не упускал деталей. Он всегда чувствовал, когда меня можно и нужно было обнимать. Арсений всегда попадал комплиментами в цель так, что мишень раскалывалась пополам. От некоторых даже хотелось разрыдаться: он произносил их настолько честно и их глубины души, что внутри взрывались целые города, а осознание, что этот чудесный мужчина был моим, накрывало с головой. Никогда в жизни я бы не смогла быть такой с кем-то ещё. Такими глазами я смотрела только на него. Обожала каждой клеткой. Вернувшись из ванной, я увидела Арсения, что-то очень внимательно ищущего в телефоне. Он всё так же, как и до этого, полулежал на кровати, закинув одну руку себе за голову. — Что смотришь? — поинтересовалась я, собирая одежду с пола, чтобы кинуть её на подоконник. Всё завтра. — Билеты к нам, — ответил Арсений, не поднимая глаз. — Уже? — я выгнула бровь, ложась рядом с ним. — Не рано? — Поезда ходят раз в пятилетку, — покачал головой Арс и подвинулся к краю, освобождая мне больше места. — Начало мая есть. Поедем? — Надо бы... — вздохнула я и решила всё же подумать о чём-то более приятном — вспомнить, с чего началась наша совместная жизнь. Отдельным видом удовольствия стало приходить домой и чувствовать, как в воздухе по-прежнему витал аромат его духов, смешанный с моими. Казалось бы, подобные запахи были абсолютно несовместимы. Возможно, оно и являлось таковым, однако не для меня, поразительно привыкшей к нему. Наше расписание с Арсением совпадало отнюдь не всегда, особенно весной, когда у меня была сессия, а у него — бесконечные работы, их приём, зачёты. Благо, я закончила сдачу всего и вся в конце марта, поэтому апрель смогла посвятить обустройству нашей квартиры, разобрать коробки до конца, чтобы всё наконец-то выглядело как самое уютное жилое помещение в мире. Всё настолько встало на свои места, что из этого гнёздышка даже уходить не хотелось. С готовкой порешали просто. Кто первый приходил, тот и готовил, если со вчера ничего не оставалось. Здесь не было чёткого графика вроде «каждый четверг чётного месяца нечётного дня, кроме семнадцатого числа, готовит Арс». Удивительно, но в бытовых делах мы спелись лучше, чем кто-либо. Все Сашины предупреждения и мои страхи не оправдали себя. Зря только оттягивали момент и теряли время. Всё как всегда. К концу апреля мысли о том, что не стоило ехать, совсем одолели меня. Я по несколько раз на дню меняла своё решение, уже рвалась писать Арсению, чтобы он сдал билеты, но останавливала себя. Нельзя было давать заднюю. Раз решили — действовали. Только таким же образом против поездки выступил мой телефон, решивший сломаться буквально за несколько дней до поезда. Я долго расстраивалась, негодовала и даже не понимала, по какой именно причине. То ли меня раздражало, что планы летели под откос в самый важный момент, то ли просто старый телефон, который с трудом уже загружал мессенджеры. Этот бедолага отработал своё несколько лет назад и ушёл на покой, а я его потревожила. Вот и получала по полной в ответ. Арсений как мог приводил моё состояние в норму и пытался найти достойного техника, который разобрался бы с проблемой моего телефона. Я тоже не отставала, но в гаджетах разбиралась на уровне обезьяны, поэтому только предлагала идеи, не осуществляя их самостоятельно. Вскоре мы нашли специалиста, но он сказал, что починка должна была занять чуть ли не неделю. Я сочла это знаком и приняла абсолютно взрослое и обоснованное решение, за которое получила смешок в лицо от Арса: если мой телефон не починят до поездки, то не стоит ехать. Но, поскольку я привыкла жить с мыслью о том, что вот-вот должна была рассказать обо всём маме и отчиму, я готова была просто купить новый телефон, чтобы не мучаться. От этого меня остановило лишь нежелание потерять все фотографии и переписки. Первые особенно, потому что я столько раз уже сфотографировала Арса, что память была почти переполнена. Я не могла перестать, потому что он был великолепно красив всегда, чтобы я просто прошла мимо. Моя рутина была завязана на том, чтобы поймать кадр с ним. Я насобирала целую коллекцию, из которой потом планировала сделать альбом. Ещё не определилась — для себя или него, но это и не было важно. Потому что многое теперь было нашим. На двоих. Пополам. Объятия в любое время суток, тягучие поцелуи, свидания и комплименты. — Арс, — прошептала я в очередной полумрак перед выходными. — Да? — Ты такой красивый... И, знаешь, даже болезненно красивый. — Как у Хаски в песне, — хмыкнул Арсений, целуя меня в волосы. — Ты слушаешь рэп? — я приподнялась на руках. — Серьёзно? — Моё образование и работа никак не определяют музыкальные предпочтения, поэтому слушаю, — улыбнулся он, и я покачала головой. До чего же удивительный и мой.

***

— Ты точно всё взял? Я не буду оттягивать такси, — спрашивала я у Арсения, занося сумку в лифт. — У меня куча вещей осталась в городе. Найду, что забыл. Тебе надо поменьше нервничать по пустякам, — Арс подтолкнул меня к кнопкам, и я нажала на цифру один. — Это ты новопасситный дед, которому плевать. Я хочу, чтобы всё с самого начала нормально пошло, — ответила я, делая череду глубоких вдохов и выдохов. — К такому меня жизнь не готовила. — Никто к подобному не готов. Надо просто делать, а не стоять на перекрёстке и ждать, пока машина собьёт. Поддержал так поддержал. В такси Арсений ехал расслабленный, а я будто сидела на иголках. В поезде меня потряхивало только от движения состава, а Арсений напрягся сильнее. Дома выдохнули оба, но всё равно было страшно. В лифте в моём доме оба чуть не сошли с ума, но я сдержала наши эмоции. — Ты сам говорил, что необходимо выдохнуть, — я с силой сжала руки Арсения, пока он зажал букет для мамы под плечом, и уверенно посмотрела ему в глаза, видя плескавшееся в них подобно буйку в море беспокойство. — Мы почти у цели. Страшно, знаю, но я с тобой. Ты со мной. Мы не в первый раз влезаем в подобное. Вспомни, через что мы прошли, чтобы оказаться здесь вдвоём. Я тебя люблю и ни за что не откажусь, понял? — Я тебя люблю, Синичка, — Арсений кивнул мне и мягко поцеловал в губы, а потом и в щёку. — Пойдём. Он взял меня за руку и повёл за собой. Три звонка ощущались как конец света. За дверью квартиры послышалось шарканье, разговоры, а после заветный поворот замка. Я замерла, еле дыша. Назад дороги не было. — Здравствуйте... — открыла нам дверь мама и явно удивилась неожиданному гостю. — Кристина? — Впустишь? — улыбнулась я, кивая внутрь квартиры. — Конечно, заходите, — всё так же ошарашенно глядя на нас, сказала мама и пропустила в квартиру. — Коль, подойди, пожалуйста... Я сжала губы. Вот и момент истины настал. Долгожданный. Как только отчим появился в проёме, я уже заметила перемену в его настроении. Он был спокоен, пока взгляд не наткнулся на наши сцепленные руки и самого Арсения, который приветливо улыбался ему. Я переняла букет из рук Арса, чтобы не мешать здороваться с отчимом. — Мам, Коля, — прокашлявшись, начала я. — Вы, наверное, всё уже поняли, но я скажу... В общем, — мне потребовалось сглотнуть слюну и отпустить руку Арса, — как бы выразиться, чтобы сразу понятно было... Мы с Арсением теперь вместе. Я улыбнулась, пытаясь скрасить сказанное, посмотрела на маму, у которой челюсть вот-вот коснулась бы пола, на Колю, который молчал. Впервые. И это не значило ничего хорошего. — Всё верно, — подтвердил Арс. — Громко и честно заявляю, что люблю вашу дочь, Светлана Сергеевна, и... Он не успел договорить, потому что в его щека повстречалась со стремительно пролетевшим мимо моего лица кулаком отчима. Мы с мамой одновременно взвизгнули.